Русская линия
ИА «Белые воины» В. Павлов13.03.2008 

Последние бои у Ростова
Главы из книги «Марковцы в боях и походах»

7 февраля Донской атаман генерал Назаров сообщил генерал Корнилову, что он более не задерживает Добровольческую армию. Генерал Корнилов теперь был свободен в своих решениях и решил оставить Ростов в ночь с 9 на 10 февраля, дав своей армии два дня на окончательные сборы в поход и задачу — отстаивать в течение этих дней город.
Предполагаемый раньше путь ухода армии на Кубань вдоль Владикавказской железной дороги теперь был отставлен и оставался один — на восток, в степи, с переходом р. Дон у станицы Аксайской. Добровольцы, однако, не знали о планах командования, как не знали и о времени оставления Ростова, но их предположения были весьма недалеки от действительности. Исключительно тяжелая обстановка и полное отсутствие представлений о дальнейшей судьбе армии, уходящей в степи, тем не менее не вселяли в них психоза бессмысленного ухода, поражения, бегства. Они оставались верными и полностью доверившимися Вождю.
7 февраля на всех направлениях от Ростова продолжались бои с наступающим противником. У станции Хопры положение ухудшилось: на отряд генерала Черепова давили огромные силы, вынуждая его к отходу. Казаки станицы Гниловской, отчаявшись отстоять станицу, стали расходиться по домам. В отряд выслана Морская рота.
8 февраля красные продолжали наступать, но продвижение их сдерживалось добровольцами и шло медленно.
К северо-западу от Ростова, в направлении на м. Султан-Салы, Ростовская и Георгиевская роты, уже более месяца находившиеся в боях, с трудом сдерживали красных. Их сменил 3-й офицерский батальон, которому приказано, не ввязываясь в серьезный бой, отходить, но остановиться, не доходя железной дороги и удерживать там позицию. Левее батальона в первый раз был выдвинут на боевую линию Студенческий батальон, поддерживающий влево связь со Школой прапорщиков, позиция которой доходила до Темерника. Красные, атаковавшие 3-й батальон, были им решительно отбиты. Студенческий батальон также остановил их наступление. Так как к наступлению ночи не было заметно, чтобы красные готовились повторить наступление, Студенческий батальон был отведен в Лазаретный городок.
К концу дня фронт проходил в непосредственной близости к Ростову. В Лазаретный городок был отведен Корниловский Ударный полк, кроме одной роты.

На 9 февраля на позициях оставались следующие части:
3-й офицерский батальон и Школа прапорщиков — в направлении на Султан-Салы.
Партизанский отряд есаула Лазарева — Темерник.
Морская рота, Корн, рота и Партизанский отряд сотника Грекова — в направлении на станцию Хопры.
2-й офицерский батальон — за р. Дон в направлении на Батайск.
Кроме 3-го батальона, все остальные части были подчинены генерал Маркову, на которого легла обязанность защиты Ростова в течение всего 9 февраля. Две 2-х орудийных батареи стояли на позициях в направлении на Хопры и Батайск.
В резерве у генерала Маркова был 1 офицерский батальон и взвод юнкерской батареи. Кроме того, в распоряжение его поступил Чехословацкий батальон с Русско-галицким взводом, общей численностью до 250 человек, занявший фронт вдоль реки Дона, обеспечивая Ростов и Нахичевань с юга.
Чехословацкий батальон был сформирован капитан Немечеком из взятых в войну в плен чехов и словаков; Русско-галицкий взвод — до 35 человек — из пленных галичан. Эти славяне поступили добровольно в Добровольческую армию для борьбы за освобождение от большевиков старшей сестры славянства — России. Для них общеславянский гимн: «Гей, славяне…», был не простой песней.
Штаб генерал Маркова на вокзале. Генерал Марков отдает распоряжения к упорной обороне города в течение дня 9 февраля. Он предусматривает возможность восстания местных большевиков. Он подготовляет и оставление города и, в связи с этим, уничтожение и порчу всего, что потом может служить для красных в военном отношении.
По его приказанию ледокол на р. Дон развел пары и стал ломать лед на реке. Разведен железнодорожный мост. Батарея, стоявшая у станции Заречная, переведена на ростовский берег реки. Дабы красные со стороны Батайска не могли подвезти свои орудия на платформах ближе к городу и обстреливать его, он приказывает взорвать железнодорожное полотно и маленький железнодорожный мост.
Эту задачу генерал Марков лично поручил начальнику подрывной команды 1 офицерского батальона, старшему портупей-юнкеру Козлову, дав ему срок — первая половина ночи на 9 февраля. Для этой цели, как и для других взрывов, команде было дано 11 ящиков пироксилина. Пироксилин оказался отсыревшим. За сушку его взялся сам юнкер Козлов: он сушил его в помещении кондукторской бригады, в голландской печи, оставаясь там один. Работа, крайне опасная, была благополучно завершена. С темнотой, под прикрытием 2-го батальона, подрывники заложили заряды и произвели ряд взрывов, сделавших должное разрушение.
9 февраля. Ночь прошла, сравнительно, спокойно, но все части находились в полной готовности. Вели разведки по всем направлениям. Всюду ходили дозоры. Усиленное число выставленных постов. А с рассветом на всех подступах к Ростову начался бой.
Под орудийный гул большой Ростов агонизировал. Жители прятались по своим норам.
К орудийной стрельбе, особенно сильной со стороны красных, к разрывам их снарядов, весь день присоединялись другие взрывы: взрывали железнодорожные стрелки и сооружения, подрывали паровозы. Не обошлось без жертв: взрывом был убит инженер-путеец, поручик Лысенко.
Чины Технической роты, расставшись со своими паровозами, с железнодорожным депо, со службой связи, несомой ими до сего времени, группами уходили на место их сбора, в Лазаретный городок. У вокзала они заходили на питательный пункт, все еще продолжавший работать, который обслуживали дамы и девушки, переживавшие неописуемый ужас и страх за себя и за всех. «Снимите погоны!», «Куда вы пойдете? Оставайтесь», — умоляли они. Их сердечно благодарили и уходили.
Красные наступали по трем направлениям и огромными силами. Их отбрасывали. В середине дня они стали теснить юнкеров Школы прапорщиков, и уже ворвались было в Темерник, но подошла 3-я рота 1-го офицерского батальона со взводом юнкерской батареи и отбросила красных. Артиллерийский взвод разметывал их бесформенные цепи, заставив отойти далеко.
В это время неудержка на юго-западном фасе Темерника у партизан. 3-я рота направляется туда с полученным предупреждением: «не обстрелять Корниловцев». Когда рота вышла на окраину, к ней уже подходила чья-то цепь. Посланный для выяснения поручик Успенский, только подойдя к ней на расстояние менее 100 шагов, разобрал, что это красные. Рота открыла огонь и заставила красных залечь. Противником разделяло небольшое расстояние и овраг.
Один эпизод в памяти участников этого боя. На Темернике к роте присоединился высокий старик с длинной белой бородой. Теперь, находясь в цепи, старик не ложился, продолжал стоять во весь свой богатырский рост, всматривался в цепь противника, вскидывал винтовку к плечу и спускал курок. Затем — прикладывал ладонь к глазам и будто проверял произведенный им выстрел. Долго стрелял старик, и странна была его неуязвимость, его холодное спокойствие. Расстояние между цепями не превышало 300 шагов. Наконец старик упал навзничь и остался лежать на снегу. Он был убит наповал. Недалеко от него пал убитым хорунжий Фаддеев.
Огонь усиливался. Красные готовились к атаке.
В это время на северной окраине Темерника положение резко изменилось к худшему. Шесть орудий красных обрушились своим огнем на юнкерской арт. взвод, открывший огонь по перешедшей в наступление красной пехоте. Взвод вынужден был менять позицию, но пока это делал, цепи противника уже были саженях в 300 от Темерника. Их батареи засыпали снарядами юнкеров Школы прапорщиков справа от взвода и партизан — слева. Партизаны стали отходить. Однако взвод открывает огонь.
Наступал вечер. Кругом стрельба. По взводу щелкают пули. В нескольких местах Темерника начались пожары, вызванные разрывами снарядов красных. У одного орудия заклинивается граната. И поручик Казанли, командир взвода, приказывает взводу взяться за передки. В этот момент прискакал разведчик с приказанием отходить к вокзалу. По снявшемуся с позиции взводу неслась пулеметная очередь красных.
Три роты 1-го офицерского батальона стояли в районе вокзала. Над ними иногда посвистывали пули: большевики поднимали голову. В направлении выстрелов быстро уходили дозоры. Пойманных не щадили. К вечеру особенно частая стрельба была в тылу частей, стоявших вдоль дороги на Таганрог; туда продвинулись две роты батальона. Темнело. Невдалеке проскакала в тыл 2-я батарея. В порядке прошла Корниловская рота. Затем отряд сотника Грекова. Впереди оставалась Морская рота с бронеавтомобилем, но подходит и она. Роты батальона идут к вокзалу. Нет только 3-й роты, которая до наступления вечера принуждала красных лежать на голом, снежном поле. Приказание об отходе ей привез есаул Лазарев, добавивший к этому, что его отряд отходит под давлением.
Момент передачи приказания совпал с моментом начавшейся атаки красных. Отход роты стал невозможным: сначала нужно было отбросить противника. Огонь достиг большой силы. Большевики попятились и залегли. Рота начала отход по частям. Отход по рабочему району был исключительно трудным: цепи роты, шедшие гуськом по улицам, прижимались к домам, встречались выстрелами из домов. А сзади вбегали в Темерник красные и обстреливали улицы продольным огнем. Спас роту дым пожаров…
Все части получили указания, куда им следовать. В Лазаретный городок были направлены: Корниловская рота, Школа прапорщиков, 2-я батарея и за ней туда же — взвод юнкерской батареи. Остальные части должны собраться в Ростове на углу Таганрогского проспекта и Садовой улицы. 1-й офицерский батальон отходил от вокзала последним, а последней ротой в нем — 3-я, подошедшая к вокзалу, когда уже все части ушли.
2-й офицерский батальон, стоявший за р. Дон у станции Заречная, в течение дня отбил наступление красных от Батайска и остановил их наступление со стороны станицы Гниловской, где они перешли Дон по льду. С наступлением ночи батальон получил приказание идти по левому берегу Дона в станицу Ольгинскую.
3-й офицерский батальон оставался в районе станции Нахичевань с задачей упорно сдерживать противника впредь до получения приказания из Штаба армии.

Потухли огни в домах и на железно дороге. Уже никого не было на питательном пункте. Раздаются выстрелы. Взвод юнкерской батареи спешит в Лазаретный городок кратчайшей дорогой. На железнодорожном переезде он находит брошенные два орудия 2-й офицерской батареи. Батарея, видимо, была обстреляна местными большевиками. Юнкера хотели взять орудия с собой, но командир взвода запретил.
Разными дорогами шли туда же части Чехословацкого батальона.
3-й батальон, с поддержкой влево от него стоявшей Школы прапорщиков, в течение всего дня отбивал наступления красных. Наступала ночь, и, казалось, ничто не предвещало возможность возобновления наступления. Школа ушла в Лазаретный городок, а батальон оставался в ожидании приказания. Оно было получено около 21 часа. Под прикрытием своей 4-й (Гвардейской) роты он стал вытягиваться по дороге. Неожиданно красные атаковали роту. Произошла короткая стычка на полотне железной дороги, закончившаяся отбитием красных. Батальон же в это время остановился и был готов оказать поддержку своей роте. Этот эпизод задержал батальон более чем на полчаса.
Гвардейцы потеряли 16 человек убитыми и ранеными.

Штаб генерал Корнилова весь день 9 февраля находился в Ростове и лишь вечером перешел в Лазаретный городок, где собирались главные силы армии. В течение ночи армия должна была сосредоточиться в станице Аксайской, а утром начать переправу через р. Дон. Об этом известно было лишь старшим начальникам. В станицу заблаговременно был отправлен по железнодорожный эшелон с огнеприпасами и необходимым имуществом. Туда ушла Техническая рота и Ударный дивизион, которым приказано сделать должные приготовления для перехода армии через реку и набрать подвод для перегрузки на них груза из эшелона. Подполковник Миончинский, беспокоясь за свою батарею, в которой было 5 орудий, отправил в станицу свою команду.
Станица Аксайская прикрывалась с запада партизанским отрядом имени генерала Корнилова и другими мелкими отрядами с орудием, обслуживаемым юнкерами 1-й батареи.

Последние решения


Лавр Георгиевич Корнилов (1870-1918)
Лавр Георгиевич Корнилов (1870−1918)
Ростов оставляется Добровольческой армией. Об этом не объявлялось открыто, но для всех это было ясно. Ясно было и то, что армия уходила, в сущности, в полную неизвестность, как в смысле цели, так и направления. То, что она уходила в степи, так как иного пути не было, говорило о предстоящих трудностях и лишениях. Зима в степях, с ее морозами и внезапными оттепелями и, как следствие, непролазной грязью, только усугубляла трудности и лишения.
Не было и сомнений, что враг не оставит армию в покое и будет ее преследовать. Будут бои, будут большие переходы от одного населенного пункта до другого, с кратковременными в них остановками. Каковы должны быть физические силы бойцов, чтобы преодолеть все это? Какова должна быть вера в Вождя, чтобы следовать за ним? Каковы должны быть моральные силы, чтобы не пасть духом?
В армии к этому времени были многие сотни больных, раненых, приданных к постели бойцов. Для них поход, даже на повозках, мучителен.
Как быть с ними? Оставить их армия не могла, а если кого и не могла взять с собой, то должна их устроить так, чтобы им не грозила насильственная смерть от врага. Это провести удалось: среди жителей Ростова и Нахичевани нашлись человеколюбивые и милосердные люди, которые с риском решили укрыть у себя раненых и больных и заботиться об их здоровье. В возможной тайне это и было сделано, с теми, кто пожелал оставаться. Остальных, в числе около 200 человек армия брала с собой.
В армии было не менее пятой части ее состава — юной молодежи. Можно было думать и надеяться, верить и быть уверенным, что у бойцов зрелого возраста найдутся силы выдержать поход, но нельзя было быть уверенным относительно молодежи. Генерал Корнилов решил освободить ее от службы, предложив каждому юноше самому сделать выбор: идти с армией или оставаться, причем объявил, что решение оставаться не только не будет сочтено за измену, но даже не будет поставлено в упрек.
Это решение генерала Корнилова в частях должны были объявить их начальники. С тяжелым сердцем, с тревогой выполнили они это решение.
В Студенческом батальоне…
В нем молодежь — не кадеты, не юнкера, а просто учащаяся молодежь, случайно взявшая винтовку в руки. Генерал Боровский беспокоится за судьбу своей части: быть ей или не быть! Он знает настроение молодежи, но беспокоится за судьбу ее в походе.
Приказание: батальону построиться!
К строю подошел генерал Боровский и коротко, отрывисто сказал своим «детям»:
— Предоставленной мне властью, освобождаю вас от данного вами слова. Вы свой долг уже выполнили, охраняя Ставку и город. Кто из вас хочет остаться в батальоне, оставайтесь. Но… раньше, чем окончательно решить, вспомните еще раз о ваших семьях… Мы уходим в тяжелый путь. Так решили наши Вожди. Придется пробиваться по степям и горам… Нести жертвы… Быть может, на время мы уйдем далеко от ваших родных мест… Подумайте!
Тяжелая минута внутренней борьбы чувств…
— Кто решил остаться дома, выйдете из строя!
Вышли единицы. (Вечером почти все вернулись в батальон).
— Направо сомкнись!
Чувство любви к Родине, пламенное желание ее освобождения, стремление быть «в рядах Российской рати», «всенародного ополчения"… «как 300 лет назад» в сердцах молодежи победили все остальные чувства.
Не пройти мимо, не отмахнуться от этого примера многим и многим более крепким физически, более зрелым по возрасту, более опытным в жизни…, забывшим Историю своей Родины и решившим спасать свои жизни в мимикрии под обывателя и, как кроты, — забираться в норы.

Одиночки ушли и из других частей.
Тяжелое, давящее душевное состояние среди 200 человек молодежи Студенческого батальона моментально прошло. Зашумели помещения бодрыми голосами, приготовлениями к походу. На короткие минуты замолкли юноши, когда писали своим родным о своем решении — вторым по счету за полтора месяца: первое: «я поступаю в Студенческий батальон» и второе — «Я иду с Добровольческой армией».

Оставил в Ростове письмо и генерал Алексеев. В нем он писал: «Мы уходим в степи. Можем вернуться, если на то будет милость Божья. Но нужно зажечь светоч, чтобы была хотя одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы…».
Это — смысл того, что предпринимала Добровольческая армия. Вот — идея, которая только и могла быть для армии в тот трагический момент.
Об исходе армии должна была знать вся Россия. С этой целью в Ростове было оставлено несколько офицеров с задачей пробраться в Москву, Петроград и др. города и там сообщить об этом.

Ночь. В Лазаретном городке главные силы армии, непосредственно прикрываемые 3-м офицерским батальоном. В Ростове группа с генералом Марковым. Время приближается к 21 часу. Еще немного и — в поход!

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru