Русская линия
ИА «Белые воины» А. Бобков,
Н. Кузнецов
28.10.2005 

Памятный крест «Жертвам большевистского террора 1918−1920 гг.» в Феодосии

2 мая 2005 г. в Феодосии состоялось событие, практически не отмеченное современными «демократическими» СМИ России и Украины, но между тем весьма важное для всех ревнителей памяти Исторической России — на берегу Черного моря, рядом с древней церковью Иверской Божией Матери (1348 г.), был установлен памятный крест, посвященный многочисленным жертвам большевистского террора, свирепствовавшего в Крыму в годы Гражданской войны.

Прежде чем рассказать собственно о памятнике, нельзя не привести сведения о расстрелах, происходивших в Феодосии. Как известно террор был неизменным атрибутом политики большевиков еще до их прихода к власти. Начало массового террора, инспирированного большевиками и первоначально направленного против офицеров армии и флота относится к 1917−1918 гг. Именно тогда по кораблям и базам Балтийского и Черноморского флотов прокатилась кровавая волна «еремеевских ночей"1, жертвой которой стали сотни ни в чем не повинных людей. В феврале 1918 г. в Феодосии было расстреляно свыше 60 офицеров2. Ранее, 7 (20) декабря 1917 г. была образована Всероссийская Чрезвычайная Комиссия (ВЧК) при СНК Российской Советской Республики под председательством Ф.Э. Дзержинского. В ее комиссии входили«пресечение и ликвидация контрреволюционных и саботажнических действий по всей России» и «предание суду Революционного трибунала саботажников и контрреволюционеров и выработка мер по борьбе с ними». В самом начале 1918 г. ВЧК объявила о своем праве проводить внесудебные расстрелы. На основании Декрета СНК «Социалистическое Отечество в опасности» от 21 февраля 1918 г., от имени ВЧК в «Известиях» сообщалось, что Комиссия «не видит других мер борьбы с контрреволюционерами, шпионами, спекулянтами, громилами, хулиганами, саботажниками и прочими паразитами, кроме беспощадного уничтожения на месте преступления…». 5 сентября 1918 г. было принято постановление Советского правительства «О красном терроре», в котором говорилось: «Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад председателя Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией о деятельности этой комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской чрезвычайной комиссии и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовывать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры».В 1918 г. определился и характер ВЧК, как тайной полиции, стоящей на страже интересов правящей коммунистической партии3. Нельзя отрицать того факта, что террор проводился и на территориях, подконтрольных антибольшевистским правительствам, но необходимо отметить тот факт, что в лагере противостоящем узурпаторам власти — большевикам, террор НИКОГДА не был государственной политикой и, зачастую, должностные лица, виновные в организации террора, сами подвергались наказанию со стороны высшего начальства. Поэтому, на наш взгляд, ни о каком «равенстве» Белого и Красного террора, равно как о примирении между Белыми и Красными говорить не приходится.

История большевистского террора в Крыму в целом и в Феодосии в частности требует отдельного обстоятельного исследования4. Сейчас же мы остановимся на событиях 1920−1922 гг., т.к. именно на это время пришелся пик расстрелов, жертвами которых стали не только офицеры и солдаты Русской армии, не сумевшие или не захотевшие эвакуироваться из Крыма в ноябре 1920 г., но и совершенно невинные люди, оказавшиеся чем-то неугодными новой власти. Приведем краткую хронику событий.

1 (14) ноября 1920 года в 22 часа 30 минут в Феодосию вошли передовые части 3-го конного корпуса Красной армии. Вслед за кавалерией, ближе к полуночи, в город вошла красная пехота 265-й стрелковый полк Кононова А.П. — авангард 89-й бригады 30-й Иркутской дивизии.

2 (15) ноября был сформирован Особый отдел Всероссийской Чрезвычайной комиссии при Феодосийском Военно-Революционном комитете (начальник — бывший феодосийский подпольщик А.С. Цвелёв).

3 (16) ноября в город вошли 26-я и 27-я бригады 9-й стрелковой дивизии Красной Армии Николая Куйбышева, имея авангарде 78-й стрелковый полк под командой Н.Д. Токмакова. По воспоминаниям адъютанта полка Ивана Шевченко эти подразделения в Феодосии официально«взяли в плен 12 000 человек».

В тот же день приказом Крымревкома N 6, за подписью Бела Куна в Феодосии был назначен уездный революционный комитет в составе председателя Жеребина и членов: Василия Шебакина, Аблямитова Умера и Степана Мавродиева. Разместился он в гостинице «Астория». Там же разместился особый отдел ВЧК 9-й стрелковой дивизии, а её штаб — на бывшей даче табачного фабриканта Стамболи.

В тот же день приказом начальника гарнизона N 1 объявлена регистрации всех бывших военнослужащих армии Врангеля (сборный пункт — Европейская гостиница).

4 (17) ноября Приказом Крымревкома N4 объявлена повторно регистрация всех офицеров, иностранно-подданных и беженцев. К процессу регистрации подключился Особый отдел 9-й стрелковой дивизии в гостинице «Астория».

Всех явившихся немедленно арестовывали и под конвоем отправляли в Виленские и Крымские казармы, и на дачу Стамболи. Вот как это описывает эту регистрацию очевидец — корнет Сводно-Гвардейского кавалерийского полка А. Эдлерберг, которому удалось в тот же день бежать, не дожидаясь развязки: «В глубине большого двора мы увидели импозантное здание в строго восточном стиле. Там же толпилась пара сотен людей, и через открытые настежь ворота прибывали всё новые. С болезненным чувством всматривался я в их лица. Большинство было явно из низов — солдаты; но осанка, одежда выдавали иногда офицера, теперь бывшего.

Время шло и двор почти заполнился людьми, когда неожиданно раздался резкий свисток: тотчас ворота захлопнулись, из стоявшего поодаль флигеля выбежали несколько десятков красноармейцев с примкнутыми штыками; двери дачи распахнулись, и с десяток матросов выкатили на широкое крыльцо два «максима».

Громовая команда «Смир-р-но!» заставила нас привычно вытянутся и замереть. Потом я подумал, что это хитрый способ определить военную выучку, а, следовательно, и звание пленных. Так начался отбор «чистых» и «нечистых»: по приказу мы по двое подходили к новоявленным «авгурам», которые безапелляционно, лишь взглянув командовали налево или направо. Сортировка продолжалась долго. К этому времени прибыла ещё из Феодосии рота красноармейцев, окружила «левых» — выстроившихся в колонну по четыре в ряд, и нас погнали обратно к городу, теперь уже окруженных цепью конвоя. Достигнув сквера возле Генуэзской башни, колонна остановилась, и нам приказали войти внутрь и не высовываться».Автору этих воспоминаний удалось сбежать и поступить на службу в 30-ю стрелковую дивизию, остальные же были расстреляны за Карантином, на мысе Феодосийском и в окрестных балках.

Из арестованных чинами особого отдела 9-й дивизии и ревкома выделялись старосты, которые и производили предварительную сортировку, разбивая людей на две основных категории: «бело-красных», то есть тех, которые когда-либо служили в РККА, и «чисто-белых». При этом все заключенные подвергались постоянным избиениям и грабежу со стороны красноармейцев батальона ОСНАЗ и отряда особого назначения при Политбюро ЧК Феодосии, многие лишились даже нижнего белья и нательных крестов. «Чисто-белые» выгонялись каждую ночь на мыс Святого Ильи и за городское кладбище, где расстреливались пачками из пулеметов, известны даже случаи, когда людей связывали колючей или простой проволокой и топили за Чумной горой в море. Расстрелянных сваливали в три параллельно идущие балки (одна из них именуется Дурантевской). В одной из этих партий был расстрелян прапорщик Пётр Ледовой, близкий родственник Феодосийского военного комиссара Петра Грудачёва5, причём последний даже не вспомнил о нём. Места расстрелов охранялись рассыпанными в цепи красноармейцами батальона ОСНАЗ, которые отгоняли жителей и родственников расстрелянных, пытавшихся забрать тела для погребения.

Продолжались расстрелы почти каждую ночь, причём партии колебались от 100−150 до 300 человек. «Красно-белых» ждала не лучшая участь, они также обирались «до нитки», и им предлагалось вступить в Красную армию. Не согласных или не принятых, по каким-либо причинам, также расстреливали, а согласившихся отправляли в полевые части РККА

Через 15 дней, дивизию перебросили на Кубань (её сменили подразделения 3-й стрелковой дивизии), а начальник её Особого отдела докладывал:«Из зарегистрированных и задержанных в Феодосии белогвардейцев в количестве приблизительного подсчета — 1100, расстреляно 1006. Отпущено 15 и отправлено на север 79 человек»6.

И это результаты работы особых отделов только одной дивизии. Что сделал со своими пленными 3-й конный корпус пока неизвестно, но организованно ему сдалось «по договору о сохранении жизни» 3000 человек7.

В октябре 1920 г. комендантом и начальником отряда ВЧК по борьбе с бандитизмом в Крыму был назначен 26-летний Иван Дмитриевич Папанин — будущий видный советский полярник, контр-адмирал. Он занимал эту должность до марта 1921 г. Закончилась же его чекистская карьера награждением орденом Красного знамени и… длительным лечением в психиатрической клинике.

В конце декабря 1920 года произошло несколько массовых расстрелов прямо во дворе бывших казарм 52-го Виленского полка. Видимо столь поспешная и массовая «ликвидация» объясняется тем, что 9-я дивизия покидала Феодосию, в связи с переброской на Кавказ для борьбы с Кубанскими повстанцами, и передавала город 3-й стрелковой дивизии РККА. Расстрелянных бросали в старые генуэзские колодцы. Когда же они были заполнены, выводили днём партию приговоренных, якобы для отправления в копи, засветло заставляли рыть общие могилы, запирали часа на два в сарай, раздевали до крестика и с наступлением темноты расстреливали. Один из феодосийских большевиков в своём письме в ЦК РКП (б) описал одну из «чисток». На расстрел была выведена очередная партия в 29 человек, больных, инвалидов, накануне положенных в госпиталь. «Расстрел был осуществлён невероятно жестокими условиями: предназначенные к расстрелу предварительно раздевались донага и в таком виде отправлялись на место расстрела. Здесь, видимо, стрельба производилась прямо в толпу, многие из расстреливаемых оказывались не убитыми, а лишь легко раненным… те раненые, которых не добили по недосмотру, разбегались, расползались, но окрестностям. Их появление в деревнях и на окраинах юрода производило жуткое впечатление на население… Их прятали, кормили, выхаживали. Затем начиналась цепная реакция расстрелов укрывателей…».

С приходом в город частей 3-й стрелковой дивизии расстрелы продолжились. Активная часть особого отдела (начальник П. Зотов) дивизии заняла дачу Стамболи.

Так же начали действовать в городе трибуналы 3-й стрелковой дивизии и 3-го конного корпуса проводившие показательные процессы против врагов народа в театре «Иллюзион».

25 декабря 1920 г. в «Иллюзионе» был вынесен смертный приговор священнику с. Петровское Феодосийского уезда Русаневичу Георгию Александровичу, позднее к смерти был приговорен настоятель Екатерининской церкви Феодосии Косовский Андрей Иудович, и более чем 50 священнослужителям и сотни других людей.

Только к апрелю расстрелы пошли на спад…, что бы вспыхнуть в мае, и только в начале 1922 г. они свелись лишь к единичным случаям. По подсчетам разных исследователей в Феодосии было расстреляно от 6 000 до 12 000 человек, а по всему Крыму до 70 000 человек, причём видный эмигрантский историк С.П. Мельгунов называет другую цифру — 120 000 человек.

Осенью 1921 г. большевики начали заметать следы. Рвы с расстрелянными засыпались негашеной известью, а сверху землёй, но и весной 1996 г. дожди вымывали из земли кости.

Весь состав феодосийского отдела ЧК, и особого отдела бывшей 46-й дивизии (включена бригадой в 3-ю стрелковую), по официальной формулировке «за злоупотребления» был расстрелян рядом с его жертвами выездной оперативной командой Крым ЧК.

Подобная участь постигла и высших руководителей КрымЧК и Особых отделов, но несколько позже. Глава КрымЧК С.Ф. Реденс, его заместители и подельники И.Я. Дагин, Е.Г. Евдокимов, А.П. Радзивиловский и многие другие были расстреляны в 1940 г.

Любому здравомыслящему человеку очевидно, что память невинно убиенных людей должна быть увековечена в памяти потомков. Однако реализовать эту мысль удалось лишь 85 лет спустя. Идея установки креста принадлежит Валерию Зеноновичу Замиховскому, бывшему главному архитектору и художнику Феодосии, украсившему город большим количеством памятников. Его предложение поддержал бизнесмен и депутат городской думы Олег Владимирович Павлов, староста церкви во имя Иверской Божией Матери. Исторические материалы были собраны одним из авторов данной статьи — А.А. Бобковым. Естественно, что подобный проект не мог быть реализован без поддержки духовенства и городской администрации. Слов благодарности заслуживает управляющий делами местного исполкома Виктор Диомидович Болоцкий. Крест, созданный по проекту художника Пискарева, освятили Благочинный Феодосийского округа отец Михаил (Сытенко) и бывший Благочинный округа отец Алексей (Свитанский). Присутствовали почти все священники многочисленных церквей города и округи (Судака, Алушты). Прибыли на открытие креста и представители казачества (из Феодосии, Симферополя, Коктебеля, Судака и Алушты), во главе с Верховным Атаманом Казачьего союза Крыма Владимиром Сергеевичем Черкашиным. Приятно отметить, что крымское казачество, в отличие от многих российских «асфальтовых казаков» является реальной и мощной силой, что особенно немаловажно в условиях развивающегося русско-татарского противостояния. Не обошли вниманием столь значимое событие и представители Таврического дворянского собрания, во главе с Ольгой Дмитриевной Абакумовой.

Остается отметить, что установка подобного креста — редкое и отрадное явление на просторах бывшей Российской Империи, где памятники жертвам красного террора и участникам Белого движения можно перечесть по пальцам. Тем более что в современной «эРэФии» вспоминать о трагических событиях русской смуты начала XX века в последние годы стало, увы, «не модно». Однако, на наш взгляд, до тех пока остались люди, помнящие Россию Историческую — быть и России грядущей.

Завершить же нашу статью хотелось бы словами одного из создателей памятника О.В. Павлова: «В чем же нам каяться?, ведь мы не убивали людей которым сегодня поставлен памятник и не были участниками тех ужасных событий. Конечно это так, но без осознания прошлого нет будущего. Наше покаяние, как момент Истины, как волевой акт осуждения зла. Духовный акт, причисления себя к православному народу, к Богу, которого хотели «уничтожить» в людях. Покаяние для очищения этого города от крови и террора произведенного богоборческой воинствующей атеистической бандой. Покаяние как осознание свободы человека исповедовать Истину, как осознание смертного греха убийства ради утопической идеи и деспотической власти.

Пусть люди убитые здесь, кажутся нам мертвыми, но это не так, у Бога все живы, и если мы Православные то мы с ними одно целое, одна Церковь, один народ в Господе нашем Иисусе Христе.

Сегодня все мы вместе, и каждый в отдельности на этой земле творим историю, историю своей жизни, историю жизни нашего народа, нашей страны.

И пусть эта история никогда, слышите — никогда!, не приведет нас к тому, чтоб убивать друг-друга, ведь Гражданская война — самая беспощадная и бессмысленная война на свете. Пусть сегодня в нашем городе, на этой земле, где Православие берет свой отсчёт от апостола Андрея, мы обратим свои сердца к Богу и Он услышит нас. И тогда у нас будет будущее».

Примечания

1 Так малограмотные убийцы произносили слово «Варфоломеевская».

2 Кришевский Н. В Крыму // Сопротивление большевизму 1917−1918 гг. М., 2001. С. 343.

3 Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917−1991: Справочник / Сост.: Кокурин А.И., Петров Н.В. М, 2003.

4 См. также: Бобков А.А. Красный террор в Крыму 1920−1921 гг. // Белая Россия. Опыт исторической ретроспекции. Материалы международной научной конференции в Севастополе. СПб-М., 2002. С. 72−79.

5 О «духовно-нравственном облике» (насколько этот термин применим к данному персонажу) П.А. Грудачева очень хорошо говорит тот факт, что свое участие в революционных событиях он начал, будучи матросом Балтийского флота, с участия в предательском убийстве командующего Балтфлотом вице-адмирала А.И. Непенина (4 марта 1917 г. в Гельсингфорсе), о чем впоследствии с гордостью рассказывал в своих воспоминаниях…

6 ЦА ФСБ РФ. Ф. 38. Оп.1. Д. 1626. Л. 1−2.

7 Хмельков А. В те героические годы освобождения Феодосии и Керчи от Белых. Рукопись. Москва, 1962. Фонды Феодосийского Краеведческого музея. С. 2.

Казаки – представители Казачьего союза Крыма
Казаки — представители Казачьего союза Крыма

Памятная табличка, установленная рядом с крестом
Памятная табличка, установленная рядом с крестом

Памятная табличка, установленная рядом с крестом
Памятная табличка, установленная рядом с крестом

Общий вид памятного креста в день открытия
Общий вид памятного креста в день открытия

Освящение креста
Освящение креста

Крестный ход. На переднем плане – А.А. Бобков
Крестный ход. На переднем плане — А.А. Бобков

Церковь Иверской Божией матери
Церковь Иверской Божией матери

Крестный ход
Крестный ход

Фрагмент памятного креста
Фрагмент памятного креста

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Лариса Садосвская    10.10.2014 11:59
Большое спасибо всем кто нашёл в себе силы поставить памятный крест на месте невинно убиенных. Вечная память им! Здесь лежит и родной брат моей бабушки – Дышин Евстафий Георгиевич 1892гр В мирное время он был учителем, проживал с родителями, братом, сёстрами, на ул Лазаретной – свой дом в г.Феодосия. Пришла война 1914года. Стася пошёл защищать свою Родину. В этом году на место гибели я привезла своих внуков. И поняла почему мои предки покинули прекрасный город Феодосию
  Лариса Садовская    24.01.2011 18:17
В ноябре 1920г.был убит солдат Русской Армии подпорудчик-ДЫШИН Евстафий Георгиевич1890-1920гг старший брат моей бабушки.До войны он учил детей в г.Феодосии….Как и многие он как послушный гражданин пришёл в пункт переписи бывших солдат и больше его родные не видели.Была семья-мать отец два сына четыре дочери.После убийства большевиками Евстафия(Таси)семья раскололась.Моя бабушка Шура не могла приезжать на свою Родину так как она проводила Тасю на эту страшную бойню….ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ …..Хотелось бы на памятнике написать ИХ имена.Спасибо что вспомнили о наших ГЕРОЯХ

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru