Русская линия
Победа.Ru Леонид Ивашов10.12.2004 

Две концепции мирового господства
Беседа писателя В.В.Морозова с вице-президентом Академии геополитических наук генерал-полковником Л.Г.Ивашовым

Леонид Григорьевич Ивашов с 1976 г. работал в аппарате министерства обороны СССР, с 1987 г. — начальник управления делами Министерства обороны СССР. В 1992—1996 гг. г. — секретарь Совета министров обороны государств-участников СНГ, в 1996—2001 гг. г. — начальник Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны Российской Федерации.

— Леонид Григорьевич, как Вы можете охарактеризовать сегодняшнюю мировую обстановку и положение России в «контексте» мировой ситуации?

— Ситуацию в мире я бы охарактеризовал как весьма тревожную. И потом — это не только мои ощущения. Недавно известная организация «Гэллап интернешнл» завершила социологический опрос практически по всему миру — в шестидесяти странах, охвачены были десятки тысяч людей. Вопрос единственный: как вы ощущаете мир в будущем — опасным или безопасным? Свыше 45% респондентов ответили, что мир в будущем они видят более опасным, чем сегодня. Лишь 22% опрошенных считают, что мир будет более безопасным. Остальные затруднились ответить. Интересна и география ответов: безопасным мир в будущем видят проживающие в наименее развитых странах (Африка, Юго-Восточная Азия), а в более развитых странах Европы и в самих Соединённых Штатах большинство чувствуют надвигающуюся опасность. Мне представляется, что их мнение наиболее объективно, поскольку современный мир не является цельным, устоявшимся. Это какой-то переходный этап человечества к своей новой фазе человеческого развития, к новому мироустройству. Но самое главное — никто не видит этого проекта: каким же будет этот мир, что будет представлять из себя новая мировая иерархия? И это безусловно вызывает тревогу. Мир сегодня как бы уходит от философии и жизнеустройства человечества XX века и находится на переходном этапе. Но при этом никто не видит будущего проекта. И в этом я вижу нестабильность и опасность нынешнего мирового состояния.

Сегодня идёт активный захват бывшего советского геополитического пространства. Идёт борьба за конкретные территории, за насаждение своего влияния, утверждения «своих интересов» — как говорится в «Стратегии национальной безопасности» США, и естественно идёт выдавливание из этого пространства российских интересов — в политике, в экономике, в военном присутствии. Читаешь работы ещё начала прошлого столетия американского адмирала Альфреда Мэйхема, особенно его проект «петли анаконды», который он предлагал в отношении Евразии, видишь, что в отношении России этот проект реализуется: запереть, ограничить её территорию, сковать выход в Мировой океан, создать проекцию военной силы, экономическое удушение — чтобы это государство «задохнулось» внутри самого себя. Это мы и наблюдаем.

Сегодня мы видим две концепции мирового господства. Первая — это государство США во главе мировой империи, в которую оно пытается загнать все остальные страны и народы; с другой стороны мы видим те же претензии мирового финансового капитала, который опирается на разветвлённую сеть созданных по национально-религиозному принципу центров, — установить свой мировой порядок и контролировать планету через финансовые потоки: там, где надо — финансовая петля затягивается, а когда нужно — ослабляется.

— Но и первая, и вторая концепции не сулят нам ничего хорошего: что пеньком сову, что сову об пенёк. И вряд ли эти две концепции мирового господства так уж сильно противоположны друг другу: хрен и редька…

— Да, России оба варианта не сулят никакого добра. Но между собой они всё-таки антагонисты: вспомним последние и предпоследние президентские выборы в США — это и была борьба представителей двух упомянутых сил. Если администрация Буша, например, видит построение мировой империи во главе с государством США — то есть национальным капиталом, где частично присутствует мировой финансовый капитал, то у представителей второй концепции географической привязки не существует: они намерены контролировать всю планету — в том числе и государство под названием Соединённые Штаты Америки. Это и есть битва двух мощных олигархических систем, которая создаёт мощную напряжённость в мире, силовое поле на всём, по сути дела, земном шаре.

— А роль новой пореформенной России в этой глобальной финансово-политической игре — безропотно предоставить «площадку» игрокам? Или всё-таки, понимая, что нас волокут на убой, мы ещё можем достойно этому противостоять?

— К несчастью, новая Россия действительно оказалась гигантской площадкой, на которой отрабатываются процессы нацистского, фашистского толка, проводится эксперимент по деградации населения, вымирания народа без всяких войн и эпидемий и безнасильственного — пока! — изъятия природных ресурсов. Это мы наблюдаем сегодня.

И всё-таки этот этап — промежуточный. Как только Россия ослабнет, как только будут вырваны у неё, используя американскую терминологию, «ядерные зубы», в стране будет организован хаос — как сейчас на Украине, а затем при помощи натовских «миротворцев» кризис постараются «урегулировать». Повторится отработанный в Югославии алгоритм расчленения и умервщления страны. Это планы мировой олигархии в отношении нашей России. Занимаясь геополитикой, приходится обращать внимание на самые незаметные, на первый взгляд, явления. Например, во время предвыборной президентской гонки Кэрри и Буша-младшего между ними возникла своеобразная «конкуренция» по вопросу: кто из них, в случае победы, быстрее оставит Россию без ядерного потенциала. Если Буш в своей программе отводил этому вопросу 12 лет, то Кэрри обещал избирателям разоружить нас в течение 4 лет.

— И этим самым привлёк немало голосов избирателей?

— Да, оглуплённый пропагандой «русской угрозы» американский народ отдал ему немало голосов именно в силу этого обещания. А что касается наших возможностей противостояния, то, прежде всего, следует сказать о нашем потенциале. Это и огромное географическое пространство между Европой и Азией; это пока ещё огромные природные ресурсы, которые при умелом их эксплуатировании могли бы уже сегодня в материальном плане сделать богатым каждого из нас; это, безусловно, и наше духовное состояние. Для них русская душа — до сих пор загадка, поэтому и не могут её убить, несмотря на многочисленные и многосторонние усилия. Через насаждаемый разврат и растление, как через коросту, вдруг пробивается мощным гейзером наша славянская русскость, наша православная душа. А духовное состояние в своём совокупном потенциале играет зачастую решающую роль.

— Как говорил в своё время Наполеон: «Остров Корфу имеет неприступные укрепления, но дух его защитников слаб».

— И оказался прав. Мы имеем ещё гигантский культурный и интеллектуальный потенциал. Благодаря подвижничеству научных коллективов мы всё-таки находимся на уровне второй мировой державы, способной создавать сверхсложные системы. Если весь этот потенциал будет востребован, если к власти придут настоящие государственники, Россия обретёт союзников в большей части мира, нежели сегодня. Если ж не хватит организаторского таланта для объединения лучших умов России, тогда нас ждёт весьма печальная судьба.

— Именно такой конец для России и Китая предсказывает философ Александр Зиновьев — это я слышал от него лично. Святой Иоанн Богослов в своём «Откровении» говорит о «спасённых народах» — значит, грядут времена, когда иные народы спасутся, а другие могут исчезнуть с лица планеты. Василий Осипович Ключевский писал в дневнике, что История — не учительница, а надзирательница: она никого не учит, но за плохо усвоенный урок жестоко наказывает. Уж сколько уроков нам преподано!..

— Ну, у Зиновьева больше пессимизма, чем у меня: я верю, что ещё есть возможность аккумулировать наши лучшие силы, умы, волю народа и изменить ситуацию, а он не верит. Рациональная составляющая моей веры в том, о чём я только что говорил: мы обладаем необходимым потенциалом, чтобы отвести от себя погибель.

— Как сказано у Экклезиаста, «многие знания рождают многие печали». Вы обладаете столь многими знаниями в области геополитики, что впору от печали засохнуть. Что поддерживает в Вас стойкость и веру, решимость сражаться до конца?

— А другого и не остаётся. Во-первых, я воспитан как солдат, как защитник Отечества. Моё детство — послевоенное, дух победителей заложили в нашем поколении вернувшиеся с фронта солдаты. Второе, что я осознал позже, интернациональное воспитание (я родился и рос в Киргизии) в среде, я бы сказал, касты победителей, состоящей из представителей разных национальностей; этот дух я впитал. И третье — в 17 лет я ступил на военную стезю, поступив в военное училище, и сейчас, оставив военную службу, продолжаю оставаться верным присяге и считаю, что никто меня от неё не освобождал. Получая отклики от своих выступлений в печати, на телевидении, я ощущаю и вижу поддержку своих соотечественников и понимаю, что для них в моём слове есть потребность, оно порождает в людях веру. Поддержку вижу и в настоящих друзьях. Когда, вопреки моему желанию, мне пришлось оставить службу в Министерстве обороны, очистился круг друзей от тех, кто называл себя моим искренним другом — пока я занимал соответствующее высокое положение, и приобрёл гораздо больше друзей-единомышленников, соратников в борьбе за государственные интересы. Безусловно, я всегда нахожу понимание, поддержку и опору в семье.

— Приближается Новый год и Рождество Христово. Для Вас, выросшего в атеистическом государстве и в мусульманском регионе, праздник Рождества что означает?

— Сразу бы внёс поправку: в мусульманской республике, где я вырос, половина населения была — не-мусульмане. Второе — среди мусульманского населения не было фанатиков, вроде сегодняшних ваххабитов. Они соблюдали обряды, незначительная часть посещала мечеть, славянская часть населения никак не притеснялась на религиозной почве. А среди мальчишек была одна мерка: надёжный друг или ненадёжный. А киргиз ты, кореец, казах, узбек или русский — никакого значения не имело.

А Рождество и Новый год люди во Фрунзе (теперь — Бишкек) встречали и тогда — но на христианско-языческий манер. Ходили ряженые, ребятишки колядовали — потом считали конфеты, копейки, которые нам дали. Пели «Рождество твоё, Христе Боже наш…» Отмечали непременно и Старый Новый год. Почти везде в сельской местности 7 января был нерабочим днём. Дома у нас висела икона, мама берегла её, убирала вышитым полотенцем, цветами. Молилась перед ней. Папа никогда коммунистом не был, но относился к этому чуть-чуть скептически, хотя никогда не критиковал маму, уважая её чувства. Так что всё это запало мне в душу ещё с детства — может, и не столь глубоко и осмысленно. Боюсь, что и сегодня многие крещёные встречают Рождество без религиозного просветления, а лишь как очередной праздник. А встречать и Новый год, и Рождество, если повезёт, буду в кругу семьи: уже много лет так редко приходится бывать дома.

материал подготовил Вячеслав Морозов


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru