Русская линия
Столетие.Ru Владислав Швед21.04.2010 

Москва — Варшава: воспоминание о будущем
Выйдут ли российско-польские отношения на новый уровень?

Трагедия под Смоленском сблизила поляков и россиян. В горе все едины. В Польше оценили то понимание, с которым Россия восприняла гибель польской делегации, возглавляемой президентом Польши Качиньским. Неподдельное сочувствие российского руководства и россиян значительно снизило уровень подозрительности поляков, позволило им увидеть в своих соседях нормальных людей. В этой связи большинство российских политологов полагают, что теперь отношения двух стран выйдут на принципиально новый уровень. Однако в этой ситуации не всё так просто.

Любой политический лидер, ставший после Качиньского польским президентом будет вынужден действовать в условиях жесточайшего диктата общественного мнения.

В период президентства Леха Качиньского история стала активным действующим персонажем на политической сцене. Именно она является в Польше одним из важнейших факторов, формирующим не только общественное мнение, но и национальное самосознание. В итоге польские политические лидеры, и не только они, вынуждены «бежать впереди паровоза», имя которому — общественное мнение, которое в значительной степени базируется на исторической неприязни и недоверии к России.

Не секрет, что большинство политических лидеров делятся на две категории. Все они бегут впереди вышеупомянутого «паровоза». Но одни бегут впереди для того, чтобы во время переводить стрелки, меняющие направление движения и, соответственно, направленность и тональность настроения в обществе. Другие же убегают, заботясь лишь о том, чтобы не попасть под каток общественного мнения.

В Польше пытаться переводить стрелки общественного мнения крайне опасно. Напомним хотя бы трагическую судьбу польского историка и общественного деятеля Казимира Валишевского, посмевшего в 1887 году, вопреки общепринятому мнению, заявить, что потеря государственной независимости и разделы Польши произошли не столько из-за злой воли европейских держав, сколько из-за непродуманной и недальновидной политики польских властей. За это он был отлучен от польского общества и в 1889 году был вынужден переехать во Францию, где через 46 лет умер, так и не сумев побывать на родине.

Сможет ли новый политический лидер, пришедший во власть после смерти Качиньского, изменить отношение к России, формировавшееся веками? Как уже говорилось, неподдельное сочувствие россиян по поводу трагической гибели польского президента как бы открыло для поляков новую Россию. Но сохранится ли этот настрой в дальнейшем, когда волна эмоций, захлестнувшая польское общество, пойдет на убыль? Не вызывает сомнений, что это во многом будет зависеть не только от нового польского президента, но, прежде всего, и от самой России.

Это не значит, что российская сторона должна безоговорочно принять польскую позицию. По всем спорным вопросам, которые Польша предъявляет России, следует твердо и, главное, аргументированно излагать на официальном уровне российскую позицию.

Особую роль в нормализации польско-российских отношений играет Катынь. Для поляков российская оценка катынской трагедии является критерием правды и доброй воли россиян. В этой связи несколько слов о мероприятии, посвященном 70-летию расстрела польских офицеров, которое состоялось 7 апреля в Катыни. В нём приняли участие Владимир Путин и Дональд Туск. Премьер-министры двух стран оценили мероприятие, как «переломный момент для двух стран». Однако реакция на него в Польше была неоднозначной.

Большинство поляков ждали от Путина слов покаяния. Не будем напоминать о том, что советское и российское руководство уже каялись за Катынь. Поляков это не интересует. Им внушили, что российское руководство должно в очередной раз покаяться! Поэтому в польских комментариях по поводу речи Путина в Катыни звучало разочарование, что не прозвучало «ни слова покаяния». Хотя нотки покаяния в выступлении российского премьера были.

Далее, официальная пропаганда убедила поляков в том, что польские офицеры в Катыни были расстреляны по национальному признаку. Об этом неоднократно заявлял президент Качиньский. И хотя абсолютно ясно, что в СССР «враги советской власти» преследовались по политическим, а не по национальным мотивам, России по этой проблеме следует высказаться особенно аргументированно. Иначе тема геноцида будет постоянно присутствовать в польско-российских отношениях.

В преддверии встречи Туска и Путина в Катыни польские газеты сообщили «сенсационную новость». Якобы Путин 7 апреля в Катыни передаст своему польскому коллеге Дональду Туску недостающую часть архивов, касающихся расстрелов польских офицеров в 1940 году, в том числе и так называемый «белорусский список», в котором перечислены фамилии польских военных и гражданских лиц, погибших в лагерях и тюрьмах Западной Белоруссии. Также ожидалось рассекречивание всех томов уголовного дела N 159 (Катынское дело) и передача их польской стороне.

Однако в ходе пресс-конференции в Катыни Путин, сославшись на то, что польской стороне уже передан «миллион документов», касающихся катынского преступления, заявил, что Россия об этом преступлении «всё вскрыла и показала». К сожалению, можно привести немало примеров, когда важные документы, способные пролить свет на реальные обстоятельства гибели польских офицеров, в России до сих пор засекречены. Об этом я писал в книге «Тайна Катыни» и в ряде последних публикаций. А неоправданная засекреченность 116 томов дела N 159 стала «притчей во языцех», не только для родственников погибших в Катыни, но и для многих поляков. Для них важнее эти тома, нежели «миллион» других документов. Неслучайно Лех Качиньский 10 апреля в Катыни планировал «потребовать» открытия «всех документов, касающиеся катынского преступления».

Главный польский эксперт по Катынскому делу, председатель Института национальной памяти (ИНП) Януш Куртыка мероприятие, прошедшее в Катыни 7 апреля, оценил как «некий ритуал, не наполненный сутью, ожидаемой польским народом». Председатель ИНП также заявил, что «поляки не должны поддаться искушению принять общие рассуждения Владимира Путина, как исполнение своих мечтаний».

Можно сказать, что верный «меченосец» Леха Качиньского Куртыка не мог говорить иначе. Однако следует понимать, что в Польше всегда крайне серьезно оценивают любое заявление российских руководителей. В этой связи любые неточности из уст российских должностных лиц просто недопустимы.

А они случаются, так как правительственные консультанты «от истории» нередко берутся разъяснять вопросы, в которых недостаточно сведущи. Иначе как объяснить тот факт, что российский премьер на пресс-конференции вдруг заявил, что «военной операцией в советско-польском вооружённом конфликте руководил лично Сталин». Известно, что летом 1920 года Сталин являлся членом Революционно-военного совета (РВС) Юго-Западного фронта, наступавшего на Львов. Командовал фронтом Александр Егоров. Тухачевский командовал Западным фронтом, наступавшим на Варшаву. Роль Сталина в то время, как члена Политбюро, Оргбюро РКП (б) и члена РВС, на Юго-Западном фронте была достаточно велика, но военными операциями здесь руководил Егоров.

Заявление премьера о том, что катынский расстрел произошёл по причине мести Сталина, было бы более убедительным, если бы российские военные прокуроры исследовали данную версию. Как известно, в своё время следственной бригаде Главной военной прокуратуры по Катынскому делу было запрещено разрабатывать её.

Надо полагать, что польскую сторону поставила в недоумение цифра в 32 тысячи красноармейцев, погибших в польском плену в 1919—1922 гг., названная российским премьером. Известно, что в 1921 г. нарком по иностранным делам Г. Чичерин ставил перед польским правительством вопрос о гибели 60 тысяч пленных красноармейцев. В 1998 г. Генеральная прокуратура РФ просила Генеральную прокуратуру Польши расследовать гибель 82,5 тысяч пленных красноармейцев. Польская сторона настаивает на том, что в польском плену от болезней умерло 16−18 тысяч красноармейцев. Что же касается 32 тысячи погибших красноармейцев, то даже ведущий российский эксперт по вопросам пленных красноармейцев, заведующий кафедрой МГУ, член Группы по сложным вопросам российско-польских отношений Геннадий Матвеев не располагает информацией, на основании каких исследований она появилась.

Следует напомнить, что в апреле 2010 г. исполняется 90 лет, как Польша Пилсудского предприняла агрессию против Советской России. Польско-советская война 1920 г. стоила Красной Армии 216 тысяч пленных, из которых по пути в польские лагеря и непосредственно в них погибло более 80 тысяч красноармейцев. Известно, что в конце 2009 года Группа по сложным вопросам польско-российских отношений предложила провести в Польше мемориальные церемонии в местах гибели пленных красноармейцев. К сожалению, Путин не счел нужным спросить, готова ли Польша организовать эти мероприятия, или Россия вновь играет в «поддавки»?

Следует также отметить, что в Польше «советское, коммунистическое» всегда отождествлялось и отождествляется с понятием «русское».

Слово «русский» в польском языке носит уничижительный характер (типа «чурка») поэтому использовать его в литературной речи считается неприличным. Вместо этого используется синоним «россиянин». Поэтому разговоры о том, что в Польше современная Россия не отождествляется с СССР не более чем тактическая уловка.

Добавим, что на фоне выявленных в последнее время свидетельств о причастности нацистов к катынскому преступлению заявление премьера о единоличной ответственности довоенного советского руководства за гибель польских офицеров выглядело несколько поспешным. 19 апреля по инициативе депутата Виктора Илюхина в Государственной Думы РФ состоялся «круглый стол» на тему «Катынская трагедия, правовые и политические аспекты», собравший ведущих российских историков, представителей Главной военной прокуратуры РФ, общественных деятелей и исследователей, занимающихся катынской темой.

Прозвучали аргументированные свидетельства и факты, позволяющие сделать вывод о том, что официальное российское 14-летнее расследование катынского преступления проводилось одностронне и не вполне профессионально.

Поляки в досадных оговорках и неточностях российских лидеров всегда ищут тайный подтекст и воспринимают их, как стремление исказить историческую правду. Это в итоге порождает в польском обществе очередной виток недоверия, что заставляет даже лояльных по отношению к России польских политиков занимать более жесткую позицию. Российской стороне особо следует учитывать это обстоятельство при оценке ситуации, которая сложится после избрания нового президента Польши.

Надо отметить, что Лех Качиньский и его брат Ярослав, как президент и премьер-министр занимали крайне жесткую и бескомпромиссную позицию в отношениях с соседями (Россией и Германией). И неслучайно в 2007 года партия братьев-близнецов Качиньских «Право и справедливость» потерпела поражение и премьер-министром стал Дональд Туск, лидер «Гражданской платформы».

Обозреватель польского издания «Gazeta Wyborcza» Марцин Войцеховский по поводу победы Туска заявил, что «братья Качиньские из-за своей неуступчивости и непредсказуемости в международных отношениях заработали очень сомнительную репутацию в Европе». Напомним, что уже в сентябре 2006 года бывший польский президент Лех Валенса, человек, пользующийся огромным авторитетом в Польше, заявил: «Люди, которые когда-то боролись за независимость Польши, не могут согласиться с тем, что происходит сейчас». Через два года, в октябре 2008 года, Лех Валенса потребовал досрочной отставки президента Качиньского.

Положение Качиньского усугубляло его соперничество с премьер-министром Туском. Конструктивная и сбалансированная политика премьер-министра позволила ему за два года существенно укрепить позиции в польском обществе. В результате перспективы переизбрания Леха Качиньского на второй срок стали весьма неопределенными. Он хоть и не выдвинулся кандидатом, но планировал участвовать в президентских выборах, которые должны были состояться в октябре 2010 года. Согласно соцопросам GfK Polonia, проведенным в начале 2010 г., Качиньский проиграл бы во втором туре президентских выборов любому кандидату на пост президента Польши.

Так, Дональд Туск выиграл бы у Леха Качиньского с результатом 53% против 27%. Председатель Европарламента Ежи Бузек и министр иностранных дел Радослав Сикорский набрали бы по 47% голосов избирателей. Следует заметить, что Туск в январе 2010 года, по совету Леха Валенсы, заявил, что в случае победы своей партии в президентских выборах, он предпочтет остаться премьер-министром. Однако и в этом случае, согласно опросам, Качиньский проигрывал другому кандидату от «Гражданской платформы» Маршалу Сейма Брониславу Коморовскому. Эти неутешительные прогнозы вынуждали польского президента искать выход.

В апреле 2010 года у Л. Качиньского появился шанс изменить ситуацию. Как уже говорилось, отношение к Катыни является эталоном польского национального самосознания. Мероприятия по поводу 70-летия расстрела польских офицеров в катынском лесу могли существенно поднять имидж Качиньского.

Но и здесь премьер опередил президента. Туск, в отличие от Качиньского, хорошо понял тонкие намеки российского премьера Путина на примирение в его речи, прозвучавшей в Гданьске 1 сентября 2010 года. В итоге два премьера пришли к соглашению относительно проведения совместного мероприятия, посвященного 70-летию катынской трагедии.

Оно и состоялось 7 апреля 2010 года. Польская делегация, возглавляемая премьер-министром Туском, была немногочисленной и малопредставительной. Из VIP-персон следует отметить уже упомянутого Леха Валенсу, бывшего первого некоммунистического премьера Тадеуша Мазовецкого и бывшего министра иностранных дел Польши, сопредседателя Группы по сложным вопросам польско-российских отношений с польской стороны Адама Ротфельда. В Катынь с Туском также прилетел режиссер фильма «Катынь» Анджей Вайда.

Речи Владимира Путина и Дональда Туска в Катыни польские телеканалы, новостные интернет-сайты и радио передавали в прямой трансляции. На поляков это произвело впечатление, хотя как говорилось, оно было неоднозначным.

Качиньский и его команда поспешили воспользоваться ситуацией, тем более, что на 10 апреля был назначен частный визит польского президента в Катынь.

Несомненно, церемониал в Катыни с участием Качиньского должен был продемонстрировать превосходство над мероприятием, состоявшимся 7 апреля. Антуражем, подчеркивающим особую значимость происходящего, должны были стать представители высшей польской элиты, прибывшие в Катынь вместе с президентом. Фактически это был пропагандистский десант польского президента. Мероприятия в Катыни планировалось транслировать в прямом эфире на всю Польшу. Все было расписано по минутам.

Трагическая гибель Леха Качиньского и его супруги Марии вызвали огромный всплеск эмоций в Польше и России. Моментально были забыты его ошибки, непоследовательность и жесткая, а зачастую непримиримая позиция по отношению к России. Тиражируется мнение, что несостоявшийся визит польского президента в Катынь должен был способствовать улаживанию давнего спора между двумя странами. Постараемся разобраться, насколько это соответствует действительности?

Для этого обратимся к опубликованному тексту катынской речи, так и не произнесенной Качиньским. В речи польского президента были вновь названы болевые точки в польско-российской истории: «акт геноцида», катынское преступление, явившееся следствием «союза Третьего рейха и СССР, пакта Молотова-Риббентропа и нападения на Польшу 17 сентября 1939 года». Не имеет смысла доказывать несостоятельность этих заявлений. По этому поводу существует немало публикаций. Главное в другом. Эти обвинения разделяет немало поляков и они ещё долгое время будут отравлять польско-российские отношения. В этой связи российской стороне, видимо, следует на официальном уровне недвусмысленно и аргументировано заявить о своей позиции по данным спорным вопросам.

Концовка речи Качиньского содержит традиционный призыв: «Так сделаем же так, чтобы катынская рана могла, наконец, окончательно зажить и затянуться. Мы уже на верном пути. Мы, поляки, ценим то, что сделали в последние годы россияне. И этим путем, сблизившим наши народы, мы должны двигаться дальше, не останавливаясь и не отступая назад».

Однако вспомним инаугурационную речь Качиньского в декабре 2005 года, в которой прозвучало: «Я хочу хороших отношений с Москвой…». Потом эти слова в различных вариациях звучали в каждом выступлении польского президента, касающемся отношений с Россией. Правда, при этом перед Россией, как правило, ставились различные условия. Соответственно, реальных шагов в направлении сближения с восточным соседом президент и не пытался делать. Для подтверждения добрых намерений Качиньскому достаточно было бы 7 апреля 2010 г. приехать в Катынь. Такой вариант, по некоторым сведениям, президенту предлагали. Но, он выбрал вариант, позволявший продемонстрировать Польше «кто есть кто». Поэтому полагать, что после возращения Качиньского из Катыни наступил бы новый этап в польско-российских отношениях, проблематично.

http://www.stoletie.ru/slavyanskoe_pole/moskva__varshava_vospominanije_o_budushhem_2010−04−20.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru