Русская линия
Одна Родина Сергей Сыроватский20.11.2009 

Деятельность Православной Церкви в школе и армии в свете исторической ретроспективы

Когда народ теряет высший смысл своего существования, когда с утратой многовековых традиций истории и культуры происходит разрушение целостного восприятия мира, его поражает смута. Именно так, ввиду своей сложности и противоречивости, можно охарактеризовать духовное состояние современного гражданского общества в Украине. Воистину наступили времена, предсказанные Апостолом, «когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху, и от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2 Тим., 4:3−4). Кто должен помочь человеку избрать себе соответствующее место в жизни, как государственной власти организовать эффективную и целенаправленную работу своих структур, каковы цели и задачи развития всего общества — ясного и вразумительного ответа на эти вопросы cегодня не может дать никто.

Определенную стратегию жизни в данной ситуации призваны разработать общественные науки, однако научные светила, как и все общество, также разделились: одни истово открещиваются от прежнего служения марксизму-ленинизму, другие старательно взялись за внедрение зарубежных концепций и понятий в общественное сознание, третьи лихорадочно ищут «суперновые» идеи, которые в одночасье должны изменить мир.

Немалые надежды возлагаются на религию, но и здесь конкретных результатов ожидать не приходится, поскольку в условиях существования более 70 официально зарегистрированных в Украине религиозных организаций, признав их равенство перед законом и равноценность для общества, государство не может отдать приоритет ни одной из них. Однако исторический опыт нашего народа, который охватывает Киевскую Русь, литовско-польское государство, Московское Царство, Российскую Империю и Советский Союз, свидетельствует о том, что дальнейшая судьба украинского народа и государства может иметь перспективу исключительно на духовной основе канонического Православия. Во-первых, православное церковное благовестие не знает границ. В нем нет места фальшивой национальной спеси и отрицанию самоценности национальной принадлежности. Православная Церковь открыта любому, приемлющему ее святыни и нравственные устои. Поэтому православный человек никогда не станет объектом политических интриг, направленных на разжигание национальной розни и вражды. Во-вторых, Церковь — это соборная совесть народа, воспитывающая в нем лучшие человеческие качества, обличающая грехопадение и восполняющая утраченное. В-третьих, Православная Церковь была и остается символом православной государственности. Не насилуя совесть народа, не создавая рабства, но способствуя духовному возрастанию и самосовершенствованию, церковная идея была положена в основу о православном государстве, смысл которой состоит в сознании ответственности отдельной личности за нравственное здоровье общества и крепость государства. В-четвертых, в настоящее время Православная Церковь способна сыграть важную роль в духовном сплочении всех здоровых сил общества в борьбе за подлинную независимость и процветание Украины.

При этом особо следует отметить, что Православие — религия личного спасения, а не программа идеального социально-политического обустройства, хотя безусловно, что усвоение обществом принципов христианской морали, вне всякого сомнения, способно коренным образом оздоровить нашу жизнь. В этом смысле следует рассмотреть вопрос о роли Церкви в таких важнейших учреждениях государства, как ШКОЛА и АРМИЯ.

Их плачевное состояние в нынешние времена порождено многими причинами, но главной остается идеологический вакуум, образовавшийся после распада Советского Союза. Поворот идеологического корпуса украинского общества на сто восемьдесят градусов оставил в зависшем состоянии миллионы людей, которые видели в нем осуществление своих надежд и чаяний. Кроме того, повышенная концентрация общественного внимания на черных пятнах нашей истории приводит в недоумение тех, кто видел и пережил в прошлом немало хорошего, и сравнения этого прошлого с настоящим оказываются отнюдь не в пользу дня сегодняшнего. И наконец, несмотря на провозглашенный плюрализм, преимущество в средствах массовой информации получили сторонники так называемой «национальной идеи», одержимые духом мстительности и злобы, а потому неспособные к беспристрастному критическому анализу истории и современности.

Ныне, с оглядкой на дореволюционное прошлое, наблюдаются попытки ввести элементы религии в государственную идеологию, использовав авторитет Церкви для укрепления государственной власти. При этом упускается из виду тот факт, что Православная Церковь до революции, и никакая другая, не только устанавливала мировоззренческие пределы, но и воздействовала на само мировоззрение. Как гласит Статья 62 главы седьмой «О вере» раздела первого «Основных государственных законов „Полного свода законов Российской Империи“, „первенствующая и господствующая в Российской Империи вера есть Христианская Православная Кафолическая Восточного исповедания“, а в соответствии со Статьей 63, „Император, Престолом Всероссийским обладающий, не может исповедовать никакой иной веры, кроме Православной“. В то же время российское законодательство отличалось веротерпимостью. Согласно 44 статьи Основных законов „все не принадлежавшие к господствующей Церкви подданные Российского государства, природные и в подданство принятые, также иностранцы, состоявшие на Российской службе или временно в России пребывающие — пользовались каждый повсеместносвободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной“. В 45 Статье Основных законов говорилось, что „свобода веры присвояется не только христианам иностранных исповеданий, но и Евреям, Магометанам и язычникам: да все народы, в России пребывающие, славят Бога Всемогущего разными языки по закону и вероисповеданию праотцев своих, благословляя царствование Российских монархов и моля Творца вселенной о умножении благоденствия и укреплении силы Империи“. Для осуществления на практике этих постановлений были изданы уставы духовных дел иностранных исповеданий, во введении к которым указывалось, что духовные дела христиан „иностранных исповеданий“ и иноверцев ведаются их духовными управлениями, верховной властью к тому предназначенными, которые во исполнении своих дел и должностей, поступают по правилам и уставам своей веры» (Осн.зак.-Т.Х1.- Ч.1.- Ст.3). Однако только одна Православная Церковь имела право убеждать не принадлежавших к ней подданных к принятию ее учения, отнюдь, однако, не прибегая при этом к принудительным средствам и угрозам. В случае нарушения этого положения какими-либо конфессиями епархиальному начальству предписывалось входить в сношения с гражданскими властями, которые должны были принять против нарушителей предусмотренные законом административные, а в ряде случаев и уголовные меры (См. Полн.собр.зак. Росс.имп.- Т. Х1У.- Разд.1.- Ст. 65, 70). Кроме того, полиции вменялось в обязанность наблюдать, чтобы во все «воскресные или торжественные дни, а также в храмовые праздники в городах и селениях, прежде окончания в приходской церкви литургии, не были начинаемы: игрища, музыка, пляски, пение песен по домам и по улицам, театральные представления и всякие иные общенародные забавы и увеселения, а торговые лавки (исключая тех, в коих продаются съестные припасы и корм для скота) и питейные дома не были открываемые». Местная полицейская власть была обязана также наблюдать и за сохранением благочиния во время церковных торжеств, крестных ходов, водосвятия и т. п.

Празднование 1000-летия Крещения Руси открыло новую страницу современной действительности — в советской школе впервые появился православный священник. При Киевской духовной семинарии Украинской Православный Церкви были открыты курсы катехизаторов для учителей средних школ, которые готовились преподавать Закон Божий по месту своей основной работы.

В настоящее время в условиях существования раскольных группировок Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата и Украинской Автокефальной Православной Церкви, Церкви греко-католической, многочисленных протестантских деноминаций и нетрадиционных религиозных культов школа может стать ареной межконфессионального противостояния и борьбы за детские души. С другой стороны, как отмечают христиане многих вероисповеданий, оккультизм, теософия и откровенный сатанизм пышно произрастают в учебных программах, методических пособиях и учебниках. Примером может служить новая программа по зарубежной литературе Ю.И. и Л.В. Ковбасенко, включающая в себя произведения Шарля Бодлера, в стихах которого сплошная непристойность и богохульство: «Падаль», «Пляска смерти», «Бочка ненависти», «Литании сатане» — таковы лишь названия его некоторых стихов. Об Альбере Камю в программе 11-го класса говорится: «…ідея абсурдності та незбагненності життя як одна з стрижневих ідей екзистенціалізму в романі «Чума», а в учебнике о нем читаем: «На думку Камю, міф про Сізіфа є символом людського життя». О Франце Кафке учебник для 11-го класса сообщает: «Тривожна, насичена страхом атмосфера його творів чинить на читача психологічний тиск, вражає, запам’ятовується… Зло у Кафки — космічна, надмірна, несоціальна сила. Сприйняття життя у Кафки безпросвітне. Життя — кошмар. Кафка — модерніст, використовує складну символіку, фантастику». Под видом якобы нейтральных факультативных курсов под названием «Основы религиоведения», «История религии» или «Религиозное искусство» извращается история Православной Церкви в угоду католицизму и униатству. Чего стоит, например, введение в средних школах Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областей регионального курса под названием «Христианская этика», который якобы призван формировать у учащихся «общечеловеческие моральные ценности». Несмотря на то, что этот курс не является теологическим, между слушателями постоянно возникают проблемы и конфликты на конфессиональном уровне, поскольку учителя-униаты, несмотря на то что в аудитории присутствуют представители различных вероисповеданий, навязывают им свое вероучение, принуждают детей к общей молитве, игнорируя канонические правила иных религиозных конфессий. Следовательно, утверждение о том, что якобы нововведенные предметы помогут разобраться в собственной истории и культуре, является фикцией. Налицо прямое нарушение ст. 35 Конституции Украины, когда под видом свободы мировоззрения и вероисповедания идет фактическая переориентация верующих на католицизм.

Таким образом, если в данный момент заниматься искусственным внедрением в школу предмета основ вероучения любой из имеющихся в Украине религиозных конфессий с оглядкой на склонности учащихся и их родителей, то ни на что другое не хватит не только учебного, но и астрономического времени. С другой стороны, введение в школу религиоведческих предметов бессмысленно, поскольку в лучшем случае, ориентируя учащихся на равноценность всех религий, они не утверждают по сути дела ни одной, а в худшем — являются проводниками религиозной политики, направленной на создание в Украине единой Поместной Церкви, которая «растворит» каноническую Украинскую Православную Церковь в конгломерате самосвятов-раскольников. В нее под видом «национальной церкви» войдут и греко-католики, через которых каноническое Православие в Украине будет подчинено Ватикану.

Следовательно, светская школа в Украине не готова к введению предметов по вероучению различных религий, а политизация общества и неопределенность государственной власти в своих религиозных ориентациях способны принести школе больше вреда, нежели пользы. Предпочтительным выглядит организация при церковных приходах воскресных школ для детей и взрослых, которые в данных условиях являются наиболее предпочтительной формой удовлетворения духовных запросов верующих граждан Украины.

Заметное место в церковной периодике нынче занимает проблема взаимоотношений Церкви и армии. Похоже, Церковь, стремясь взять реванш за семидесятилетнее отстранение от государственной и общественной жизни в советские времена, открыла для себя широкое поле миссионерской и воспитательной деятельности. Открываются домовые церкви в структурах армии, национальной гвардии, внутренних войск и милиции, священник теперь является частым гостем на официальных воинских мероприятиях, выступает с лекциями и проводит беседы с военнослужащими на темы морали, нравственности и воинского долга. При этом за образец берется дореволюционная царская армия, в которой Православная Церковь имела свои официальные структуры.

Безусловно, нравственно-психологический климат старой русской армии выгодно отличался от современного. При всех имевшихся тогда в армейской среде недостатках Церковь культивировала у воинов чувство долга, сострадания к слабому и незлобивость. Чего стоит, например, обращение к воинам митрополита Серафима (Чичагова) по поводу принятия воинской присяги: «Возлюбленные братья, господь избрал Вас для служения в рядах христолюбивого воинства, и ныне настало время принести вам присягу на верность Царю и Отечеству. Каждый христианин знает и понимает, что произношение клятвы есть великое и важное дело, а также, что присяга есть клятва Именем Божьим, перед Его Святым Крестом и Святым Евангелием в удостоверение даваемого обещания служить верою и правдою, не жалея себя, для пользы Помазанника Божия — Русского царя и Родины». Оно свидетельствует о том, что тогда важнейший акт воинской службы не носил исключительно формальный характер. На память приходит яркий эпизод повести А. Куприна «Поединок», написанной в 1905 году, когда русская армия предавалась беспримерному в истории шельмованию и поношению со стороны «прогрессивной» общественности: «Гайнан был родом черемис, а по религии — идолопоклонник… А принимал он присягу действительно оригинально. В то время, как формулу присяги читал православным — священник, католикам — ксендз, евреям — раввин, протестантам, за неимением пастора, — штабс-капинан Диц, а магометанам — поручик Бек-Агамалов, — с Гайнаном была совсем особая история. Полковой адъютант поднес поочередно ему и двум его землякам и единоверцам по куску хлеба с солью на острие шашки, и те, не касаясь хлеба руками, взяли его ртом и тут же съели. Символический смысл этого обряда был, кажется таков: вот я съел хлеб и соль на службе у нового хозяина — пусть меня покарает железо, если я буду неверен».

Приведенный эпизод демонстрирует, какое огромное значение имело в царской армии принятие присяги и насколько уважались инославные вероисповедания при том, что Православная Церковь являлась государственной. Способны ли в настоящее время Вооруженные Силы Украины обеспечить этот важнейший акт воинской службы в соответствии с разнообразными духовными ориентациями воинов, среди которых также имеется немалое число неверующих, участие священнослужителя любой из конфессий под разными аббревиатурами (УПЦ, УАПЦ, УПЦ КП, УГКЦ или УКЦ) или это не более чем один из декоративных элементов торжественной церемонии? Кроме того, будет ли молодой воин — вчерашний школьник — должным образом воспринимать принятие воинской присяги, призывая в свидетели самого Господа, если преданый Православной Церковью анафеме за нарушение ее гетман Иван Мазепа почитается как национальный герой, а имена истинных украинских патриотов тех лет, таких как Семен Палий, Василий Кочубей и Иван Искра, сохранивших верность и преданность воинскому долгу, преданы забвению?

Знакомство с жизнедеятельностью выдающихся полководцев прошлого невольно наводит на мысль о том, что имеется прямая зависимость между их верой и деяниями на военном поприще. И действительно, православная вера формировала нравственные идеалы и наложила свой отпечаток на характер многих видных военных деятелей. Таким было уважаемое в народе во все времена имя Александра Васильевича Суворова. Секрет его выдающихся успехов заключался в том, что по мере своих сил он познавал Бога, покорял ему свою волю и сердце, исполнял христианские заповеди и с любовью внимал духовным пастырям, укреплявшим его в вере и нравственности. Он всегда стремился творить добро и избегать зла. Неоценимое значение для воинов всех поколений имеют его очерки под названием «Наука побеждать», где теория военного искусства в сочетании с глубокой верой в Бога приведена к доступным и легко воспринимаемым образам.

Отдавая дань великому полководцу, в 1943 году для подготовки юношей в Вооруженных Силах СССР были открыты специализированные средние военно-учебные заведения — Суворовские училища. Казалось бы, с крушением эпохи государственного атеизма в этих учебных заведениях станут культивироваться и не используемые ранее формы и методы воспитания военной молодежи, основанные на православной духовности, которой так много внимания уделял великий полководец. Но на Украине рассудили иначе — имя Суворова сочли недостойным памяти потомков, и Киевское суворовское училище было переименовано на безликий Киевский военный лицей, без прошлого, без традиций, с неясными перспективами, в то время, когда именно сейчас людям, особенно военным, так необходимы духовно-нравственные ориентиры.

Итак, в центре проблем деятельности Церкви в школе и армии, как и во времена князя Владимира, стоит вопрос выбора руководством Украины приоритетов в государственной церковной политике. На этом пути у государственной власти будет соблазн сформировать свою «Поместную церковь» как инструмент духовно-политического воздействия, объединив при этом каноническую УПЦ с раскольными группировками УАПЦ и преданой анафеме УПЦ КП, а также Греко-католической церковью, посредством которой «Поместная церковь» будет фактически подчинена Ватикану.

Промежуточным вариантом является объединение всех «украинских церквей» на основе переподчинения канонической УПЦ Константинопольскому Патриархату и принятие им в свою юрисдикцию УПЦ КП и УАПЦ. При этом Священноначалие выше обозначенных Церквей, чтобы не потерять благоволения властей, пойдет на уступки, упуская из виду, что, став под «опеку» государства, будет лишено не только права творческой инициативы в духовных делах, но и свободы проповеди, свободы внешней и внутренней жизни своей Церкви. Как и в Синодальный период истории Православной Церкви, между пастырями и паствой станет стеной государственная бюрократия. Именно тогда в школах будет введено преподавание Закона Божьего, а в Вооруженных Силах должность военного капеллана в офицерском чине, на которого будут возложены обязанности, кроме богослужения, осуществлять контроль за морально-политическим состоянием личного состава, чего в настоящее время так недальновидно желают многие священнослужители УПЦ, УАПЦ и УПЦ КП.

В настоящее время в Украине деятельность Церкви в школе и в армии должна носить добровольный самодеятельный характер, по инициативе, исходящей непосредственно от верующих, которые определились в своих духовных приоритетах. Представители же государственной власти могут способствовать им, если эта деятельность не наносит вреда государственным интересам и личным интересам граждан. В свою очередь Церковь, если она действительно претендует на право быть богоустановленным сообществом людей, своей проповеднической, миссионерской и богослужебной деятельностью должна быть свободной как от политических пристрастий, так и от ненужной «опеки» государственной власти. Только тогда, когда их жизненные цели сольются в стремлении к Царству Небесному, мы достигнем идеального жизнеустройства — симфонии Церкви и Государства.

http://odnarodyna.ru/articles/14/940.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru