Русская линия
Независимая газета Израиль Зельман17.11.2004 

«Они не могут быть верующими»
Заметки раввина о необычной любви


Об авторе: Израиль Иосифович Зельман — раввин, ректор Московской Еврейской образовательной академии.


Мы уже не раз обращались к непростому вопросу об отношении христианства и Церкви к проблеме нетрадиционной сексуальной ориентации и к людям, которые заявляют о своей принадлежности к сексуальным меньшинством (см. «НГР» ## 1 и 17 2004 г.). На эту тему высказывались психологи и историки, которые говорили о ней исключительно в исторической ретроспективе.

Мы предлагаем вниманию читателей заметки на эту тему представителя еврейских религиозных кругов. Являясь ортодоксальным раввином и строго следуя библейскому учению, ему часто приходится обсуждать тему запретной любви не только на сайте sem40.ru, но и в Еврейской образовательной академии, ректором которой он является.


Тема эта созревала долго, выстраиваясь из многих отрывков: так дети из цветного хаоса мелких фрагментов складывают на столе мозаику — диснеевский персонаж.

Вот отрывки анонимных вопросов, полученных по интернету. «Я еврей, прочел книгу про иудаизм, что же получается, вся моя интимная жизнь — великий грех?», «Одноклассница видела по TV, как Мадонна поцеловала Бритни, говорит, это потрясающе… Ребе, мне, как еврейке, такое точно нельзя? Ну, только поцеловаться?» и т. п.

Теперь выдержки из кратких (но красноречивых) новостей. «Пять лет лишения свободы грозит шведскому пастору-пятидесятнику за цитирование Ветхого Завета. Проповедник обвиняется в пропаганде ненависти к сексуальным меньшинствам: в газете под фотографией, изображавшей однополую пару, он поместил отрывок из Библии, в котором изложен запрет на гомосексуальные отношения».

Наконец, откровенно неприятный эпизод. На еврейском концерте, посвященном празднику Ханука, в фойе подходит некто, прочитавший мои высказывания «об этом» в интернете: «Пристало ли вам, дорогой ребе, быть столь категоричным? На ваш-то ведь век натуралов хватит…»

Кажется, только спокойный, последовательный рассказ способен хоть как-то организовать эти достаточно беспорядочные фрагменты, касающиеся «запретной любви».


Возвышенное и пошлое

Исследую историю проблемы, а заодно переживаю эпизод из своей юности.

Из-под очков, съехавших на кончик носа, глубокое, гипнотическое контральто диктует старшеклассникам: «Все это, тире, верный признак морального разложения, запятая… запятую поставили?.. морального разложения, запятая, гниения Запада, точка… в странах социалистического лагеря… этим уродливым явлениям… места нет, восклицательный знак».

В тяжело, мутно дремлющем классе громко раздается: «Наталья Кириллна, вопрос можно?» — «Слушаю». — «Помните, за что в Афинах осудили Сократа?» — «Сократ революционно критиковал… - тот же красивый монотонный голос, — и пал жертвой предрассудков…» Дождавшись конца фразы, ученик подхватывает: «А я так понял, что его обвинили в развращении юношества просто потому, что он был… гомосексуалистом». — «Что-о?!» — «Точно, как мы записали, морально разложившимся извращенцем», — в классе оживление. «Да как ты смеешь! — очки срываются с носа, летят на пол, — Маркс называл Сократа олицетворением философии!» Ученик встает, проносит между рядами солидный том издания Академии наук СССР: «Не сердитесь, Наталья Кириллна! Я для вас и книжечку прихватил…»

Тут необходимо краткое разъяснение. «Философ Платон в диалоге «Пир» описывает, как его учитель Сократ пошел на сборище, где восхваляли любовь: один из участников, Аполлодор, «встретил Сократа — умытого и в сандалиях, что с тем редко случалось»: философ хотел явиться «к красавцу красивым».

Во время застольной беседы неоднократно поднималась тема однополой любви, и один из ее участников, Павсаний, при согласии и одобрении Сократа утверждал, что существует две любви. Возвышенная, небесная — это «любовь к прекрасным юношам», и одержимые ею «обращаются к мужскому полу, отдавая предпочтение тому, что сильней от природы и наделено большим умом». И пошлая, всенародная (пандемос) — на эту любовь способны в основном «люди ничтожные», которые «любят женщин не меньше, чем юношей».

На суде Сократ без труда защитился от обвинений в подрыве основ традиционной религии. Когда же разбиралось обвинение «в развращении юношества», философ обратился к судьям: «А разве вы никого не развращали?»

Однако из класса советской школы следует перенестись в нынешнюю университетскую аудиторию, где студент донимает лектора вопросами: «Но как же объяснить… такие сексуальные пристрастия?» Профессор отвечает не сразу: «А как объяснить покорность, с которой Сократ принял несправедливый приговор? Когда ученики приготовили его побег из тюрьмы, философ отказался. Он не мог не подчиниться решению суда, ведь это было бы подрывом основ закона и государства. Всю жизнь философ старался быть честным гражданином Афин. И тогда считалось нормальным, что гражданин имеет жену, любовницу, «прекрасных юношей» и даже мальчиков. А вот открыто отстаивать, тем более восхвалять гомосексуализм считалось неприличным. Сократ был просто против двойной морали».

Древнего грека напоили цикутой за теоретическое обоснование того, чем граждане занимались на практике. Перечитываю написанное и, поразмыслив, решаю, что лживый суд, тюрьма и чаша с отравой — негодные средства для морального оздоровления общества.


Святое и свободное

Оставив фрагмент так еще и не собранной мозаики, пробую составить что-то в другой части изображения. Здесь возникает ряд более свежих воспоминаний.

В крошечном иерусалимском дворике, со всех сторон защищенном густой зеленью, беседую с родственником — милейшим человеком, активным, убежденным противником всех в мире верующих.

«Да, послезавтра они пройдут по улицам этого города (речь идет о гей-параде в Иерусалиме — см. «НГР» # 14 от 20 августа 2003 г. — «НГР») — Древнего, Святого, как хотите, — вещает нестареющий ветеран первой алии (репатриации в Израиль), — и для меня этот парад с перьями, кричащими цветами… хотя ты знаешь мою непримечательную ориентацию… этот парад — знак настоящего возрождения этой страны».

Мой родственник пишет для израильских газет, это сказывается на риторике.

«Вот, обрати внимание насколько это крупное мероприятие, что иерусалимская мэрия его финансировала и это несмотря на то, что твои харейдим (евреи-ортодоксы), наверняка будут устраивать пикеты и кордоны, костьми лягут, чтобы этого не допустить. Но ничего у них не выйдет… Это настоящее событие для Ближнего Востока, ведь у мусульман такое просто невозможно! Все это доказывает, что мы живем не в историческом музее. Не на площадке, где реставрируют мечту трехтысячелетней давности, а хоть в полуживой, полуразворованной, неблагополучной, но современной, свободной стране».

Тут я собираюсь что-то сказать, но он опережает: «Знаю ваши ухватки. Сейчас ты спросишь: а как бы я отнесся, если бы кто-то из моих детей, увидев яркое шествие, захотел бы попробовать, разнообразить, так сказать…» Он резко привстает в кресле, улыбается: «Но ведь я же, по существу, — тоже продукт тоталитарной идеологии. Не иудейской, так советской. И моя болезненная реакция ничего не доказывает».

Всего через полтора часа я оказываюсь в кабинете знаменитого мудреца, знатока Талмуда, где стены заставлены стеллажами с фолиантами.

После разговора, ради которого я напросился в гости, всплывает тема предстоящего парада. Говорю об ощутимом увеличении количества нетрадиционно сексуально ориентированных в Америке и Европе, о постепенном, но неуклонном изменении законов (во многих странах уже официально разрешается брать детей на воспитание в однополые семьи).

Мудрый талмудист нетороплив и немногословен: «Они не понимают, что не могут принадлежать ни к какой вере. Им невозможно быть верующими. Но ведь кто-то их лживо успокаивает ради наживы. Создает для них «свободные церкви и синагоги». Свободные от Бога. И не они, а те, кто их лживо успокаивает, первыми предстанут перед Судом». Выходя в прохладную темноту ночи, подвожу итог дня: «Иерусалим — город контрастов».

Тогда я улетел, не дожидаясь красочного праздника особой любви, но вскоре, на московской лекции, мне, маленькому человеку, процитировавшему слова большого раввина, пришлось объяснять их смысл.

Настоящее и будущее

Привычно преподаю своим ученикам рассказ Священного Писания о Содоме: к Лоту (племяннику Авраама) приходят высокие гости, толпа жителей требует выдать их («Выведи их к нам, и мы их познаем»), гости (ангелы) «поражают содомитов слепотой», и наутро грешный город гибнет в огне. Изложив классические пояснения, цитирую знаменитого талмудиста.

Один из любимых учеников (только что традиционно женившийся) интересуется: «Так категорично? Вы же сами говорите, что еврей, даже если он не исполнил такую основополагающую заповедь, как обрезание, не теряет принадлежности к религии. А стоит жениться на мужчине — все, «не может быть верующим». Почему?»

По учительской привычке сначала «подхватываю», развиваю вопрос: «Действительно, не только «добрый старый иудаизм» отрицательно настроен. Христиане, которые канонизировали Ветхий Завет, тоже строжайше запрещают однополые отношения, в Коране приводится история наказания Содома, и закон ислама так же суров, как наш. У такого органического неприятия должны быть серьезные причины…

Как вы понимаете (и с этим согласятся все вне зависимости от уровня религиозности), самим своим существованием человечество обязано влечению мужчин и женщин друг к другу. Отказ от «традиционной» любви — это надлом основного механизма построения цивилизации, отрицание принципов жизни человеческого рода (который плодился и плодится по старинке), то есть, в сущности, — это самоотрицание».

Здесь в моем сознании возникает сюжет фантастического триллера. В остросюжетной антиутопии показан мир после полного пересмотра основных, привычных для нас ценностей. В отдельных закрытых городах, где живут только мужчины или только женщины, все в обязательном порядке сдают детородный материал. В лабораториях проводится полный цикл выращивания плода — от зачатия до вынашивания в специальной биосреде. Здесь порицается даже несексуальное общение противоположных полов и создана новая идеология: «существо должно стремиться слиться с полностью себе подобным». История и культура радикально пересмотрены: оказывается, «великое искусство всегда воспевало только однополые отношения».

На этом фоне разворачивается трагическая история преследуемых властью «сектантов» — мужчин и женщин, тайно практикующих запрещенную любовь. «Сектантов» отлавливают и принудительно лечат.

Тяжело вздохнув, продолжаю возражать студенту: «Ну, а если попытаться возвысить человека над секулярным и безбожным представлением о человеке как «самом предприимчивом звере»? Попытаться вслед за книгами Священного Писания разглядеть в говорящем и мыслящем существе «нечто большее"… Тогда оказывается, что божественность человека, его воспроизведение осуществляется только в разнополом слиянии. Так, в Книге Бытия в главе о сотворении мира речь сначала идет о создании человека по образу и подобию Божию, а потом — о том, что под этим словом «человек» (Адам) подразумеваются мужчина и женщина вместе.

Тайное и явное

Разговариваю по телефону со своим старым знакомым раввином из пригорода Нью-Йорка — многознающим и многодетным. Когда я рассказал, что собираюсь писать статью об однополой любви, мой знакомый стал делиться местными новостями. «Не живя здесь, просто невозможно понять, что и как тут происходит. Какое они (то есть геи) оказывают давление, какими финансами располагают. Известный телекомментатор тут подметил, что люди голосовали не за Буша, а против гомосексуалистов (которым Керри «обещал все»). И вы знаете, еще в нескольких штатах, слава Богу, удалось во время голосования протащить в законодательство, что брак — это союз мужчины и женщины!» Прощаясь, американский друг добавил: «Намекните в статье, насколько это катастрофично с мистической точки зрения».

А теперь вновь вернемся в учебную аудиторию. Некий слушатель мрачно интересуется: «И что ж делать? Вот, к примеру, Уайльда за это дело так преследовали, что даже посадили. А кое-где, на юго-востоке, за такое до сих пор и убить могут». Позволяю себе (впервые за всю лекцию) слегка улыбнуться: «Нет-нет, убивать и даже «просто сажать» никого не следует. А нужно, просто необходимо неустанно разъяснять, насколько это непреодолимо противоречит Духу и Букве религиозных законов, противоречит самим основам бытия.

Тогда какая-то небольшая часть этих людей что-то переосмыслит, захочет «вернуться». Ведь если бы на это смотрели как на болезнь, а не как на шикарную особенность современной элиты, давно бы появились действенные методики психологической и медицинской помощи.

Вспоминаю свой разговор со знаменитым талмудистом в Иерусалиме. И пытаюсь как-то объяснить, что достойны осуждения те религиозные деятели, которые не только лгут, что геи могут влиться в религию, но даже предоставляют псевдорелигиозные услуги и, по сути, благословляют распространение недуга.

Последнее слова произношу уже совсем неживым голосом, при этом хорошо понимаю, что непременно нужно добавить об огромной, решающей важности диалога, о том, что с целью переспорить, победить (а не помочь, спасти) нельзя даже приближаться к разговору с ними, но слушатели закрывают книги, встают, и я ничего не добавляю.

Чем ближе к концу завершение мозаики, тем яснее: светлую картинку сложить не получится. И теперь, когда передо мной последний, самый мрачный фрагмент, отчетливо осознаю, что без кооперации всех, без большого труда всем миром удастся в лучшем случае удержать кого-то из колеблющихся. Но отнюдь не выручить закоренелых.

В заключение привожу одно из многих электронных писем. Целиком и без комментариев.

«Уважаемый раввин! Не так давно я узнал, что я еврей (моя мама еврейка). Начал интересоваться иудаизмом, насколько это возможно (я живу в небольшом городе, где немного такой литературы). Я принадлежу к нетрадиционной ориентации, и мне стало известно, что иудаизм категорически запрещает подобные противоестественные отношения (это смертный грех, верно?). Однако отказаться от своей наклонности, которой я подвержен уже 14 лет, для меня на данный момент тяжело, болезненно, а скорее всего, невозможно. Ведь когда-то я это пробовал, подружился с девушкой, даже думал на ней жениться. И не смог, потому что, извините за прямоту, любил другого.

Иногда мне бывает невыносимо тяжело (остается успокаиваться тем, что таких, как я, стали показывать по телевизору, даже рекламировать). А два года назад я заболел (не СПИДом, но тоже тяжелой болезнью), лечился, но полностью от этого не вылечиваются. Часто мы обсуждаем ситуацию с моим нынешним другом. Он убеждает меня даже и не пытаться что-то менять, потому что для других мы только вирусоносители и отбросы общества. Прошу вас, может быть, есть какой-то совет, скажите, как можно избавиться от запретного влечения? И как вообще жить дальше?».


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru