Русская линия
Москва, журнал Н. Больсунов10.04.2002 

Штрихофобия: агония блефа и соблазны обскурантизма

«Штрих-код содержит число антихриста 666…» И вслед за мгновенным ощущением ледяного ужаса преисподней, заключенного в этой фразе, — тяжкая в своей безысходности, невыносимо мрачная мысль: «Ну, вот оно… дождались… дожили…» Немного сегодня найдется в России православных христиан, которые в той или иной степени не ощутили бы этот ужас и эту тяжесть, услышав от знакомых, от батюшки или от случайного попутчика: «вот, вот, эти самые три двойные длинные линии в штрих-коде — это и есть три шестерки, это и есть его, окаянного, печать».
Я, раб Божий Николай, автор этих строк, не избежал подобного ощущения ужаса и безысходности, увидев однажды сам, что в начертании штрих-кода цифра 6 подписана как раз под двумя тонкими линиями, по виду точно такими же, как и линии-разделители в начале, в середине и в конце кода.
И я на некоторое время заболел «штрихофобией». Я показывал картонную коробочку со штрих-кодом знакомым в храме, указывал на цифру 6 под двумя тонкими штрихами и на линии-ограничители, доказывая таким образом их «идентичность». Братия слушала меня без улыбки, впрочем, никаких признаков беспокойства не обнаруживая. А я стал внутренне готовиться к тому, что придется, видимо, вскоре нам понести крест исповедничества…
Образумление пришло довольно скоро. Наставил меня Господь заняться самостоятельным исследованием структуры штрих-кода и принципов его составления. Поскольку я работаю программистом вот уже без малого двадцать два года, то решил сам познакомиться с документацией по штриховому кодированию, чтобы разъяснять братии о «печати антихриста в штрих-коде» уже квалифицированно, на основе почерпнутых из документации сведений.
Результат изучения литературы по штриховому кодированию был для меня ошеломляющим и неожиданным. Все сведения, изложенные в таком серьезном и авторитетном документе, как ГОСТ Р 51 201−98, свидетельствовали об одном: три двойные тонкие линии в начале, в середине и в конце начертания штрих-кода никак не могут быть кодом цифры 6, поскольку изображение каждой цифры в штрих-коде включает не только черные, как мы предполагали раньше, но и белые полосы, а расположение и структура белых полос в начертании цифры 6 никак не совпадает с расположением и структурой белых полос в знаках-ограничителях, — короче говоря, сканер не распознаёт ограничители как цифру 6.
Я написал основанное на своем изучении ГОСТа подробное доказательство отсутствия числа 666 в штрих-коде, распространил его среди знакомых и разослал по ряду адресов. Я не знал, что почти в то же самое время этим вопросом занялся известный церковный деятель и публицист дьякон Андрей Кураев. Он, сам не будучи специалистом в области информатики, посоветовался с инженерами и получил от них, также со ссылками на ГОСТ, то же самое заключение: знаки-ограничители в штрих-коде не являются кодовыми изображениями цифры 6. О чем дьякон Андрей Кураев и написал в статье «Простите за ложную тревогу», опубликованной в газетах «Труд» и «Православная Москва».
Как явствует из этой статьи, дьякон Кураев хорошо сознает, что реальная опасность, связанная с введением цифровой идентификации личности, действительно существует. Имя этой опасности — глобализм, с которым и связано создание электронных досье на каждого человека во всемирном масштабе. При этом частная и религиозная жизнь человека становится прозрачной, не защищенной от пристального внимания вездесущих, но неведомых и незримых «компетентных органов». По сути дела, именно об опасности глобализма и следует предупреждать сестер и братьев, разъясняя его последствия в свете Откровения Иоанна Богослова. Однако всякая ложь в этом деле совершенно недопустима: когда вкрапления лжи будут разоблачены, люди могут и к словам истины отнестись с недоверием. Конкретно: я считаю, что если в штрих-коде нет числа 666, то об этом нужно заявить прямо и открыто, отбросив все соблазны обскурантизма, не стесняясь признать прежних ошибок. И такое признание будет только способствовать восстановлению мира и спокойствия в церковном народе.
Все прежние доводы «штрихофобов» основывались на мнимой информационной идентичности начертаний знаков-ограничителей и цифры 6. Техническая документация однозначно и категорически опровергает утверждение об этой идентичности. Однако некоторые православные публицисты, вероятно, из желания «сохранить лицо» поддались на соблазн обскурантизма (то есть стремления скрыть, затемнить, спрятать истину; от лат. obscurans — затемняющий) и с завидным упорством занялись поисками новых доказательств наличия числа 666 в штрих-коде, при этом резко нападая на статью дьякона Кураева.
В этих поисках новых доказательств не было бы ничего неприемлемого, если бы высказываемые суждения были серьезны и логичны хотя бы по форме. Но овладевшее некоторыми авторами стремление любой ценой закрепить, постулировать в церковном сознании утверждение о числе 666 в штрих-коде ведет их к тому, что они начинают погрешать против истины, применяя в полемике ложные логические построения (софизмы). Возможно, им кажется, что не так важно, какими путями отстаивать точку зрения, в истинности которой они не сомневаются. Но следует напомнить, что отец лжи — дьявол, что всякое заведомо ложное рассуждение есть прямое пособничество дьяволу и пусть невольная, но хула на Святого Духа.
Газета «Сербский крест» (2000, N 38, апрель) напечатала статью своего главного редактора К. Гордеева «Неложная тревога и ложные аргументы», задуманную как ответ дьякону Андрею Кураеву. К. Гордеев обнаруживает весьма здравый подход к опасности глобализма, констатируя, что «волнения верующих людей… связаны отнюдь не с мистическим числом 666, которое-де содержит штрих-код, являя собой печать антихриста», православные говорят «об оскорблении чувств верующих, о попрании в первую очередь религиозной свободы при создании тоталитарных систем электронного контроля жизни граждан». Оспаривать здесь вроде бы и нечего. Но вот только почему приведенные дьяконом Кураевым ссылки на ГОСТ автор посчитал «ложными аргументами», которые вроде как и внимания никакого не заслуживают? Главный редактор «Сербского креста», очевидно, гуманитарий по образованию и по роду занятий и о труде инженера судит исключительно со стороны, как журналист. Иначе бы он знал, что ГОСТ — это чрезвычайно авторитетный документ, для любого инженера ГОСТ «весит» не в пример больше, чем все статьи о штрих-кодах в «Сербском кресте» и «Русском вестнике», вместе взятые. К сведению К. Гордеева, ГОСТ — это такой авторитетный документ, что имеет силу государственного закона, и всякое изделие или товар, требованиям ГОСТа не отвечающие, подлежат изъятию из эксплуатации и из торгового оборота. Чтобы доказать, что ГОСТ Р 51 201−98 содержит ложь, нужно, по крайней мере, иметь на руках результаты экспериментального исследования выходного битового потока бар-сканера, а также иметь возможность повторить этот эксперимент в присутствии экспертов и беспристрастных арбитров. Голословно отмахнуться от ГОСТа как от чего-то малозначащего — значит явить себя читателям-«технарям» в образе воинствующего обскуранта и поверхностного дилетанта. Несерьезно и несолидно это, брат Константин!
К. Гордеев совершенно правильно ставит вопрос ребром, утверждая, что, «если не объяснить принципов построения данной системы кодирования-распознавания информации, если не ответить на вопросы, зачем введены знаки-ограничители, почему их три, а не, скажем, два, для чего они длиннее остальных линий и т. п., все сделанные выводы о наличии или отсутствии в штрих-коде трех шестерок можно считать притянутыми за уши». Однако на главный вопрос из этого ряда — о принципах построения системы штрихового кодирования — как раз и отвечает незаслуженно презираемый К. Гордеевым ГОСТ. Поэтому утверждение об отсутствии в штрих-коде трех шестерок (при серьезном, ответственном подходе) можно и должно считать подтвержденным, а никак не «притянутым за уши».
А вот в том же номере «Сербского креста» есть другой материал: «Открытое письмо Владимиру Коростелеву, директору по электронным системам ЮНИСКАН/EAN РОССИЯ», подпись: Боголюбов И. Д.
Этот автор пытается дать ответ на вторую часть вопроса главного редактора газеты: «зачем введены знаки-ограничители, почему их три» и т. д. Но поистине — вот уж где смех, вот уж где все точно «притянуто за уши», так это в этом открытом письме!
Боголюбов И. Д. начинает свое письмо так:
«Господин Коростелев!
Являясь прекрасным специалистом, Вам тем не менее сложно разобраться в тех идеях и задачах, которые ставили изобретатели штрих-кодовой системы EAN-13. Для этого недостаточно использовать и применять справочники и ГОСТы».

Да-а, господин Коростелев, а мы-то с вами, серые «технари», думали, что эти источники информации содержат исчерпывающие сведения по вопросам технического характера! Нам бы сразу Боголюбова И. Д. разыскать и послушать — глядишь, сейчас бы уже, поди, нобелевскими лауреатами по информатике были! Однако давайте поскорее наверстывать упущенное, давайте внимать, чему нас Боголюбов И. Д. учит.
Нам, православным, очень хорошо знаком встречающийся в церковном народе тип «новоявленного пророка». Люди этого типа склонны подбрасывать в церковную среду различные панические слухи, собственные предположения, нелепые догадки, домыслы и вымыслы, которым они настойчиво призывают нас безоговорочно верить. Их порой самые невероятные сказки могут иногда сопровождаться неким подобием «логических доказательств» своей истинности. Однако даже беглого знакомства с содержанием таких «доказательств» достаточно, чтобы увидеть в них древние и примитивные софизмы — преднамеренно ложные умозаключения, описанные и осмеянные еще дедушкой Аристотелем. Несколько образцов такой незадачливой, примитивной софистики являет нам Боголюбов И. Д. Эти софистические приемы настолько легко узнаваемы, что можно понять, о чем идет речь, по образным названиям их.
Софистический прием N 1: «Докажи, что ты не верблюд».
Боголюбов И. Д. разделяет весь круг вопросов о штрих-кодах на две части. Одна часть вопросов (на вычурном языке автора — «технически необходимые условности») получает объяснение в технической документации — ГОСТах и справочниках, и, таким образом, перестает служить целям «штрихофобов»; по этой причине эта часть вопросов автора не интересует. Другая же часть вопросов (по замечательной терминологии автора — «произвольных авторских условностей») в технической документации объяснений не получила. Это вопросы о том, зачем нужен средний знак-ограничитель, почему все три ограничителя зрительно воспринимаются одинаково и сделаны более длинными, чем начертания цифр, и т. д. На эти вопросы ГОСТ и техническая документация ответов не дает, и задать их разработчикам кода — естественное право каждого человека. Ложность, софистичность умопостроений автора письма в том, что на эти вопросы он навязывает нам готовые ответы — причем такие, которые абсолютно ни на чем не основаны, если не считать глубокой «веры» Боголюбова И. Д. в связь штрих-кода с числом 666.
Зачем, например, три знака-ограничителя сделаны удлиненными? Ну, всякому «штрихофобу» понятно зачем. «Для того чтобы ввести другое числовое прочтение (то есть чтобы знаки-ограничители могли быть прочитаны как цифры 6. — Н. Б.), в штрих-кодовой системе EAN-13 введен второй уровень кодировки, обозначенной удлинением линий защиты. Только с этой точки зрения их удлинение логически оправданно (выделено мною. — Н. Б.)». Кроме как для «другого числового прочтения», иных причин удлинения знаков-ограничителей разве быть не может? Конечно же, могут быть и иные причины. Почему же выбрана и закреплена лишь одна из возможных?
Представим себе, что в отделение милиции приходит некто и жалуется: «Каждый день, когда я утром подхожу к остановке автобуса, я вижу там одного человека. Наверняка этот человек за мной следит и хочет меня убить. Если бы он не хотел меня убить, зачем бы он появлялся на остановке в одно время со мной? Только с этой точки зрения его появление на остановке вместе со мной логически оправданно».
Налицо явное сходство рассуждений несчастного «преследуемого» с логикой Боголюбова И. Д. Сходство это в том, что в обоих случаях из всего множества возможных оснований для некоторого явления произвольно выхватывается лишь одно и произвольно же (в согласии с некоей иррациональной внутренней потребностью субъекта) закрепляется в качестве единственно возможного. Ведь ясно, что существует и другая возможная причина того, что «подозрительный» человек появляется на остановке одновременно с нашим «преследуемым»: скорее всего, им просто по пути на работу. Но бедный «преследуемый» просто не желает помыслить о возможности иной причины, кроме злого умысла против него! Точно так же и Боголюбов И. Д. не желает видеть иных возможных причин удлинения линий знаков-ограничителей, кроме той, которую ему подсказывает его навязчивый страх, его «фобия».
К счастью, здоровый рассудок и без изучения логики обнаруживает явную абсурдность, ложность таких «умозаключений», а люди, мыслящие подобными алогизмами, обычно состоят на учете у врача определенного профиля. Но Боголюбов И. Д., скорее всего, все же способен контролировать свои рассуждения. Ведь он явно ощущает зыбкость и ненадежность такого своего вывода. Ибо, пытаясь подпереть его еще чем-нибудь, он применяет другой софистический прием.
Софистический прием N 2: «Если бы да кабы…»
«Если мы спроектируем на листе только знаки-ограничители и дадим возможность сканеру для цифрового узнавания, тогда компьютер воспроизведет их на экране монитора в виде шестерок».
«При отдельном прочтении LGP (подразумевается левый знак-ограничитель. — Н. Б.) воспроизведется в цифровом варианте числом 6. Аналогичное распознавание произойдет из CGP и RGP (средний и правый знаки-ограничители. — Н. Б.), если им не будут мешать информативно несущие знаки (выделено мною. — Н. Б.)».
Приведенные положения из письма Боголюбова И. Д. отнюдь не лишены смысла. Более того, они правильны. Поэтому мне придется сделать «перевод» с цветистого языка автора письма на более простой, попутно внеся необходимые пояснения.
Как явствует из ГОСТа, знаки-ограничители потому не могут восприниматься сканером как цифра 6, что для этого в их кодовом изображении не хватает слева (или справа) белой полосы шириной в 4 модуля (согласно таблице кодов EAN-13, приводимой в ГОСТе). Автор письма хочет сказать, что если удалить из начертания штрих-кода все изображения цифр, оставив только изображения знаков-ограничителей, то сканер уже прочтет их как три шестерки, ибо в этом случае образуются достаточной ширины белые полосы как слева, так и справа от двух тонких черных штрихов.
Да, уважаемый автор письма, здесь Вы совершенно правы. Если удалить из штрих-кода все, как Вы изволите выражаться, «информативно несущие знаки», то сканер может прочесть оставшиеся ограничители как три шестерки. Точно так же и свинья, если у нее внезапно вырастут крылья, сможет летать. Но крылья у свиней почему-то не растут, и свиньи летать не могут, и моя фантазия остается лишь фантазией. И, аналогично, изображение штрих-кода без информационных знаков, с одними только знаками-ограничителями, нигде на практике не встречается, ибо абсолютно лишено всякого практического смысла. Поэтому и Вы, уважаемый Боголюбов И. Д., можете наслаждаться созерцанием на экране монитора трех шестерок лишь в своих мечтах.
Вспоминается один старый советский фильм. Собрание трудового коллектива автобазы обсуждает проступок водителя, сорвавшего своевременную доставку груза. Некий забавный персонаж постоянно вскакивает с места и задает собранию один и тот же вопрос: «А если бы он вез патроны?» Суть эпизода в том, что этот чудак считает возможным наказать водителя по законам военного времени, как если бы он сорвал доставку боеприпасов на передовую. Но водитель в действительности все-таки вез обычный мирный груз, и собрание отнеслось к его проступку довольно мягко, при этом рабочие добродушно посмеялись и над незадачливым «обвинителем».
Логика этого самозваного «прокурора» опять же идентична логике Боголюбова И. Д.: произнося свое «если бы», он так же безосновательно предлагает нереальную ситуацию рассматривать как реальную, как и в самом деле имевшую место быть. Но тот водитель не вез на передовую патроны, и у свиней не растут крылья, и штрих-кодов без цифр, с одними только знаками-ограничителями, не бывает. И сколько бы мы все вместе ни мечтали, повторяя без конца словечко «если», нереальное от этого не станет реальным.
Но как же все-таки насчет вопросов, поставленных главным редактором газеты «Сербский крест»? Вспомним: почему три ограничителя, а не два? почему они длиннее цифровых символов? и т. д.
Лично меня, может быть, тоже интересует, почему это у автомашины четыре колеса, а не три: ведь можно запросто и на трех ездить. а если сделано четыре колеса, то не зашифровано ли здесь число 666? Однако я не собираюсь печатать и раздавать всем страшные листовки с изображением автомобиля на фоне числа 666, побуждая серьезных людей тратить время и средства на обличение моей глупости. Если я очень захочу узнать, почему колес четыре, а не три, то я сам найду инженера-механика и спрошу его об этом, и он наверняка даст мне квалифицированный ответ. И я не стану, подобно Боголюбову И. Д., пороть ахинею на страницах православной газеты, а в конце своего письма нагло заявлять: «Для того чтобы узнать, какая из причин лежала в основе выбора данной символики, вы можете обратиться к авторам данных разработок».
Господин Боголюбов И. Д. Господа «штрихофобы»! Почему это вы позволяете себе считать, что кто-то другой вместо вас должен обращаться за разъяснениями к разработчикам штрих-кодов, разыскивать и изучать ГОСТы и справочники и вообще тратить свое время, чтобы проверить и опровергнуть все ваше никчемное, надутое пустословие (2 Пет. 2, 18)? Вы, «штрихофобы», уже достаточно навредили Церкви, посеяв смуту и заморочив головы множеству православных дурманом своих безответственных, бабьих басен (1 Тим. 4, 7). Опамятуйтесь, вспомните хотя бы самоубийство несчастной, запуганной женщины, о котором пишет дьякон Андрей Кураев. И сотворите же достойный плод покаяния (Мф. 3, 8) в грехе учинения церковной смуты и понесите посильную епитимью.
Три символа-разделителя в начале, в середине и в конце штрих-кодов EAN-13 и UPC не воспринимаются электронным устройством считывания как коды цифры 6.
Я, грешный раб Божий Николай, представляю вниманию Матери-Церкви доказательство этого.
Мне не понадобилось много времени, чтобы достать и изучить соответствующую литературу, — она доступна и продается в магазинах. Я, по причине знания технической стороны вопроса, исследовал некоторые из попадающихся сейчас всюду штрих-кодов, чтобы убедиться, что сведения в этой литературе достоверны и не содержат никакой преднамеренной лжи, — зрительная расшифровка штрих-кодов, произведенная мною согласно изложенной в этой литературе методике, полностью соответствовала отпечатанному внизу штрих-кода цифровому значению.
Чтобы изложить существо дела, мне предстоит ответить на следующие вопросы (в моих доводах отсутствуют сложные математические и технические рассуждения, и их способен воспринять даже неспециалист):
1. Как получается штрих-код EAN-13?
2. Что означают два длинных тонких штриха в начале, в середине и в конце кода?
3. Почему эти штрихи не могут являться кодовым изображением числа 6, хотя встречающееся в начертаниях кода изображение числа 6 тоже выглядит как два тонких штриха?
1. Итак, как же образуется штрих-код EAN-13? Постараюсь объяснить это на чувственном примере.
Представим себе, что у нас есть большой пучок плоских палочек одинаковой ширины — как от мороженого эскимо. Половина палочек в нашем пучке белого цвета, а другая половина — черного цвета. Будем раскладывать палочки в различных сочетаниях по семь штук в ряд. У нас будут получаться ряды палочек типа БББЧЧБЧ, ББЧЧББЧ, ББЧББЧЧ и тому подобное — все равной ширины в семь палочек (буква Б означает палочку белого цвета, а буква Ч — черного). Условимся, что первое названное сочетание из семи палочек будет означать у нас цифру 0, второе — цифру 1 и т. д.
Вот так и получается штрих-код. Только, конечно, используются не деревянные палочки, а тонкие черные и белые полоски одной и той же ширины (черная полоска называется штрихом, а белая — пробелом), которые изображаются вперемежку по семь полосок в ряд, причем так плотно, что границы между полосками одного цвета не видны. И мы видим изображение черных и белых полос различной ширины, составленных из одного, двух, трех или четырех таких штрихов или пробелов. Ширина самой тонкой полоски-«палочки» (черной или белой), из которой складываются более широкие полосы, называется модулем кода. А ширина каждой видимой нами черной или белой полосы, таким образом, всегда кратна модулю кода. Для нас очень важно, что, согласно ГОСТу на код EAN-13, ширина кодового изображения любой из десяти цифр (0, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9), в том числе и цифры 6, должна обязательно быть равна семи модулям — семи самым тонким «палочкам». Такой вид кода называется в теории информации «равномерным семиэлементным кодом» — потому что каждой цифре соответствует кодовое изображение одинаковой ширины, равной семи. (Бывают еще и неравномерные коды.) Устройство считывания штрих-кода (бар-сканер) воспринимает штриховое изображение как одну из десяти цифр тогда и только тогда, когда ширина изображения равна ровно семи модулям-«палочкам». Запомним это.
Еще стандарт говорит нам, что одна и та же цифра может быть изображена в трех разных видах — так решили разработчики кода. К примеру, та же цифра 6, согласно стандарту, может в разных случаях изображаться и как БЧБЧЧЧЧ, и как ББББЧБЧ, и как ЧБЧББББ — и во всех трех случаях бар-сканер прочтет, распознает и передаст ее в компьютер как цифру 6. Здесь, как и выше, Б означает белую полоску (пробел) шириной один модуль, а Ч — черную полоску (штрих) также шириной один модуль. (Отметим, что последние два кода цифры 6, если их изобразить штрихами и пробелами, как раз и содержат два тонких штриха, разделенных узким пробелом. Более того, никакая другая цифра кода EAN-13 не имеет в своем изображении такого сочетания. Но далее мы покажем, что для бар-сканера двойные тонкие штрихи в начале, в середине и в конце кода — это не цифра 6.)
Точно так же и любая из десяти цифр, согласно ГОСТу, может изображаться тремя разными способами. Таким образом, ГОСТ устанавливает три различных вида начертания штриховых изображений для каждой из десяти цифр, и наборы этих трех начертаний названы наборами A, B и C. Штриховые изображения цифр в увеличенном виде для всех трех наборов приводятся в прилагаемой здесь таблице, взятой из ГОСТа.
ГОСТ определяет, в каком случае применяется то или иное изображение. Конкретно: штрих-код должен состоять из двенадцати явных цифр — двенадцати штриховых изображений (каждое шириной семь модулей), первые шесть из которых (левая половина кода) кодируются изображениями из наборов A и B, а следующие шесть (правая половина) — изображениями из набора C. (Неявным образом кодируется и тринадцатая цифра, которую мы видим слева и над которой нет штрихового начертания. Но, прошу поверить, тринадцатая цифра не имеет отношения к нашему вопросу. ГОСТ подробно разъясняет, как кодируется тринадцатая цифра.)
2. Чтобы бар-сканер мог отделить первую половину от второй, а также определить, где начинается штрих-код, а где он заканчивается, и применяются вспомогательные штриховые изображения, которые мы видим в начале, в середине и в конце штрих-кода как два узких длинных штриха. Однако может ли сканер воспринимать и передавать их в компьютер как цифру 6? Нет, не может. И вот почему.
3. Как неоднократно подчеркивалось выше, чтобы сканер прочитал штриховое изображение как цифру, необходимо, чтобы изображение имело длину ровно семь модулей — ни больше и ни меньше. Однако крайние символы (называемые в ГОСТе «типовой знак-ограничитель»), согласно ГОСТу, имеют штриховое изображение ЧБЧ (см. нижнюю часть таблицы) и, следовательно, имеют ширину три модуля (три «палочки»), а «центральный знак-ограничитель» имеет штриховое изображение БЧБЧБ и, следовательно, ширину пять модулей, а никак не семь. И уже по одной только этой причине знаки-ограничители никак не могут восприниматься сканером и передаваться в машину как цифра 6.
Человек может позволять себе зрительные ассоциации, сравнивая два внешне похожих предмета. Так, можно говорить о внешнем сходстве, например, кролика и кошки и т. п. Однако компьютер лишен фантазии. Если ширина штрихового изображения не равна ровно семи модулям, он не примет это изображение как цифру. Компьютер, если он исправен, никогда не воспримет ЧБЧ (крайний знак-ограничитель) или БЧБЧБ (средний знак-ограничитель) ни как ББББЧБЧ (изображение цифры 6 в наборе знаков B, см. таблицу), ни как ЧБЧББББ (изображение цифры 6 в наборе знаков C).
Как пишут в школьных учебниках, «что и требовалось доказать».
Код UPC, имеющий похожую структуру, по той же причине не содержит числа 666.

При исследовании вопроса использовалась следующая литература:
1. ГОСТ Р 51 201−98. Автоматическая идентификация. Штриховое кодирование. Требования к символике ЕАN/UPC". Госстандарт России. М., 1998.
2. Максимовский А. Штриховое кодирование товаров. М., 1996.
3. Федько В. П. Упаковка и маркировка. Учебно-практическое пособие. М., 1998.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru