Русская линия
Аргументы и факты Д. Макаров05.04.2002 

Наложница ваххабитов

Круглое милое лицо полудевочки-полуженщины. Ямочки на щеках, волосы тщательно спрятаны под тяжелым платком. Наверное, так ходили когда-то ее бабушка, мать, а может, и она сама, все свои девятнадцать лет прожившая в маленьком сибирском городке.
При рождении ее назвали Татьяной, но на многие месяцы это имя было у нее отнято. Захватившие Татьяну чеченские террористы «подарили» ее своему муфтию Абдель Азизу Мухаммеду Абдель Ваххабу, который представлялся ей под именем шейха Мансура. Те, кто читал отрывки из его дневника, напечатанные в «АиФ» N 38, может быть, помнят, что одну из своих рабынь он называл Айшой…
…Этот кошмар преследует ее постоянно — из ночи в ночь. Снится склонившееся над ней лицо с оскаленным ртом, налитые кровью глаза и косматая борода, больно колющая ей лицо. А еще запах: звериный запах изо рта. Смесь чеснока, табака и гнили полуобвалившихся зубов. Она чувствовала его во сне так, как будто этот сотни раз проклятый ею человек снова был рядом с ней. Память — страшная штука.
А ведь жизнь начиналась так прекрасно. В 1995 г. она окончила школу и пошла работать в ясли, нянечкой, хотя все вокруг советовали учиться дальше. Не захотела. Мечтала о нормальном женском счастье. Чтоб муж любимый рядом был, чтобы детей было трое, а то и четверо. Потому-то и в няньки пошла. И вроде вот оно, счастье. Когда ей было восемнадцать, подруга Лена познакомила ее с Анатолием. Тогда ему было 22 года, он казался взрослым, надежным, как отец, которого Таня не помнила, но всегда стремилась найти кого-то, кто стал бы ей мужем и отцом одновременно.
И Анатолий на первый взгляд очень подходил на эту роль: высок, широк в плечах… Они сняли квартиру и стали жить вместе, как муж и жена. «Поначалу я не знала, откуда у него столько денег. Он мог вдруг остановиться посреди улицы, схватить первую попавшуюся машину и потащить меня в ресторан, назаказать всего с три короба и наслаждаться моим удивлением и испугом». Немного времени спустя Таня узнала, что Анатолий торгует наркотиками, в основном героином, который покупал оптом у заезжих афганцев и чеченцев.
5 ноября 1998 г. Анатолия задержали работники отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков на квартире женщины, занимавшейся скупкой краденого. При нем были найдены наркотики. Находясь в изоляторе временного содержания, Анатолий увидел знакомого чеченца. Тот дал ему телефон человека по имени Руслан, который мог помочь выехать в Чечню и спрятаться там от милиции.
Татьяна: «Недели через две после ареста Толя пришел ко мне и сказал, что сбежал из изолятора и что нужно срочно съезжать с квартиры. Мы взяли вещи и сутки жили в подсобке магазина «Алтай» у наркомана Сергея. В какой-то момент, когда Сергей был «под кайфом», Анатолий украл у него паспорт, и с этим паспортом мы поехали в аэропорт, где взяли билеты до Махачкалы. О том, что мы летим в Чечню, я узнала уже в самолете.

Плен

23 ноября 1998 г. они прилетели в Махачкалу, взяли такси и доехали до селения на границе с Чечней. Там пересели в машину таксиста-чеченца и поехали дальше до селения Гехчи, где проживали жена и родители Руслана. Дома Руслан сказал, что Татьяна и Анатолий могут пожить у него немного, пока Анатолию не сделают новый паспорт. Сам Руслан через пару дней снова уехал в Махачкалу. Анатолий тоже часто отлучался то в Грозный, то в Урус-Мартан к знакомым Руслана.
Татьяна: «2 декабря 1998 г. Анатолий вернулся где-то около двух часов дня и сразу лег спать. Сказал, что устал. Около пяти вечера, когда Анатолий еще спал, ко мне в комнату зашел человек в маске и камуфляже, взял меня за руку и заставил выйти во двор. Там я увидела много людей в масках и с автоматами и стала кричать и вырываться. Силой меня втолкнули в джип красного цвета марки „Патрол“. Потом вывели еще сонного Анатолия и тоже посадили в машину».
…Их привезли в Урус-Мартан и разместили в доме родителей полевого командира Халеда Ахмадова — одного из братьев Ахмадовых, захвативших в период между войнами десятки заложников, — и закрыли в комнате, где кроме Татьяны и Анатолия находились еще восемь человек: четыре иностранца и четыре дагестанца. Одним из дагестанцев был академик Чагучиев. Он вместе с сыном Раулем и братом Абдурахманом приехали искать своего родственника, пропавшего в Чечне, и сами стали заложниками. Четвертого дагестанца звали Шах.
Татьяна: «Халед Ахмадов заставлял одного из них, который немного объяснялся по-русски, говорить, что он приехал в Чечню по заданию одной из иностранных спецслужб для сбора информации, и записывал эти «показания» на видеокамеру. За то, что он коверкал слова и запинался, охранники его нещадно били. Сразу по приезде в Урус-Мартан Халед стал допрашивать и Толю. Требовал сказать, на кого он работает, и говорил, что Толя работает на ФСБ. И сколько бы Толя ни говорил, что мы скрываемся от милиции, Халед не верил.
Через два дня Толю увезли, и больше я его не видела. На следующий день Халед пришел ко мне и сказал, что отрезал ему голову. А еще сказал, что убил бы и меня, но убивать женщин Коран не позволяет…
Еще через неделю иностранцев тоже увезли. На следующий день после того, как их забрали, Халед зашел к нам в комнату и сказал, что со своими братьями убил их в лесу, так как у него с ними возникли большие проблемы. От дагестанцев я узнала, что казнь иностранцев братья сняли на видеокамеру и запись просматривали в соседней комнате.

Шейх Мансур

Через несколько дней после всех этих страшных событий пленников перевели в подвал нового дома Халеда. Татьяна: «Кроме меня там находились еще двое осетин, а также чеченец и украинец. Разговаривать нам строго запрещали. В январе Халед Ахмадов страшно избил меня и потом изнасиловал. Его лицо снится мне теперь каждую ночь. А дальше так и пошло. Приходили полевой командир Апти Обетаев и его друг Рамадан, фамилии не знаю, и тоже поочередно насиловали. Чтобы не сойти с ума, я про каждого из них старалась думать, что это мой муж, Толя.
Кажется, это было 23 февраля. Меня вывели из подвала и привели наверх, в комнату, где кроме Халеда было еще три незнакомых мне человека. Халед сказал, что решил сделать мне подарок. Теперь моим хозяином будет шейх Мансур, и он указал мне на худощавого человека. В тот же день меня перевезли к нему на квартиру в центре Урус-Мартана.
На следующий день я решила бежать: вылезла из окна на лоджию, но, услышав стук в дверь, вернулась обратно в комнату. Охранник Мансура заподозрил, что я собралась бежать, и сказал об этом хозяину. Тот жестоко избил меня и заставил написать данные о моих близких родственниках: как их зовут, где живут. Я спросила Мансура, зачем ему это нужно. Он ответил, что, если я убегу, он будет знать, где меня искать: „Если ты еще раз попытаешься бежать, я отдам тебя на растерзание боевикам“.
Мансур и сам постоянно избивал меня, заставлял стоять на одной ноге с поднятыми руками возле стены по три часа. Если я опускала ногу, тут же получала удар по спине. Мансур говорил мне, что ненавидит русских и приехал сюда бороться с ними. „Я воевал против русских в Афганистане, а теперь воюю против них здесь“. На его правой руке я видела рану от пули, но получил ли он ранение в Афганистане или где-то в другом месте, не знаю.
Примерно через месяц после того как он взял меня, шейх Мансур привез меня в деревню Ермоловка, где жил Арби Бараев с боевиками. У него дома часто можно было видеть Хаттаба, Басаева, Халеда Ахмадова, Обетаева и других полевых командиров.
Шейх Мансур читал боевикам Коран и считался их духовным наставником. Вообще среди них было гораздо больше арабов, турок, таджиков, узбеков, чем чеченцев.
Скоро мой араб решил жениться, и для начала ему нужно было как-то избавиться от меня. Однажды он сказал, что подарит меня как рабыню-пленницу кому-нибудь из боевиков. Я стала плакать и просить, чтобы он меня отпустил. После долгих уговоров Мансур согласился. Все-таки он неплохо ко мне относился.
31 мая 1999 г. я запомню на всю жизнь. В тот день Мансур купил мне билет на автобус до Нальчика. Прощаясь, сказал, что скоро начнется новая война. В Нальчике я пересела на автобус до Новороссийска и приехала к своей бабушке Насте. От нее позвонила маме и через несколько дней была уже дома. Оглядываясь назад, сама себе удивляюсь, какая же я была дура: бросить маму и дом и лететь неведомо куда. Врач постоянно пичкает меня какими-то лекарствами, и днем они действуют. Но по ночам мне снится один и тот же сон: налитые кровью глаза Ахмадова, его жесткая борода, касающаяся моего лица, и тошнотворный запах изо рта, от которого никуда не деться».


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru