Русская линия
Российская газета Виктория Авербух16.11.2004 

Терминаторы в погонах
Российские миротворцы в Косово создают албанскую полицию и охраняют сербских беженцев

— Ну куда мне податься, выкидываете людей на улицу, да? — размахивая пакетиком с лекарствами, наседает на нас морщинистая албанка. Ее муж, невысокий худощавый старик, молча стоит рядом, потом протягивает жене два портрета. — Вот, посмотрите, два брата мужа пропали во время гражданской войны, третьего убили, а вы нас теперь выгоняете?!

Хатидже Бербатувци, гражданку Косово и незаконную хозяйку трехкомнатной квартирки в столице автономии — Приштине — пришли выселять по решению городского суда сотрудники отдела принудительного выселения местного департамента жилищной политики («хабитата»), а в подмогу взяли оперативников международной полиции ООН — обеспечивать безопасность и успокаивать возбужденных переселенцев.

Официально Косово уже давно не считается «горячей точкой» — теперь это лишь «территория вооруженного конфликта». Но после волны очередных этнических чисток, прокатившейся по региону в марте этого года, международные полицейские называют его «зоной медленного взрыва»: ясно, что полыхнет вновь, но неясно, когда и в каком городе начнется. Пока войне не дают разгореться вновь миротворческие силы ООН, вооруженные войска КФОР да различные общественные организации. Российский полицейский контингент — один из самых больших в Косово, наших здесь 107 человек.

— За последнее время к нам так много иностранцев приезжало разбираться со здешними проблемами, что я даже со счета сбился, они тонны докладов и рекомендаций сочинили, — говорит Спасо, сербский беженец из Свиняры.

Сербские беженцы возвращаются в родные места только если их сопровождают милиционеры из России — остальным полицейским они не верят.

— Охраняли немцы село Бело Поле, а когда в марте туда пришли вооруженные албанцы, вся охрана развернулась, да и ушла, — продолжает Спасо. — Там, где стояли итальянцы, уже в мирное время разрушают храмы. Мы звоним россиянам и просим их дать нам вооруженную охрану, иначе домой не попасть.

Большинство сербов приезжает в Косово, чтобы продать принадлежащее свое имущество. Всем понятно, что выжить в атмосфере взаимной этнической ненависти невозможно. В принципе этим и пользуются албанцы, занимая брошенные квартиры.

— Как правило, они не хотят покупать дома — зачем тратить деньги на жилплощадь, если ты и так там живешь? — говорит начальник отдела принудительного выселения Николай Ткаченко. — Тогда настоящие хозяева обращаются в суд. Кстати, еще ни одна выселенная семья не оставалась на улице, они сразу же переезжают к многочисленным родственникам или же возвращаются в свои старые дома.

Страна CD и макиято

Заваленные фруктами телеги да веселые от сливовицы продавцы — все это осталось, похоже, лишь в предыдущих творениях Кустурицы. В своем последнем фильме «Жизнь как чудо» он рассказывает о любви серба и мусульманки на фоне постоянного и безумного деревенского праздника, где пьют, поют, пляшут, кричат, любят, умирают, дерутся и стреляют отчаянные и отчаявшиеся люди.

Что правда в этом фильме? Только то, что люди кричат и дерутся. Представить себе любовь в этом взрывном котле невозможно. Город Косовска Митровица разделен на две части: сербскую и албанскую. По скромным подсчетам, здесь живет около 75 тысяч албанцев и порядка 25 тысяч сербов. Казалось бы, этот крупнейший межэтнический город в Косово может стать примером для совместной мирной жизни и выдать «на-гора» сразу несколько любовных историй о смешанных браках. Город действительно является символом — он разделен длинным мостом, который на въезде и выезде огорожен бетонными блоками, рядом стоят БТРы с защитной сеткой, а вокруг бродят вооруженные солдаты. В темноте мост успокаивающе подсвечивается голубоватыми фонарями: ни один террорист не проберется через такие преграды.

Приштина похожа на привычный для нас турецкий город-курорт: обрывки рекламных плакатов, кафе с пластиковыми цветочками на столах, запыленные маленькие магазинчики, звуки ненавязчивой попсы из музыкальных киосков. Только вместо отдыхающих — полицейские, военные и сотрудники международных организаций.

Пока мир — это утопия. На дороге к Митровице несколько месяцев назад неизвестные убили миротворца из Индии. А две недели назад там же обстреляли ооновскую машину, в которой ехал полицейский из Германии. Хорошо еще, машина была бронированная. Теперь вечером проезд миротворцам по этой главной дороге запрещен. Если международным полицейским в целях их же собственной безопасности приходится по вечерам отказываться от объездов, то что говорить о гарантиях для обычных жителей?

В открытом поле недалеко от Приштины стоят несколько металлических контейнеров. На каждом — уже полустертая солнцем и дождями наклейка: «Народу Сербии и Черногории от России». Этой весной после погромов сюда приезжал глава МЧС России Сергей Шойгу, привез сербским беженцам временное «жилье».

— Вроде говорили, что албанцы нам компенсируют разрушенные дома, — пожимает плечами 16-летний Йован. — Ну дали по 40 евро, и все.

Помощи обитателям железных ящиков ждать неоткуда. Приезжают сюда только русские полицейские — проверить, все ли в порядке, иногда привозят воду или помогают добраться до города или школы в другом селе.

Иностранные полицейские называют Косово «страной CD и макиято». Действительно, по количеству фальшивых дисков край может дать фору печально знаменитой в этом плане Болгарии. Макиято — нечто среднее между капуччино и шоколадом. Кофе здесь — это особый ритуал, каждые два часа делается перерыв на горячий крепкий напиток. Черный чай называют «русским» и его практически нигде нет. Наши же — как бы в отместку — пренебрежительно называют Косово «Кокосовым» и заказывают эспрессо.

Добро пожаловать в КПСС!

Основная задача международной полиции — обучить и создать милицию из числа жителей Косово. Особо подчеркивается, что в ней должны служить все вместе — и албанцы, и сербы. Предполагается, что со следующего года создание местных органов правопорядка должно быть завершено — и тогда все контингенты будут сокращаться на 15 процентов.

Учеба в КПСС — Kosovo Police Service School (косовской полицейской школе) — единственная возможность для большинства получать постоянную зарплату в твердой валюте в крае, где больше 50% безработных. В кирпичном здании школы, где когда-то обучались теории социалистической законности сотрудники югославского МВД, теперь учат патрулировать улицы.

— Надо защищать всех граждан, которые оказываются в опасности, — говорит советник полицейского комиссара Шеремет Ахмети. — Тем, кто этого не понимает, — не место в косовской полиции.

Так жестко он оценивает сообщения о том, что сотрудники косовской полиции сами активно участвуют в погромах домов представителей этнических меньшинств, помогают организованной преступности, продают оружие. Расследованием всех этих случаев занимаются международные полицейские, в том числе и россияне.

— Наши сотрудники, в отличие от полицейских из других стран, обучают правоохранительной практике. Так что у России очень крепкая позиция в Косово, — говорит начальник 10-го международного отдела Главного управления кадров МВД России Иван Шушкевич. — Значимые должности занимают 80 процентов сотрудников российского контингента — это следователи, криминалисты, эксперты.

Надо сказать, что криминалистический отдел международной полиции в Косово, пожалуй, одно из самых эффективных и активно развивающихся подразделений. Именно его нашим ребятам пришлось начинать буквально с нуля.

— Нам приходится и осматривать место происшествия, и опрашивать свидетелей, то есть мы работаем еще и как следователи, — говорит Александр Ашкинази, сотрудник отдела баллистических исследований. — Вот одна из основных на сегодня нерешенных задачек: два албанца приехали в сербскую деревню и, не останавливая машину, расстреляли 17-летнего парня. Убийц задержали. Водитель берет вину на себя, говорит, что стрелял он, а не пассажир. Можно ли одновременно вести машину и стрелять из автомата, будем выяснять уже мы…

Сотрудник криминальной полиции Алексей Опарин рассказал, что российским милиционерам приходится участвовать в расследованиях большинства преступлений.

— Пока в косовской полиции нет специалистов по международному праву — нам приходится учить их буквально всему. Мы вместе расследуем разбои, угоны автомобилей, кражи. Очень много изнасилований. Бывает, что парень долго живет с девушкой, а потом отказывается на ней жениться, и тогда она пишет заявление в полицию. Отличить, что является изнасилованием, а что — наговором или банальным желанием отомстить, как ни удивительно, совсем непросто.

После мартовских погромов позиции международного сообщества в Косово оказались серьезно подорваны: экстремисты из числа косовских албанцев поняли, что вряд ли стоит бояться вооруженные силы КФОР, а сербы потеряли последние крохи доверия к иностранной полиции. И если сразу после гражданской войны к российским миротворцам относились негативно (из-за просербской позиции нашей страны), то сейчас оказалось, что присутствие оперативников в форме с нашивками Russia устраивает и тех, и других.

Вот моя эмблема…

Место отдыха полицейских — конференц-зал в штабе в Приштине. Раз в неделю наши устраивают здесь «Русский четверг», на который приезжают милиционеры, разбросанные по разным косовским городам.

— Наши коллеги из других стран не практикуют такие вечера, — говорит командир российского контингента Анатолий Диденко. — То ли у нас тяга к коллективу больше, то ли мы больше тоскуем по родине… Но, кстати, иностранцы тоже к нам приходят, с удовольствием едят черный хлеб, который привозят из России новые миротворцы, слушают наши песни.

«Буду жить теперь один я — как Терминатор! Две кости и белый череп — вот моя эмблема!» — песня группы «Ленинград» стала визитной карточкой «Русского четверга». В скрытой агрессии рок-группы миротворцы находят своего рода отдушину — ребята находятся здесь как год минимум без семьи. За малейшее нарушение грозит не только выговор, могут и из миссии выгнать. Каждый месяц миротворцам по внутренней почте присылают список клубов и кафе с «сомнительной репутацией». Если полицейского заметят в таком заведении — прощай, карьера, потому что сотрудник ООН не имеет права поддерживать организованную преступность, к которой относится и проституция. Российские миротворцы — образец для миссии, за последний год ни один наш не подвергся наказанию.

— Конечно, ребятам тяжело, — говорит Иван Шушкевич. — Большинство занимается спортом, причем спортзалы часто организовывают сами, на свои деньги. Раз в два месяца мы рекомендуем милиционерам отдыхать — или приезжать в Россию, или приглашать семью в соседние страны — Черногорию, Хорватию, Болгарию. Миссия в Косово у нас — «старейшая», с традициями. Именно косовские миротворцы придумали вручать знак за участие в гуманитарной операции — эмалевый крест. Это не официальная награда, мы сами, на свои деньги, заказываем ее на Гознаке, а потом вручаем в Москве. Такое вот поощрение за отличную работу.

Иностранный полицейский, который стал миротворцем, теперь герой для своей страны, потому что помогает восстанавливать демократический порядок, представляет свою родину. О российских миротворцах после громкого вывода наших десантников из Косово все потихоньку забыли. По возвращении домой их ждет эмалевый крест. И много электронных адресов новых товарищей из разных стран мира.

Приштина — Москва
12 ноября 2004 г.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru