Русская линия
Комсомольская правда16.04.2002 

Умирая, трехлетняя Лера плакала. Но ее приняли за собаку
Мать выбросила трехлетнюю раздетую дочь в поле. Чудом ребенок добрел до ближайшей деревни. Но и там не нашлось ни одного человека, пожелавшего спасти замерзающую девочку Александра Дубровская

Деревня Тяжино, в которой квартировала Светлана Хламцова с дочерью Валерией, стоит на отшибе одного из поселков подмосковного Раменского района. Чисто прибранная хата, пахнет парным молоком. Детоубийца попросилась пожить здесь, пока на работу не устроится. Хозяйка, Лидия Быкова, — обычная деревенская баба, одна двоих детей воспитывает. Пустила подругу по несчастью, тем более что неплохо знала ее. Ведь первый раз Хламцова приезжала в Тяжино ровно четыре года назад вместе с мужем Сергеем. Молодые и тогда снимали комнату у Быковых. По деревенским меркам — обычная семья. Серега частенько? закладывал за воротник? и, даже беременную, гонял супругу чем попало по двору. А протрезвев, на коленях вымаливал прощение.
Когда родилась Валерия, отец без ума от счастья был. Поклялся бросить пить. А через пару недель, вернувшись из очередной поездки, сообщил, что нашел и себе, и супруге жилье и работу во Владимире. Новоиспеченные родители собрали вещи, расплатились и уехали.
?Я сына продала армянам…?
А в ноябре Светлана вернулась. Вместе с Леркой, но без Сергея. Она сильно изменилась: похудела, осунулась, стала нервная, злая. Чуть что не по ней — сразу в крик. Начала выпивать, хотя раньше к спиртному не притрагивалась. Сергей бросил ее вместе с приплодом. Забрал все деньги и ушел. Даже адреса не оставил.
Светлана не очень любила говорить о жизни во Владимире. Но вскоре стало известно, что там у нее родился сын Артем. Когда Сергей ушел, женщина поняла, что двоих детей просто не сможет прокормить. В роддоме в соседней палате лежала армянка, у которой тоже родился мальчик, но умер. Она-то и забрала? отказника? Артема. В пьяном угаре Светлана однажды призналась Лидии, что армяне заплатили ей за Артема несколько тысяч рублей, и на эти деньги они с Леркой жили все это время.
А спустя почти полгода Светлана вдруг раскаялась в своем поступке и рванула во Владимир, чтобы забрать Тему обратно. Однако к тому времени все семейство армян уехало на родину. Вернулась злая и сразу же набросилась на Валерию: ?Это ты во всем виновата! Если бы не ты, мы бы с Темой как-нибудь выкрутились?! Женщина привязала дочь к креслу и принялась избивать ее. Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы Лида не заступилась за малышку.
Больше всего на свете Лера боялась маму
У Валерии были огромные серые глаза с длинными, загибающимися ресничками, как у куколки. Она росла очень тихим, забитым ребенком. Могла часами сидеть в уголочке и играть коробком из-под спичек. А вот со своей единственной куклой, которую купила ей мама, никогда не играла. Девочка даже прикоснуться к ней боялась — вдруг мать заругает.
Света всем рассказывала, что работает в ларьке возле станции метро? Римская?. Правда, денег ей почему-то почти не платили. Все время оправдывалась — то кошелек украли, то сумку в автобусе оставила. Уезжала на целую неделю и возвращалась лишь на выходные. Все это время Валерия сидела с тетей Лидой и ее матерью — бабушкой Надей.
— Она никогда ни о чем не просила, — рассказывает Лида, — если не позовешь обедать, сама никогда не сознается, что голодна. Поест, и все крошки со стола соберет в рот. А сама постоянно оглядывается, нет ли поблизости матери. А еще цвета то ли не различала, то ли не знала, как называются. Покажешь синий, говорит — черный, а снег — коричневый.
Мать оставила на дочери только футболку
В тот злополучный день Лидиному брату исполнилось 30 лет. Всей семьей они отправились на день рождения. Когда вернулись, Света была дома и на редкость в хорошем расположении духа. Ходила по квартире, посасывая из бутылки пиво, и что-то радостно напевала себе под нос. ?А я мужа своего наконец разыскала, — объяснила она. — Недалеко отсюда обосновался. Нашел себе двадцатилетнюю, которая от него без ума. Кофе в постель каждое утро подает, чуть ли не молится на него. Поеду сейчас Лерку ему отвезу, пусть теперь он повоспитывает.
Все искренне обрадовались. Может, хоть там девочку бить не будут. Сосед Николай согласился отвезти Свету с дочерью к отцу. До деревни Кулаково, где, по словам Светланы, обосновался Валерин родитель, чуть более десяти километров. Вместе со Светой напросилась прокатиться и пятнадцатилетняя дочь хозяйки Лена.
На повороте с Рязанского шоссе, не доезжая до деревни метров триста, Света попросила остановить машину:
— Не хочу, чтобы муж видел, что на машине приехали, а то еще заставит Лерку назад забрать.
Взяла ребенка за руку и повела в сторону поля. Не было ее минут сорок. За это время Светлана отошла от? Жигулей? метров на сто, сняла с дочки шапку, куртку и костюмчик. После чего столкнула ребенка в придорожную канаву и вернулась к машине.
— Знал бы, что эта зверина удумала, задушил бы собственными руками! — чуть не плачет добродушный Николай.
Он-то был уверен, что помог спасти малышку от постоянных побоев. И даже по приезде крепко выпил со Светланой за счастливое воссоединение дочери с отцом. О страшном преступлении догадалась только ездившая с ними Лена. Некоторое время она ходила хмурая, переваривая свои подозрения, и наконец устроила истерику.
— Светка выкинула свою дочь! — уверенно сообщила она матери. Николай и Света к тому времени были уже невменяемыми. И деревенские мужики отправились на другой машине искать ребенка. Стемнело, и обнаружить следы при свете зажигалок не удалось. Проползав больше двух часов по полю мужики ни с чем вернулись обратно и чуть было не свершили самосуд над Светой. Однако женщина, немного протрезвев, почувствовала неладное и убежала. На следующий день тяжинские заявили в милицию.
Голую малышку приняли за попрошайку
Каким-то чудом обмороженная Лера добрела до деревни и стала стучаться в дома, где горел свет. Но несколькими часами раньше по деревне ходили цыгане с детьми, и ребенка приняли за очередную попрошайку. Никого не смутило, что малышка раздета: ?Мало ли чего цыгане придумают, чтобы разжалобить?. В одном из дворов ей дали три рубля и выпроводили восвояси. В другом — обругали. В третьем — вообще не обратили внимания. Последним стал дом номер 128.
— Тетенька, пустите пожалуйста… - глотая слезы, несмело постучала в окно девочка.
— А ну иди отсюда, а то милицию вызову! — рявкнула хозяйка и задернула занавеску.
Валерия влезла в дровник, пристроенный к дому, нашла там какие-то тряпки, укуталась в них и уснула навсегда. Ночью еще живая девочка стонала от холода, но хозяева решили, что это скулит соседская собака. Утром обнаружили абсолютно синий труп. Щеки ребенка были покрыты тонкой корочкой льда — умирая, Лера плакала. А в кулачке ребенок сжимал три монетки — дар щедрых жителей Кулакова.

P. S. Утром хозяйку дома с инфарктом увезли на? Скорой? в больницу.
— Если б я знала… Моему внуку шесть лет… - оправдывалась перед врачами женщина.
Светлану арестовали вечером. Она сразу во всем созналась:
— Я не хотела убивать, думала, ее подберут и сдадут в детдом. (Это посреди поля-то! — Ред.) А одежду сняла, потому что покупала ее на свои деньги. Я же не обязана отдавать шмотки государству.
Следствию предстоит еще выяснить судьбу второго Светланиного ребенка. После произошедшего слишком сомнительной кажется история про армян.
Хоронили Валерию всей деревней. Скинулись по тридцать рублей со двора. Гробик мужики сделали в колхозной столярке. Поминали карамельками из местного сельпо. 29 апреля Валерии исполнилось бы 4 годика.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru