Русская линия
Профиль, журнал09.04.2002 

С царем в голове
В недрах президентской администрации среди последовательных путинцев пока совсем тихо обсуждается идея: Владимира Путина — в императоры!

Канонизация последнего русского императора Николая Второго совпала по времени с началом необычного для новейшей российской истории процесса — фактического встраивания Русской православной церкви в вертикаль государственной власти. Именно Романовы три столетия были символом близости светских и духовных правителей в царской России.
Корреспондент «Профиля» побывал в Ипатьевском монастыре в Костроме, где 14 марта 1613 года и началась династия — был призван на царство 16-летний Михаил Романов.

Великая княжна Ольга Романова незадолго до смерти переписала в свою тетрадь:
Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
(…)И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов.
Жить мученикам оставалось два с половиной месяца… И почти 80 лет потребовалось для того, чтобы народ созрел для публичного покаяния, а церковь — для прославления царской семьи в лике святых.
И все-таки не случайно августовская канонизация совпала по времени с заметным укреплением влияния РПЦ — не только духовного, но и политического. Именно Романовы долгое время были символом близости церкви и государства, которая с таким усердием воссоздается в наши дни.

«Колыбель Романовых»

Так по сей день называют Ипатьевский монастырь, где в 1613 году было объявлено об избрании Михаила Романова на царствование.
Из истории Ипатьевского монастыря
В 1330 году влиятельный вельможа Золотой Орды татарский мурза Чет ехал в Россию — на службу к великому князю Иоанну Калите. Монастырская летопись гласит, что по пути из Орды в Москву Чет остановился близ нынешней Костромы и был потрясен красотой местности, рассеченной реками Костромой и Волгой и сплошь покрытой дубовыми рощами. Чет устроил привал, во сне ему явилась Пресвятая Богородица. В память о чудесном видении Чет, принявший христианство под именем Захария, основал на этом месте монастырскую обитель. Потомками Чета являются знаменитые дворянские роды Сабуровых, Пешковых, Шеиных, Вельяминовых, Годуновых.
Перед тем как объявить Романовых царской династией, Ипатьевская обитель напутствовала нижегородское ополчение Минина и Пожарского, выступившее против Лжедмитрия в феврале 1612 года. Чуть позже был избран законный царь — 16-летний Михаил Романов.
Это близ Ипатьевского монастыря произошла история, которая легла в основу многочисленных литературных произведений и театральных постановок об Иване Сусанине. Легенда гласит, что русская монархия была спасена его храбростью и самопожертвованием. Сразу после избрания Михаила царем поляки попытались захватить его в плен. Но, вызвавшись проводить польских лазутчиков через глухие костромские леса, Сусанин заманил их в непроходимую чащу и обрек на смерть от голода и холода.
Впоследствии Романовы ввели традицию — чествовать при дворе людей, которые когда-либо спасли жизнь русским государям.

Сегодня в Костроме процветает туристический бизнес. На территории Ипатьевского монастыря полно иностранцев, с интересом рассматривающих соборы и палаты бояр Романовых, скупающих сувениры «а-ля рюс». Многие курят в пределах церковной ограды, что, мягко говоря, не принято. Собственно монастырю принадлежат пока только небольшой братский корпус и колокольня. Собор, Романовские палаты, помещения, где выставлены иконы и утварь эпохи Михаила Романова, — в ведении музея.
Нас встретил моложавый энергичный священник — архимандрит Павел. Наместник Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря приехал в Кострому из Петербурга четыре года назад. Архиепископ Костромской и Галичский Александр лично попросил его об этом, заметив, что «объект непростой». Прежний настоятель, не выдержав бесконечных войн с администрацией музея, попросил освободить его от обязанностей.
— А я вот уже четвертый год веду битву, — рассказывает отец Павел, демонстрируя приказ администрации музея, регламентирующий жизнь монастыря.- Дело в том, что существует договор между музеем и монашеской общиной Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря о совместном использовании территории монастырского двора и зданий. Документ подписан представителями Костромской епархии РПЦ и администрации Костромской области, утвержден Святейшим Патриархом Московским и Всея Руси Алексием Вторым, а также министром культуры РФ. Однако со стороны дирекции музея предпринимаются попытки поставить монахов под полный контроль. Нам велено подавать на пост милиции списки лиц, проживающих в обители, с указанием паспортных данных, обязательно согласовывать списки с директором музея. Мне также приказано письменно предупреждать администрацию музея и постовых милиционеров о всех церковных службах с указанием дат, времени их начала и окончания. И самое главное — от нас требуют не ходить по территории после восьми вечера, в то время как есть ряд всенощных служб, которые заканчиваются заполночь!
— Что же вы намерены делать?
— Обратился к прокурору Костромской области с просьбой осуществить надзор за соблюдением дирекцией музея соглашений с монашеской общиной и рассмотреть правомерность действий сотрудников милиции. Ответ пока не пришел. Путину вот письмо всей братией написали.
Отец Павел ведет нас в палаты бояр Романовых, где организована фотовыставка, посвященная канонизации царя. Среди множества фотографий императора и его семьи есть одна любопытная. Государь в военной форме, с трубкой.
— Это было одним из камней преткновения в вопросе канонизации, — поясняет отец Павел.- Многие священнослужители задавались вопросом: а может ли святой в земной жизни быть курящим? Но ведь император был не монахом, а мирянином. Главное — что государь пострадал за веру и Отечество, — расставляет точки над «i» отец Павел.
В Троицком соборе для нас поют солисты духовного хора «Глория».
— Только не аплодируйте, — просит руководитель, — если нравится — пожертвуйте на нужды хора.
С высоты колокольни Ипатьевский монастырь — как с птичьего полета. Рядом плещется река Кострома, видны пристань и вереница туристических автобусов у ворот монастыря. Здесь же развернута торговля продукцией народных умельцев. Шум, гам, торг, «менялы в храме».
— Помещений не хватает, — продолжает отец Павел.- Проживают у нас десять человек, еще двенадцать ютятся на квартирах, в гостиницах. А работы здесь полно, и люди нужны. Мечтаем, чтобы нам отдали и другие монастырские помещения. Ипатьевский монастырь входит в первую десятку монастырей России федерального значения.

Заколдованный круг

Кстати, о значении. Известно, что, начавшись в Ипатьевском монастыре, история династии Романовых, закончилась в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. В разное время уральская Голгофа привлекала к себе внимание многих исследователей. Некоторые из них пришли к выводу о том, что название Ипатьевскому дому было дано сознательно.
Особняк построили в 70-х годах XIX века. До Ипатьева у него было два владельца. Первый из них — статский советник Иван Иванович Редикорцев. В справочнике, изданном в Екатеринбурге в 1889 году, он значится владельцем усадьбы («каменный двухэтажный дом, службы и баня»). Следующим хозяином был некий купец Шаравьев.
Из протокола допроса Николая Ипатьева следует, что здание он купил в 1918 году. Многих удивило приобретение весьма дорогого дома (6000 рублей), одного из лучших в городе, в очень неспокойное время. По словам Ипатьева, в доме он фактически не жил, в апреле 1918 года получив уведомление о том, что помещение временно реквизируется и поступает в распоряжение Советов.
Словно приобретение было сделано только для того, чтобы дать особняку имя Ипатьевского. С Ипатьева Романовы начали, Ипатьевым закончили. Впоследствии это дало повод говорить о том, что в Екатеринбурге произошло ритуальное убийство. Особенно версия популярна в околоцерковных кругах — здесь, как правило, весьма почтительно относятся к Романовым. Почти три столетия династия фактически представляла интересы церкви.

Служебный роман

Призванный на царство в годы польской интервенции 16 летний Михаил Романов был слаб здоровьем. Поэтому важнейшие государственные вопросы решали за него мать инокиня Марфа, родственники бояре Салтыковы и ставший в 1619 году патриархом отец Филарет Романов, получивший наравне с царем-сыном титул «великого государя».
Все прошения, челобитные подавались на два имени — царю и патриарху. Иностранные послы представлялись им обоим, а если патриарх и принимал их отдельно, то по полному царскому обряду. Филарет и внешне был похож на боярина, а не на священника. Мантия его напоминала дорогую шубу, борода и усы были ровно подстрижены.
Точку, а точнее, восклицательный знак в затяжном романе государства и церкви поставил Петр Первый, автор реформы, в результате которой в России было упразднено патриаршество. Формально церковь стала управляться Святейшим Правительствующим Синодом. Однако изданный в 1832 году «Основной Закон», что-то вроде нынешней конституции, определял абсолютную духовную власть императора: «Император, яко христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в церкви святого благочиния».
А в актах о наследии императорского престола после 1797 года (при императоре Павле I) государь стал открыто именоваться «главою Церкви».

Россия молодая

«Русское государство и Русская православная церковь родились практически одновременно, и Церковь, по сути дела, стала строителем Русского государства», — заявил в недавнем интервью «Профилю» наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон, которого принято считать духовником президента России Владимира Путина.
Действительно, около пятидесяти князей или княгинь, в разное время принимавших участие в управлении государством, канонизированы к общему и местному почитанию Русской православной церковью. Отечество в житиях княгини Ольги и князя Владимира Крестителя, Андрея Боголюбского и Александра Невского, других святых выступает предметом нежной и религиозной любви, порой принимая форму гимна русской земле:
«О светлая и пресветлая Русская земля и преукрашенная многими реками и разноличными птицами и зверями и всяческою различною тварию, потешая Бог человека и сотворил вся его ради на потеху и на потребу различных искушений человеческого ради естества, и потом подарова Господь православною верою, святым крещением, наполнив ю великими грады и домы церковными и насеяв ю боголюбивыми книгами; показуя им путь спасения».
В стольных городах, в притворах соборов народ благоговейно чтил гробницы князей, в которых видел защитников от врагов, к которым обращался в случае военной угрозы. Напоминанием о заслугах святых стоят древние храмы, многие из которых признаны шедеврами архитектуры (чего стоит одна церковь Покрова на Нерли близ Владимира, построенная Андреем Боголюбским в память об убитом сыне).

Святая Русь и православное царство

Впрочем, многие считают, что романтический период отношений государства и церкви закончился в середине XVI века. Известный исследователь древнерусской святости Георгий Федотов пишет, что 1547 год — год венчания на царство Ивана Грозного — в духовной жизни России разделяет две эпохи: «Святую Русь от православного царства».
В это время в церковной среде происходит победа направления, которое проповедовали «осифляне» (в честь преподобного Иосифа Волоцкого, которого впоследствии особенно чтили в московской небесной иерархии), над «заволжскими нестяжателями» (последователи Нила Сорского).
Духовная жизнь «заволжцев» протекает в духовном отрешении и «умной» молитве — «осифляне» любят обрядовое благочестие и устав. «Заволжцы» предпочитают трудовую бедность имениям и даже милостыне, «осифляне» ищут богатства ради социально организованной благотворительности. «Заволжцы» питаются духовными токами православного Востока, «осифляне» проявляют яркий религиозный национализм. Одни исходят из любви, другие — из страха Божия. Наконец, первые дорожат независимостью от светской власти, последние работают над укреплением самодержавия.
В 1503 году на Соборе в Москве Нил Сорский выступил за то, чтобы «у монастырей сел не было, а жили бы черньцы по пустыням, а кормились бы рукоделием». Церковное землевладение отстояли во многом благодаря энергии Иосифа Волоцкого.
К 50-м годам XVI века относится разгром заволжских скитов. Осифлянство торжествует полную победу в русской церкви, оказывая услуги русской государственности. «Ныне уже ясно, — пишет Федотов, — что основной путь московского благочестия прямо вел к старообрядчеству».
Общественная жизнь тяжелеет. Если для Грозного самое ревностное обрядовое благочестие совместимо с утонченной жестокостью (опричнина задумана как монашеский орден), то и вообще на Руси жестокость, разврат и чувственность легко уживаются с обрядовой строгостью. «Ноль святости в последнюю четвертьXVII века — юность Петра — говорит об омертвении русской жизни, душа которой отлетела» — таков, возможно, слишком строгий вывод Федотова.
Как бы то ни было, но на Всероссийском Поместном соборе 1918 года, разрешенном советской властью в расчете на лояльность, несколько крайне консервативных епископов заявили: «Довольно нам союза с государством. Хрустели наши кости от крепких объятий покровителя-государства, теперь хрустят от гонителей-большевиков. Нет, не надо нам карет и почета, будем ходить пешком и будем свободными, как сектанты, опираясь на верный нам народ».
Впрочем, «хождения пешком» было уже недостаточно — в качестве жертвоприношения потребовались жизни.

«Без Бога нация — толпа»

Итак, Романовы не первые и не последние встраивали церковь в пирамиду государственной власти. Строительство это часто способствовало укреплению государственности, воодушевляло на подвиги «За веру и Отечество».
С другой стороны, много раз искушение властью оказывалось не по силам и духовным лидерам. Обласканные при дворе, они не могли возражать светским властям в переломные моменты истории. Нация лишалась своей совести. Можно себе представить, куда вели обольщенные «святые отцы» и свою паству.
Сегодня церковь снова уповает на милость властей — видимо, это естественно после столь долгого периода гонений. Только восстановление святынь требует значительных ресурсов — человеческих и финансовых. Естественно при этом, что власть ожидает взаимности, она готова принять церковь в свои крепкие объятия, не разделяя Богово и кесарево. Это дело пастырей — отличить Бога от Мамонны, не променять любовь к ближнему на любовь к начальнику.
Без Бога нация — толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, жестока…

Все это мы уже проходили, и священнослужители не всегда при этом подвергалась гонениям. Потому что это только Церковь святая, а люди в ней земные.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru