Русская линия
Татьянин день Владимир Воропаев22.10.2009 

«Гоголю можно все, и проповедовать тоже». Часть 2

Часть 1

Кто, как не председатель Гоголевской комиссии РАН, профессор МГУ Владимир Алексеевич Воропаев, может рассказать, действительно ли «все мы вышли из „Шинели“ Гоголя», куда пропала голова Гоголя в 1931 году, и почему подросткам полезно читать гоголевские размышления о Литургии.

Писатель должен учить, если он писатель

— Получается, что наши писатели взяли на себя это бремя — всех учить — вот и научили…

— Вы знаете, в общем, смотря кто будет учить. Когда Гоголя упрекали в учительстве, он отвечал, что пока не монах, а писатель. А писатель должен учить — учить понимать жизнь. Назначение искусства — служить незримой ступенью к христианству. По Гоголю, литература должна выполнять ту же задачу, что и сочинения духовных писателей, — просвещать душу, вести ее к совершенству. И в этом для него — единственное оправдание искусства.

— Но здесь может возникнуть проблема: наши представления о пути к совершенству несколько разнятся…

— У Гоголя правильные критерии совершенства, духовные. Он говорил, что если кто-нибудь только помыслит о том, чтобы сделаться лучшим, то он уже непременно потом встретится со Христом, увидевши ясно как день, что без Христа нельзя сделаться лучшим. В издательстве Сретенского монастыря, в серии «Письма о духовной жизни» вышел сборник писем Гоголя, в которых заключен богатейший церковно-аскетический опыт писателя. По словам С.Т. Аксакова, Гоголь выражается совершенно в своих письмах, в этом отношении они гораздо важнее его печатных сочинений. Это первый светский автор, удостоившийся чести напечататься в этой серии, кстати, очень популярной среди читателей. Такие творцы, как Гоголь, по своему значению в истории слова подобны Святым Отцам в Православии. Так что в учительстве Гоголя, мне кажется, нет ничего душевредного, соблазнительного. Писатель должен учить, если он писатель. Зачем еще нужна литература, если она не научает, не развивает человека…

— Ну, одно дело развивать, а другое — быть учителем жизни. Даже будучи христианами, все мы имеем чем-то различающиеся точки зрения на какие-то предметы.

— На самые главные предметы мы имеем общую точку зрения, да единомыслием исповемы.

— Но если мы все имеем одинаковые представления, тогда зачем нужен писатель как учитель?

— Не одинаковые представления — у нас есть критерии добра и зла, правды и лжи. И Гоголь, и Достоевский, и все русские писатели понимали это прекрасно. «Если Бога нет, то всё позволено» — очень точная и справедливая формула Достоевского. Всё позволено — кредо многих современных писателей. Иногда думают, что Гоголь учительствовал только в своей публицистике, в духовной прозе. Это не так. А «Мёртвые души»? Разве это не учительная литература? Многие не понимают, кто такие мёртвые души. Это мы с вами мёртвые души. Гоголь в своей предсмертной записке раскрыл сокровенный смысл названия своей поэмы: «Будьте не мёртвые, а живые души. Нет другой двери, кроме указанной Иисусом Христом…». Герои Гоголя мертвы духовно, потому что живут без Бога. Это про нас всех сказано… А «Ревизор"… «Страшен тот ревизор, который ждет нас у дверей гроба», — говорил Гоголь. Вот смысл знаменитой комедии.

Мертвые души, женские образы и размышления о Литургии

— Как Вам видится, почему Гоголь не смог написать второй том «Мёртвых душ»? Может быть, потому что ему не удалось создать положительный образ?

— Положительный образ — где его взять-то? Нет в природе положительного человека. Человек грешен, он греховное существо. Гоголь обличал не человека, а грех в человеке. Русская пословица назидает: «С грехом борись, а с грешником мирись». Вот Гоголь и боролся с грехом…

— Считалось также, что у Гоголя нет положительных женских образов, что он боялся женщин и потому никогда не был женат…

— У Гоголя вообще нет положительных образов. Героические есть. Например, Тарас Бульба. Да и может ли писатель создать положительный образ? Очень сомнительно.

— Но есть же в литературе после Гоголя положительные образы, скажем, князя Андрея Болконского, Наташи Ростовой…

— Условно положительные, конечно. Как говорит один из героев Гоголя: «Все бабы на базаре в Киеве — ведьмы». У Гоголя немножко народное отношение к этому. Он не боялся женщин, как иногда думают. У него были очень интересные и дружеские отношения, и в переписке он состоял со многими замечательными женщинами своего времени, с Александрой Осиповной Смирновой, например. Он себя осознавал в роли ее наставника, многие говорили, что он был влюблён. Но, думаю, это неправда — здесь были другие отношения. И с графиней Анной Михайловной Виельгорской, которую он учил быть русской. Ведь это были люди аристократического круга, в них было мало русского. Гоголь это понимал и по мере своих сил старался воздействовать на них. Так что Гоголь не боялся женщин. Он очень заботился о матери и сёстрах.

— Таким образом, можно сказать, что нет какой-то отдельной проблемы положительных женских образов?

— Да. Хотя Гоголь пытался создать во втором томе «Мёртвых душ» положительный образ Улиньки (Ульяны), невесты одного из героев, Тентетникова. Многие считают, что это искусственный образ, хотя из того, что дошло до нас, на мой взгляд, образ получился удачным. Положительный образ вообще трудно создать, тем более женский.

— А о чем же он намеревался написать второй том?..

— Герои второго тома — это не добродетельные герои. Как говорил Гоголь, они должны были быть значительнее героев первого тома. Чичиков должен был в конце концов осознать ложность своего пути. Прийти к пониманию евангельской истины, что нет пользы человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит.

— Почему же тогда второй том не получился?

— Потому что цели, которые Гоголь поставил перед собой как писатель, выходили за рамки художественной литературы. Не случайно одним из последних его произведений стали «Размышления о Божественной Литургии». Гоголь говорил, что в «Мёртвых душах» он хотел показать читателю путь ко Христу, чтобы он был ясен для всех. Этот путь давно всем указан. И Гоголь писал, что для того, кто хочет идти вперёд и становиться лучше, необходимо как можно чаще посещать Божественную Литургию. Она нечувствительно строит и создаёт человека. И это единственный путь.

Ничего лучше нельзя сделать писателю, как дать вот такое лирическое толкование, объяснение, подобное гоголевским «Размышлениям…». На мой взгляд, это один из лучших образцов русской духовной прозы, недооценённый до сих пор. Но мысль в этой книге та же самая, что и в «Мёртвых душах».

— Но в наше время есть иные толкования Литургии, более профессиональные, что ли…

— Толкования есть, конечно, и другие, и профессиональнее, как Вы говорите. Но нет такого, как у Гоголя, художественного, проникнутого «лирическим взглядом на предмет» (как говорили оптинские иноки, первые слушатели этого сочинения). Не случайно книга Гоголя была любимой у наших царственных страстотерпцев. Уже в заточении, в Тобольске, императрица Александра Феодоровна вместе с царевичем Алексием читали именно ее. Для детского и юношеского возраста это лучшая книга.

Голова Гоголя

— Большой вопрос — загадка смерти Гоголя, а также перезахоронения его останков в 1931 году. История прямо-таки мистическая…

— В этой истории очень много путаного, неясного. Как известно, очевидцы, участники перезахоронения, дают совершенно разные свидетельства. Говорят, что до позднего вечера не могли принять никакого решения, и только когда совсем стемнело, получили разрешение вышестоящих органов перевезти то, что нашли после вскрытия могилы, на Новодевичье кладбище. Но что они перевозили, неизвестно до сих пор. Есть версия, что могилу вообще не нашли, и до сих пор неясно, что же захоронено на Новодевичьем кладбище. Да не стоит в этом и разбираться, лучше поставить крест на могиле Гоголя. Это надо сделать бесспорно. На месте прежнего захоронения в Свято-Даниловом монастыре тоже стоит поставить какой-либо памятный знак или крест. Я думаю, проблемы-то здесь особенно нет. А выяснить сейчас всё с достоверностью вряд ли возможно. Существуют разные, исключающие друг друга, версии этой истории.

— Вы считаете, весь этот интерес к смерти Гоголя стал несколько нездоровым?

— Конечно. Но сам Гоголь дал повод для этого, когда в своём завещании, опубликованном в книге «Выбранные места из переписки с друзьями», просил тела его не погребать до тех пор, пока не появятся явные признаки разложения". Он писал это во время болезни, как бы предчувствуя смерть. И всё же Гоголь действительно умер. Его осматривали лучшие врачи, они не могли сделать такой грубой ошибки.

Есть и духовное объяснение: после церковного отпевания душа уже не может вернуться в тело, это невозможно по духовным причинам. Для некоторых людей это не является аргументом, им можно привести материалистические доказательства. Скульптор Рамазанов, который снимал посмертную маску, вынужден был проделать эту процедуру дважды, при этом была даже повреждена кожа носа, видны были признаки разложения.

Ещё, если помните, в 70-х годах была поэма Андрея Вознесенского «Похороны Гоголя Николая Васильевича», где автор в поэтических красках описал это событие, что тоже придало некий стимул и импульс разного рода слухам и разговорам.

— Была ещё легенда, что голова Гоголя при вскрытии могилы отсутствовала. Вспоминается знаменитый булгаковский сюжет с головой Берлиоза…

— Да, он безусловно связан. Слухи в Москве ходили очень упорные, и Булгаков, конечно, о них знал. У меня нет сомнения, что этот эпизод имеет прямую связь с разговорами о голове Гоголя, но как было на самом деле, повторяю, установить сейчас практически невозможно. Самое полное исследование, где эти события освещены, — книга Петра Паламарчука «Ключ к Гоголю», переизданная, кстати, в нынешнем году.

— Есть такое выражение «все мы вышли из „Шинели“ Гоголя». А почему именно из «Шинели» Гоголя, а не из «Онегина» Пушкина, или из чего-то ещё?

— Это гуманистический пафос, внимание к обыкновенному человеку, которое столь явно проявилось в повести Гоголя. Конечно, гуманистический пафос не исчерпывает гоголевской повести, в ней заложена и очень глубокая христианская мысль. Но главное, после Гоголя нельзя было писать так, как будто Гоголя не было.

— Но ведь гуманистический пафос был и до того. Почему именно из «Шинели» и именно из Гоголя?

— У Гоголя действительно есть такие произведения, которые имеют особое значение для истории литературы. Вы помните андреевский памятник, который сейчас стоит во дворе дома, где умер Гоголь и где сейчас создан музей? Когда в 1909-м году этот памятник открывали, то говорили, что скульптор отразил в нём два произведения Гоголя — «Нос» и «Шинель». Само название — «Шинель» — звучит как выстрел, без него невозможно представить нашу литературу. Едва ли не впервые в качестве названия использована вещь. Мне кажется, что это правильная мысль — о том, что русская литература, пусть не вся, вышла из «Шинели». Из «Мёртвых душ» мало кто вышел, да и произведение незавершённое…

— То есть главное — внимание Гоголя к «маленькому» человеку?

— Он раскрывал проблемы этих людей. Ведь в «Шинели» ощутимы традиции святоотеческой литературы. Гоголь очень хорошо знал агиографическую, житийную литературу, этот пласт очень заметен в его творчестве. Существует целая литература по агиографической традиции в «Шинели». Никакое произведение Гоголя не сводимо к однозначному смыслу.

— А что Вы подразумеваете под гуманистическим пафосом?

— Внимание к человеку. Ведь любой гоголевский герой написан про нас. Для многих из нас вещь становится самым главным в жизни. Как писал один из критиков, современник Гоголя: «В образе Акакия Акакиевича поэт начертал последнюю грань обмеленья Божьего создания до той степени, что вещь, и вещь самая ничтожная, становится для человека источником беспредельной радости и уничтожающего горя, до того, что шинель делается трагическим fatum в жизни существа, со­здан­ного по образу и подобию Вечного…».

— В школе нас учили, что Гоголь — зачинатель натуральной школы. А как сейчас считают литературоведы?

— При жизни Гоголя ценили прежде всего как юмориста и сатирика. Многое в его творчестве стало понятно позднее. И сейчас любое литературное направление или течение может по праву видеть в нём своего предтечу. И конечно, Гоголь стал отцом так называемой натуральной школы. Появился целый ряд писателей, которые стали подражателями Гоголя. Они описывали действительность с натуры, как она есть, хотя и без гениальности Гоголя, у которого в такого рода описании была бездна духовного смысла. Гоголь действительно породил эту школу, и целый период в литературе справедливо называют гоголевским. Повторяю, после Гоголя нельзя было писать так, как будто Гоголя не было.

— Сейчас у нас идет год Гоголя. Какие-то из мероприятий кажутся Вам удавшимися?

— Конечно. Прежде всего, впервые в России появился музей Гоголя. Как ни странно, до сих пор у нас не было ни одного музея Гоголя. Это полноценный музей, в котором сейчас образован культурно-просветительский центр, в доме, где жил и умер Гоголь, на Никитском бульваре.

— Он уже работает?

— Да. Сейчас он уже открыт, можно прийти, посмотреть. Музей пока находится в стадии становления, меняются экспозиции, что-то дорабатывается, но с конца апреля он открыт для посетителей. Кроме того, прошла юбилейная конференция, посвящённая 200-летию со дня рождения Гоголя, которую проводил Московский университет, наш филологический факультет, совместно с открывшимся музеем и с Гоголевской комиссией при Научном совете «История мировой культуры» РАН. На форум съехались ученые со всего мира, около 70-ти участников из 30-ти стран. Это было центральное событие празднования юбилейных торжеств. На конференции была презентация целого ряда гоголевских изданий. Так что гоголеведение развивается.

Любовь Макарова

http://www.taday.ru/text/225 558.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru