Русская линия
Завтра17.04.2002 

Русская вера, старый обряд
(Беседа с настоятелем храма Архангела Михаила в Михайловской Слободе отцом Иринархом)

Если вы сядите на автобус, идущий от станции метро? Выхино? в сторону Бронниц и проведете в дороге без малого двадцать минут, вы окажетесь в старинной подмосковной деревне Чулково. Оттуда до Михайловской Слободы рукой подать — налево через дорогу…
Когда впервые оказываешься в Михайловской Слободе, начисто забываешь какой сейчас год, век… Вокруг степенные бородачи в русских сапогах, доброжелательные нешумные детишки в русском платье. Обширное деревенское кладбище при храме содержится в идеальном порядке. То тут, то там встречаются небольшие аккуратные часовенки, чтобы можно было помолиться о близких, отслужить панихиду.
Здешний приход — единоверческий. Традиции, устав, богослужебные книги — все здесь древнее, дораскольное. Тем не менее это полноценный приход Русской Православной Церкви, где совершаются все Церковные Таинства (Древним чином), а за богослужением поминаются правящий архиерей и Святейший Патриарх. Именно в таком сочитании и состоит суть единоверия. Именно таким приходам принадлежит будущее возрождающейся Русской Церкви…
Нормальное уставное богослужение по книгам старой печати, без сокращений длится порою восемь и более часов, однако в храме довольно людно у каждого молящегося в руках традиционная русская лестовка (для счета молитв). Многие мужчины одеты в кафтаны. На Руси церковное пение (знаменное, по? крюкам?) и чтение — первые науки, так что поют и читают здесь все… Такой Русская Церковь была, такой она обязательно будет…

— Отец Иринарх, несмотря на близость к Москве, Михайловская Слобода не вопринимается, как московский пригород или «ближнее Подмосковье», здесь даже дышится как-то иначе…
— Действительно, место это особое. Древнее наименование Михайловской Слободы — Лужки. Здесь располагалась московская пограничная застава. В Раменском краеведческом музее хранятся найденные здесь монеты XII—XIII вв. Историки утверждают, что прежде на этом месте стояла деревянная Михаилоархангельская церковь, которую впоследствии ввиду ветхости ее разобрали. А в XVII веке на ее месте был построен каменный храм с пределами во имя Архангела Михаила, Георгия Победоносца и Николая Чудотворца.
— Наверное, не случайно пределы в храме посвятили небесным покровителям русского воинства: Георгию Победоносцу, Архангелу Михаилу…
— Конечно. Ведь местные жители охраняли подступы к Москве. Здесь недалеко есть насыпной курган, датируемый 1237 годом. Историки утверждают, что именно здесь москвичи встретили орды Батыя. На месте захоронения павших воинов возник курган. Местные краеведы утверждают также, что на его вершине была заложена церковь во имя Живоначальной Троицы… Это было очень непростое время. Русь претерпевала бесчисленные бедствия по причине разрозненности, отсутствия единения. А ведь Живоначальная Троица как раз и символизирует единение в духе жертвенной Любви — как раз то, чего Руси в этот момент так недоставало. В это же время преподобный Сергий Радонежский организует Троицкий монастырь, а Андрей Рублев пишет свою прекрасную икону…
— Это ведь чисто русская особенность. Троичный догмат — самая сложный и самый таинственный раздел православного богословия. На Востоке, например, Троице храмы не посвящали…
— А у нас в глуши, в лесу храм построили и Троице посвятили! Народ наш вроде бы еще младенец в постижении догматических основ веры, а главное сумел понять и до потомков донести…
Позднее на месте Троицкой церкви возник мужской монастырь, выполнявший (как это часто бывало на Руси) функции военной крепости. С вершины кургана можно было видеть окрестности на много верст вокруг. Это была своего рода «господствующая высота». В случае опасности там разжигали костер, дым от которого был виден в Николо-Угрешском монастыре, там, в свою очередь тоже разжигали костер, дым которого видели в Коломенском. Так в короткий срок Москва узнавала о приближении неприятеля.
Со временем, когда границы русского государства отодвинулись далеко на восток, и это место утратило стратегическое значение, здесь разместился большой стрелецкий гарнизон — аналог нынешнего Московского военного округа.
В 1689 году при царе Феодоре Алексеевиче (сыне Алексея Михайловича) за казенный счет стрельцам построили каменный храм во имя Михаила Архангела. Пятиглавый, с шатровой колокольней… в общем, тот самый храм, в котором мы сейчас с вами беседуем. Стрельцы отправили в Москву ходоков, которые были приняты самим Государем. Они поблагодарили царя за заботу, но молиться в новом храме наотрез отказались. «Храм, — сказали стрельцы, — выстроен твоим попечением, служить там будут новые попы по новым книгам, а значит, нам там делать нечего». А времена были страшные! Только что казнили протопопа Аввакума и прочих пустозерских сидельцев, после восьмилетней осады был разорен Соловецкий монастырь… И царь (уникальный случай!) уступил стрельцам. «Отец наш не неволил вас в вере, и наше величество тоже не станет этого делать, — объявил свою волю Государь, — Подчинитесь только законной церковной власти в лице патриарха». И стрельцы согласились. Так за 111 лет до официального введения единоверия в Михайловской слободе оно уже существовало. Только через 128 лет (в 1817 году) наш храм был официально признан единоверческим.
Интересная деталь: здешние жители слово «единоверие» вообще не знают, они называли и называют себя «церковные старообрядцы». Дело в том, что не все стрельцы согласились на компромисс, предложенный царем. Несогласные в соседней деревне Чулково на свои средства построили себе другую (тоже Михаилоархангельскую) «беглопоповщескую» старообрядческую церковь…
Здесь, в окрестностях Михайловской слободы (а это деревни: Кулаково, Чулково, Дурниха, Заозерье, Еганово и др.), практически все население — старообрядцы. На таком маленьком «пятачке» русской земли одновременно существовали: наша (единоверческая) церковь в Михайловской слободе, две (белокриницкого и неокружного согласия) в Чулкове, «новозыбковская» беглопоповская церковь и беспоповщеский молельный дом в Заозерье. То есть практически «весь спектр» русского староверия!
Здешние беспоповцы по своему вероучению напоминают не поморов или федосеевцев (утверждающих, что благодать взята Богом на Небо), а скорее «часовенных» — признававших иерархию, как таковую, но не имевших собственного священства, как бы беспоповцев поневоле…
Совсем недавно в возрасте 96 лет скончалась последняя наставница местных беспоповцев по имени Любовь. У нас в последнее время это согласие так и называли: «Любина вера». Она самостоятельно крестила и отпевала. Все древлеправославным чином, по старым книгам. Правда, родственники усопшего зачастую на следующий день после Любиного отпевания все-таки несли покойника в церковь. Я им говорю: «Так ведь уже отпели…» А они мне: «Не откажите, батюшка… Мы, конечно, бабу Любу уважаем. Но как-то это все-таки ненадежно».
Последним здешним «беглопоповским» священником был отец Климент. В 30-е годы его репрессировали, а его дочь стала прихожанкой нашего храма. Она даже передала нам его личные богослужебные книги.
Последним «неокружным» священником был священноинок Даниил. Последние «неокружники» тоже впоследствии присоединились к нам и передали свои богослужебные книги, сказав: «Если наши книги у вас, то и сердца наши с вами».
Я служу здесь 11 лет. В момент начала моего пастырского служения многим местным «неокружникам» и «новозыбковцам» было уже глубоко за восемьдесят. Сейчас многие из них от нас уходят. Вот, например, в прошлом году, не дожив нескольких лет до столетнего юбилея, скончался один из лидеров «неокружного» согласия — Агриппина Васильевна…
Вообще, наши бабушки-староверки, как правило, долгожительницы. Причем, они до последнего часа посещали все службы, пели на клиросе… Недавно мы проводили девяностопятилетнюю Александру Матвеевну. Глаза у нее в последние годы уже почти не видели, но она все наизусть помнила. Абсолютный слух, абсолютная память. Она знала бесчисленное множество местных духовных стихов на сюжеты Нового и Ветхого Завета и замечательно пела их на былинный лад… Это какой-то удивительный, никем не тронутый пласт народной культуры, своеобразного русского духовного сопротивления… Все, что есть у нас на приходе хорошего, подлинно русского, все, что имеет отношение к народной духовной традиции, — это все от них. Эстетика, церковно-уставная дисциплина — это из Москвы, а дух — здешний…
У нас еще осталась одна бабушка. Ей 96 лет. Она каждое воскресенье посещает храм, поет на клиросе, по нескольку раз в неделю она бывает на панихидах и читает по ночам над усопшим Псалтырь. Кроме того, она образцово ведет свое домашнее хозяйство и трудится на огороде. Она похоронила всех своих детей, и даже внуков. «Забыл, — говорит, — меня Господь, всех моих давно прибрал. А меня одну зачем-то оставил? Уж не прогневала ли я Его чем особенным…»
 — Сейчас нередко приходится слышать от молодых и здоровых людей, что стоять многочасовую службу «никакого здоровья не хватит». Похоже, что на самом деле все наоборот…
— Причем, имейте в виду, что читать Псалтырь над усопшим ночью одному (не соборно, как на службе) — ох, как не просто. Бабушки наши знают Псалтырь наизусть и читают ее особой местной, никогда мною прежде не слышанной погласицей… Вам бы с нашей бабушкой было бы неплохо лично познакомиться. Она, между прочим, убежденная единоверка. Мне случалось в разговоре с ней даже защищать радикальных староверов. Говорю ей: «Веру-то они какую держат правильную, хорошую…» А она мне: «Веру-то они держат хорошую, а сами — не таковы! В духе-то у них мирности нет, все больше озлобленность и непримиримость к другим…» Когда наш храм закрыли, многие из прихожан посещали «белокриницкий» храм в Тураеве, она же — специально ездила в Москву в единоверческую церковь…
А когда в конце 80-х храм, наконец, был открыт, среди местных жителей было «смущение великое» — не знали, как к единоверию относиться. И вот местные жители решили идти в поле просить у Господа знамения…
Ночь. Огромное пространство вокруг. Наш храм на холме. Стали выбранные от общества уважаемые старики молиться, и вдруг видят над храмом нашим поднимается к небу огненный столп… С тех пор особых споров о единоверии вроде бы не возникало.
В 30-е годы наш храм закрыли, однако (благодаря твердости и решительности местных жителей) разорять или использовать для хозяйственных нужд не стали. Только сняли колокола. А в 1941 году храм вновь был открыт. И вплоть до страшных дней неслыханных по масштабам и жестокости хрущевских гонений в нашем храме всегда шли службы.
— По старым книгам?
— Да, конечно. С момента основания и по сию пору в нашем храме службы совершаются исключительно по старопечатным книгам. И в то же время с первого дня и до сих пор мы находимся в единении со Вселенским Православием…
— А как храм пережил годы хрущевских гонений?
— В 60-е годы храм был разорен. Все самое ценное было вывезено. Иконы рубили во дворе, а после сжигали… А ведь люди того времени гордятся своей культурностью, образованностью, гордо называют себя «шестидесятниками"…
Даже главную храмовую святыню — икону Божией Матери «Иерусалимская» — приговорили к сожжению. Эта икона заслуживает особого разговора. Мы к ней еще вернемся…
Храм превратили, к счастью, не в склад и не в клуб, а в книгохранилище. Для этого искусственной перегородкой разделили храмовое пространство, чтобы сделать второй этаж.
В 1989 году многолетние хлопоты местных жителей, наконец, увенчались успехом — храм отдали общине…
Мы храм наш всячески оберегаем, храним, любим его. Это, наверное, самое дорогое, что есть у нас в жизни.
— Отец Иринарх, а как у вас складываются отношения со свещенноначалием Русской Православной Церкви, в частности, с митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием?
— Прекрасно. Владыка Ювеналий нам всячески покровительствует. Его тщанием в Подмосковье действуют уже три единоверческих прихода: наш, Спасо-Преображенская церковь на станции Куровская и Вознесенская церковь в селе Осташово. В то время как на всю Москву приходится только один единоверческий приход…
— Батюшка, вы обещали рассказать про чудотворную икону…
— Во второй половине XIX века в Москве свирепствовала эпидемия чумы. Болезнь стремительно распространялась по Рязанскому тракту. Местные жители обратились к митрополиту Московскому и Коломенскому Филарету (Дроздову) с просьбой предоставить им какую-нибудь чудотворную святыню, чтобы защититься от мора. Митрополит посоветовал снять копию с чудотворного образа Божией Матери «Иерусалимская» и обойти с Крестным ходом их села.
И вот, чудесным образом, свирепствовавшая в близлежащих селах болезнь обошла стороной маленький островочек, как будто очерченный тем Крестным ходом с новонаписанной иконой.
На деньги местных жителей для иконы (а она имеет довольно внушительные размеры) были сооружены серебряные ризы. С тех пор каждый год в следующее за Пасхой воскресение (в Неделю жен-мироносиц) прихожане нашего храма совершают крестный ход. Конечно, не по тому маршруту, по которому люди шли тогда, во время эпидемии. Наш крестный ход значительно меньшей протяженности — мы проводим в пути всего около десяти часов, с часу дня до одиннадцати вечера…
— Наверное, это потому, что эпидемии пока нет…
— Да, конечно. А то бы обязательно обошли все села, чего бы нам это ни стоило…
— А как же, все-таки, удалось вырвать святыню из лап культурных «шестидесятников»?
— Икону вывезли для сожжения вместе с прочими, но местным жителям все-таки удалось ее выкупить. Вместо иконы был сожжен воз дров, чтобы «иконоборцы» могли отчитаться.
Тридцать лет икона провела в изгнании. Ее держали на дому, помещали на время в одну из церквей Люберецкого района. Но долго ее в церкви держать было нельзя — на всю церковную утварь набивали инвентарные номерки, все было учтено (ведь верующим в храмах ничего не принадлежало — все было государственной собственностью)… И вот, наконец, икона оказалась дома.
Есть у нас в храме еще один особо чтимый образ — Никола Можайский в окладе. Но предания о связанных с ним чудесах до нас не дошли…
______________________________________

…Говорят, в 1989 году, когда храм вернули, верующим здесь были лишь горы мусора да покосившиеся надгробия на запущеном кладбище. Надежных и бескорыстных помошников отец Иринарх нашел в лице солдат и офицеров из Московского Военного Института (бывшего училища имени Верховного Совета), расположенного не далеко от Михайловской Слободы. В Институте открылись ротные православные уголки, множество офицеров, солдат, курсантов было крещено и воцерковлено. Укрепляясь в Православной Вере, новообращенные воины и в укрепляются и в верности нашей тысячелетней национальной традиции…
Желающие внести свою посильную лепту могут воспользоваться следующими банковскими реквизитами:

МОБ СБ РФ г. Москва Раменское отделение N2580
Расчетный счет N40703810040350101863
Реквизиты банка: БИК 44 652 323, Кор/счет 30 101 810 900 000 002 048


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru