Русская линия
Православие.Ru Галина Козловская11.09.2009 

Не стучите молотком по пианино
Беседа с профессором психиатрии Г. В. Козловской

Переходный возраст всегда был не из легких. Но в последнее время его трудности заметно усугубились. Нередко приходится видеть и слышать такое, что просто диву даешься. Не знаешь, как это понимать, как реагировать. Лично для меня многое прояснилось только после беседы с известным детским психиатром, доктором медицинских наук, профессором Галиной Вячеславовной Козловской, заведующей отделом НИИ охраны психического здоровья РАМН.

— Галина Вячеславовна, как бы вы охарактеризовали подростковый возраст?

— О подростковом возрасте говорят много, но, по сути, мы про него мало что знаем. Это, конечно, замечательный период жизни, когда ребенок превращается в юношу или в девушку. Детская несостоятельность, несерьезность, беспомощность начинают проходить; появляется ощущение, что ты уже многое можешь сам. Но еще сохраняются детская непосредственность, мечтательность, чистота помыслов и целей. Такое удивительное сочетание детскости и взрослости не присуще никакому другому возрасту. Это период влюбленности, романтических грез, поэтического восприятия жизни. Период, когда мальчики и девочки начинают задумываться над тем, что они собой представляют и как их воспринимают окружающие. Особенно сверстники противоположного пола. Для подростков характерны, с одной стороны, смущение, повышенная стеснительность, с другой стороны, переоценка себя, бунтарство, импульсивность, жажда подвигов. В душе подростка могут уживаться самые противоречивые чувства, порывы, желания. Как в котле, бурлят эмоции, перевариваются самые разные впечатления, взгляды.

В переходном возрасте уже нередко бывают видны предпосылки будущей профессиональной деятельности, проявляются какие-то особые способности и таланты, открываются возможности достижения успехов в спорте, в различных видах творчества. Часто встает вопрос и о начале трудовой деятельности.

Как видим, этот период очень важен в становлении личности человека. И он же одновременно очень труден и уязвим. В этот период происходит большая перестройка обмена веществ, по-другому начинает работать эндокринная и другие системы организма. В том числе и нервно-психическая сфера. Не всегда они находятся в балансе друг с другом, очень легко возникает диссоциация, разбалансировка тех или иных систем и органов. Все старые узкие места, все болезненные состояния снова дают о себе знать. Причем аукаются не только различные физические недомогания: перенесенные в детстве болезни, травмы головы и тому подобное. В подростковом возрасте ярко проявляются последствия неверно прожитых первых лет жизни, неправильно сформировавшихся детско-родительских отношений, педагогической запущенности, недостатка ласки и внимания со стороны родителей. Все эти факторы, к сожалению, дестабилизируют состояние ребенка, вызывают у него социальную и психическую декомпенсацию.

Особенно уязвим подростковый период в плане психического здоровья, в плане становления личности. Будущий личностный каркас в этом возрасте еще очень гибок, его легко можно исказить, и тогда психические особенности ребенка превратятся в серьезную патологию, которая может зафиксироваться и стать ядром личности. Короче говоря, это возраст хрупкий, требующий к себе особого отношения и внимания не только со стороны родителей, но и со стороны общества.

— Сейчас очень много говорят о конфликте поколений, который сильно обостряется в подростковый период. Как вы думаете, он неизбежен?

— Прежде чем ответить на этот вопрос, давайте проясним некоторые позиции. В подростковый период у детей возникает ощущение некоей самостоятельности. Кстати сказать, первый пубертатный криз приходится, как ни удивительно, на трехлетний возраст, когда малыш отделяет себя от мира родителей, обрывает симбиотическую связь с ними и пытается быть самим собой. Этот криз называется пубертатным потому, что у трехлеток тоже происходит эндокринная перестройка и перестройка всего организма в целом. Ну, а в подростковом возрасте стремление к самостоятельности проявляется еще сильнее, чем во время первого пубертатного криза. Но надо учитывать, что по своим возможностям подросток не больше, а меньше способен к проявлению самостоятельности, нежели трехлетний малыш.

— Как странно! Почему?

— Потому что малыш чувствует свою беспомощность и, несмотря на тягу к самостоятельности, все-таки слушается взрослых. Он вполне управляем. Подросток же часто уверен в своей взрослости, да и физически бывает достаточно развит, и на него повлиять, что-то ему запретить, от чего-то удержать гораздо труднее. Особенно когда родители не имеют авторитета. Даже когда у родителей есть авторитет, то в этот период он начинает шататься, потому что подросток пересматривает свое отношение к взрослым. У него возникает уже обоснованная опытом возможность критической оценки. Стремление к эмансипации, к освобождению от опеки старших порождает определенное напряжение в отношениях родителей и детей. Однако сейчас этот конфликт носит во многом надуманный, утрированный характер.
— Я бы сказала, он усиленно стимулируется.

— Да. Обществу внушается, что конфликт этот должен быть в обязательном порядке, что подросток имеет право и чуть ли не обязан критически оценивать все окружающее. Хотя на самом деле это далеко не так, поскольку при всем стремлении к эмансипации у подростка еще нет достаточных знаний и жизненного опыта для того, чтобы принимать серьезные самостоятельные решения и тем более критически подходить к близким. Даже к тем, которые ниже его по образовательному или интеллектуальному уровню. Он, к примеру, учится в хорошей гимназии, знает физику, анатомию, биологию, историю. А его родители люди простые, и многие вещи для них «темный лес». Но ведь это именно они создали ему условия для того, чтобы он мог получить элитарное образование! Да и не только они, а и предыдущие поколения взрослых, которые добыли необходимые знания, переработали их в учебный материал и преподнесли его юному умнику на тарелочке с голубой каемочкой. И гонор, самомнение, ощущение, что у подростка есть право критически пересматривать свое отношение к родственникам, реально ни на чем не основаны, кроме инфантильного представления об устройстве мира.

Здесь поневоле вспоминаются традиционные культуры с их многовековым опытом взаимодействия поколений. Младшим всегда внушалось уважение к старшим. А какое трепетное отношение к матери культивировалось у самых разных народов! И не было никакого конфликта отцов и детей. Наоборот, дети стремились перенять опыт отцов, потому что без этого успешное вхождение во взрослый мир было невозможно.

— Но может ли сейчас, в современных условиях, проходить гладко подростковый период?

— Может. Для этого родители должны проявлять, с одной стороны, заботу и внимание, а с другой — требовательность. Тогда этот сложный период в становлении личности человека пройдет без потерь, достаточно гармонично. В противном случае подростка впоследствии постигнет глубокое разочарование. Разорвать связи легко. Возомнить о себе, что ты все можешь, тоже несложно. Но жизнь потом показывает, что тебе еще надо очень много узнать и долго трудиться, прежде чем ты добьешься какого-то ощутимого успеха. И приходится с сожалением констатировать, что современный культ свободомыслия и вседозволенности очень способствует ухудшению детско-родительских отношений в подростковый период. Причем в последние годы молодежная масс-культура, под влияние которой сильнее всего попадают именно подростки, становится все более патологичной.

— Что вы имеете в виду?

— Возьмем хотя бы современную моду. Спущенные брюки, голая поясница, невероятно огромные ботинки — все это напоминает изображения из комиксов, карикатуру на бедных детей из английского работного дома или на французских гаврошей, живущих под мостом и одетых с чужого плеча. Подобные одеяния не только не подчеркивают красоту юных форм, но и нарочито уродуют фигуру, делают молодых людей нелепыми, одноликими.

Современная мода ярко свидетельствует о том, что у создающих ее кутюрье искажено или даже извращено эстетическое чувство. Им нравится безобразное. Но они же не просто сами забавляются, они влияют на огромные массы молодых людей! У ребят, которые хотят модно одеваться и перенимают вкусы законодателей мод, тоже искажается эстетическое чувство. Они с удовольствием появляются на людях в таком нелепом виде, считая, что это выглядит красиво.

— Вы хотите сказать, что современная мода способствует развитию неадекватности?

— Конечно. Портится не только вкус. Искажается восприятие реальности. Когда человек уродует себя, не понимая этого, он проявляет неадекватность. Кроме того, сейчас в моде неряшливость, неопрятность: нечесаные волосы, джинсы с прорехами… А ведь неряшливость тоже свидетельствует о психическом неблагополучии. Чтобы не быть голословной, я хочу зачитать небольшой отрывок из учебника по психиатрии. Здесь перечисляются симптомы психической болезни, которая начинается в подростковом возрасте. Еще раз подчеркну, что подростковый возраст часто выявляет скрытое предрасположение к болезни, в том числе к психической. В частности, именно в этом возрасте может вдруг начаться развитие шизофрении. Или возникает так называемое гебефренное, или гебоидное, состояние, характерное для психопатической структуры личности. Проявляется оно «в стремлении к вседозволенности, в желании совершать что-то недозволенное, поскольку граница между добром и злом, дозволенным и недозволенным стирается. Больным присущ чрезмерный критицизм, повышенная оппозиционность к общепринятым взглядам, эгоцентризм, который постепенно приводит к утрате чувства жалости, сострадания. Присуща раздражительность по любому поводу и утрата интереса к полезной деятельности. Например, к помощи родителям, а затем и к учебе». В дальнейшем может развиваться асоциальное поведение, группирование с такими же нездоровыми, девиантными подростками. Характерны для таких больных и специфические игры, увлечения разными неприятными объектами. Например, им часто нравятся пауки, гусеницы, змеи. Все то, что у здоровых людей никакого восторга не вызывает.

— Значит, пропаганда всяких там «человеков-пауков» небезобидна?

— Пропаганда любой патологии может нанести ущерб. Особенно людям с хрупкой, неустойчивой психикой.

— Какие еще симптомы характерны для гебоидных состояний?

— Повышенный интерес к разного рода неприятным происшествиям: дорожным катастрофам, убийствам. Больные с удовольствием рассматривают соответствующие картинки, копаются в подробностях, просят повторить рассказ о происшествии еще и еще раз.

Им нравится противоречить. Для них характерны снижение брезгливости, неопрятность, желание отказываться от гигиенических процедур: мытья, умывания. Все это симптомы психического заболевания, которое, конечно, имеет еще и другие включения, такие как галлюцинации, бред и т. д. Но те симптомы, которые я назвала, на что они похожи?

— Они похожи на эталоны современной масс-культуры.

— Совершенно верно. Современная масс-культура ориентирует молодежь на шизофреноподобное поведение. А вот еще весьма любопытные сведения об увлечениях подростков, больных гебофренией. Оказывается, их очень увлекают реформы общественного устройства: реформы образования, военная реформа и прочее и прочее. Помимо этого, время от времени им присуще удивительное поведение: на фоне повышенного настроения, этакой ничем особо не мотивированной эйфории, у больных проявляются бессмысленные кривлянье, дурашливость, кувыркание, бросание вещей на пол, плоские шутки и так называемый пан-негативизм, когда больного все не устраивает, все требует пересмотра и реформирования. Такое кататоническое возбуждение характерно для гебоидной шизофрении. Кстати, кривлянье и демонстративность находят свое отражение и во внешности больных. Они нелепо, вычурно одеваются, по-клоунски красят волосы, размалевывают щеки, как-то странно украшают себя, надевают множество шумных браслетов, плетеных «фенечек». По сути, это регрессивное поведение, то есть поведение более примитивных народов, которые украшают себя, продевая кольца в нос, втыкая серьги в область бровей и подбородка, обтачивают или специально чернят зубы. Все это напоминает формы культуры, свойственные отсталым, диким племенам. А поскольку при душевных заболеваниях происходит психический регресс, то больные вдруг начинают вести себя так, будто они выросли не в московской квартире, а где-нибудь в дебрях Амазонки.

— Сейчас масс-культура вообще активно пропагандирует дикарство и язычество.

— Да, поэтому, увидев такого «дикаря» на городской улице, сразу не поймешь: он психически болен или просто пытается следовать моде. Конечно, нельзя говорить, что все подростки, перенимающие ценности масс-культуры, психически больны. Но ведь душевное заболевание может развиваться постепенно. Оно вовсе не обязательно бывает неким врожденным изъяном, этаким клеймом на лбу. К сожалению, психические болезни часто бывают приобретаемыми формами поведения. У человека возникает психический сдвиг вследствие неправильного воспитания, жизни в ненормальных условиях и усвоения отклоняющихся, вычурных моделей поведения. Некоторые американские и французские специалисты — психиатры и психологи — вообще считают душевные заболевания особой формой бытия, а не каким-то биологическим явлением, вызываемым нарушением химического состава клеток или обменных механизмов. И если подросток погружается в мир регрессивных ценностей, отбросив культуру, которую человечество вырабатывало в течение тысячелетий, если он опускается на примитивный уровень, то его поведение постепенно становится неадекватным. Живи он и вправду в первобытном племени, его дикарские реакции были бы вполне уместны и уравновешивались бы определенным кодексом поведения, принятом в том или ином племени. Но в России XXI века такая «форма бытия» резко выпадает из культурно-исторического контекста и называется душевным заболеванием. Поэтому приобщение к дикарской «форме бытия» чревато приобретением клинических симптомов. А поскольку подростковые субкультуры охватывают огромное число людей, то клиническая «форма бытия» может стать массовой. Более того, это явление может приобрести индуцированные формы!

— Что значит «индуцированные»?

— Это когда душевнобольной внушает свои болезненные идеи и фантазии окружающим, заставляя их менять свое поведение и свой образ жизни. Например, он вообразил, что летающие тарелки испускают лучи, воздействующие на проводку в его квартире или на телеантенну. И под влиянием этих лучей все якобы начинают болеть. Человек этот бывает настолько поглощен болезненными фантазиями, что вовлекает в них своих здоровых родственников. Он так влияет на них своими бредовыми высказываниями, что они начинают вырывать проводку, избавляться от электроприборов и даже могут, как душевнобольные, выбросить телевизор в окно! При этом, я подчеркиваю, родственники психически здоровы, но под влиянием эмоциональной экспрессии душевнобольного человека они впадают в нездоровое состояние.

— Попросту говоря, «сдвигаются»?

— Да. Если такое состояние больного продолжается долго, родные в конце концов утрачивают критику и тоже ведут себя неадекватно. Но если их разлучить с источником болезненного мышления, они постепенно приходят в себя. Аналогичные вещи происходят с людьми, попавшими в секту под влияние какого-нибудь гуру. Так вот, игра в эмансипацию с подрастающим поколением, «освобождение» его от традиционных норм и ценностей психически небезопасна. Выскажусь резче: общественно она опасна не менее, чем втягивание людей в деструктивные секты. А начинается все, казалось бы, с пустяков: со своеобразной, нелепо-вычурной одежды, нарушения иерархии, субординации, с разговора на «ты» с людьми, которые чуть ли не в три раза старше тебя, с кривлянья, заигрывания с молодежью, которое сплошь и рядом можно наблюдать на экранах телевизоров и печатных страницах. С употребления нецензурных выражений, пропаганды жаргонизмов, которые вдруг предлагают почему-то считать заменой нормального, классического, вполне культурного языка. Все это далеко не безопасно, поскольку расслабляет, растормаживает подкорку мозга, активизирует регрессивные слои психики. Ведь, с одной стороны, в психике любого человека есть культурные наслоения, которые делают нас более рафинированными и развитыми. А с другой, имеются и регрессивные слои, активизация которых чревата серьезными неприятностями.

И еще хочется обратить внимание на то, что хотя наши молодежные теле- и радиопрограммы, реклама да и вся индустрия развлечений в целом старательно продуцируют мало мотивированное веселье, ответного резонанса у потребителей оно, по-видимому, не вызывает.

— Почему вы так думаете?

— Потому что в подростково-молодежной среде много депрессий. Большое число подростков уходит в группировки, где прославляется смерть. Взять хотя бы готов или эмо, которые играют в самоубийство, доигрываясь подчас до весьма плачевных последствий. Один их внешний вид чего стоит: свежие, юные создания намеренно уродуют себя, стараясь походить на мертвецов! Все это глубоко патологично.

К психике надо относиться очень бережно. Мы же не стучим молотком по фортепиано, потому что понимаем: инструмент можно сломать. А ведь наша психика гораздо более тонкий инструмент, нежели фортепиано. И игра на нем подобным «молотком» деструктивной масс-культуры приведет к тому, что тончайший инструмент будет погублен. И вместо красоты, которую дает нам психика, вместо полета творческой мысли, поэзии, изобретательства, открытий, проникновения в тайны бытия, вместо любви и самопожертвования во имя ближнего мы получим безумие, уродство, жестокость, крайний эгоцентризм и эмоциональную тупость, бессмысленные кривлянья и демонстрации. Все это очень горько.

— Существует ли предрасположенность к гебофрении, и в чем она выражается?

— Конечно, к шизофрении существует определенное предрасположение, есть некие клинические признаки. Но мы сейчас говорим не о настоящей гебофрении, а о социопатии, приобретенной психической патологии, которую создает само общество. Меня, как специалиста, крайне удручает, что общество и государство, дающие «зеленый свет» масс-культуре, разрушающей психику подростков, калечат не только их собственное будущее, но и будущее всех нас. Ведь эти искаженные люди еще немного подрастут и будут управлять государством, рожать и воспитывать детей, учить, лечить, созидать. Как они смогут это делать, если будут лишены позитивной социальной установки? Да и не любят они ни общество, ни себя самих.

— Ну, уж себя-то они любят больше всех на свете. Вы же сами говорили, что они эгоцентрики.

— Дело в том, что эгоцентризм начинается с любви к себе, а заканчивается тем, что человек не любит никого, даже себя. Он сам себе становится отвратителен.

— А социопатом может стать любой человек, или кто-то более уязвим?

— Социопатом скорее станет тот, кто уязвим. Прежде всего, это дети из социально неблагополучной среды. Причем к понятию «социально неблагополучный» сейчас относят не только семьи алкоголиков или еще каких-то асоциальных типов. Социально неблагополучными могут быть очень даже преуспевающие, богатые семьи, в которых детей по-настоящему не любят, хотя материально о них прекрасно заботятся. В бродяжничество, в готы, эмо, скинхеды и прочие группировки нередко уходят дети из обеспеченных семей, в которых им старались дать хорошее, по современным меркам, образование, но лишали детства, игры, не развивали душу, не ограждали от влияния масс-культуры. Ситуацией риска, безусловно, является сексуализация детей и подростков, которая растормаживает влечения и мешает формированию гармоничной личности, поскольку при ранней сексуализации остается непройденным романтический период психического развития человека. Но сегодня многие семьи не считают заботу о детской нравственности чем-то важным и даже могут сами способствовать так называемому сексуальному просвещению, покупая соответствующие пособия и тем самым поощряя интерес детей к тому, что до поры до времени должно быть табуировано. Социопатом может стать и педагогически запущенный ребенок, и ребенок, растущий в условиях гиперопеки, когда его лишают самостоятельности, перегружают занятиями с репетиторами, кружками. Причем делают это без учета интересов ребенка, не относясь к нему как к личности, а руководствуются только какими-то своими родительскими, нередко амбициозными соображениями. Такие подростки рано или поздно пытаются вырваться на свободу и попадают в социально неблагополучную, даже порой криминальную среду, где, кстати сказать, умеют привлечь подростка к себе, обращают внимание на его положительные стороны, поощряют браваду и негативизм по отношению к близким.

— Представляют ли группу риска возбудимые дети, с элементами гиперактивности?

— В принципе да, но это не означает обреченности. При соответствующем к ним подходе дети с такими личностными акцентуациями вполне могут превратиться в хороших, достойных членов общества. Если же они попадут под влияние деструктивной масс-культуры, к которой они, надо сказать, приобщаются еще охотней других детей, если родители не предоставят им альтернативы, не сумеют перевести вектор интересов ребенка в позитивную сторону, то прогноз неблагоприятный. В этом отношении в самом благополучном положении находятся дети из верующих, по-настоящему верующих семей, где на первом месте стоит нравственность, а не просто некая обрядовость и где между членами семьи существует взаимопонимание. В таких семьях ребенок и с гиперактивностью и другими проблемами постепенно их изживает и как личность формируется вполне гармонично. Хотя при этом у него могут оставаться некие психические отклонения.

— А что вы скажете о детях истероидного склада? Ведь современная культура старательно подогревает в человеке истероидную демонстративность.

— Современная масс-культура, апеллирующая к низшим формам поведения человека, «подогревает» любую патологию. Поэтому в группу риска попадают и дети с истерическими и эпилептоидными чертами. И просто акцентуанты, у которых те или иные формы личности заострены. И шизоиды с эмоциональной тупостью, но при этом имеющие склонность к неким извращениям влечений. И инфантилы, потому что они совсем незрелые и не могут критически оценить то, что им предлагается в качестве эталона для подражания. Эта масс-культура пагубно действует на самых разных людей, просто на каждого по-своему. Тут, по-моему, даже не стоит говорить о каких-то особых зонах риска. К сожалению, она травматична для всех.

— Гебофрению когда-то называли «моральным помешательством». В этом названии отражается суть болезни. Наверное, поэтому насаждение в обществе аморальности способствует развитию у подростков отклонений поведения, напоминающих симптомы этой тяжелой болезни?

— Да, конечно. Мы уже говорили о пан-негативизме, пан-критицизме подростков в гебоидных состояниях. Дискредитация родителей и педагогов во многих СМИ еще больше усугубляет эти тенденции. А посмотрите, как упорно, год за годом предпринимаются попытки дегероизации массового сознания. Дискредитируются даже, казалось бы, безусловные эталоны героизма и самопожертвования. Не только какие-то конкретные родители, но и предыдущие поколения в целом подвергаются в глазах молодежи критике и осмеянию. И разве можно героический поступок рассматривать с точки зрения того, как этот человек когда-то одевался да как он учился или лечился?! Наоборот, если в поведении человека были какие-то недочеты, но зато в критическую минуту он оказался на высоте и совершил подвиг, это свидетельствует о его большом нравственном, духовном потенциале. И достойно глубочайшего уважения.

— А как гебоидные больные относятся к своим близким?

— Основные проявления, на фоне которых разворачиваются гебефрения и гебоидная форма шизофрении, это эмоциональное оскудение, холодность, эмоциональная тупость. А эмоциональная тупость ведет к моральной тупости. Тут и отсутствие сострадания, жалости. И грубость, хамство. Но это еще легкие проявления.

Среди симптомов гебоидной шизофрении и шизофреноподобного поведения мы видим и «желание делать назло своим близким, доставляя им боль и испытывая при этом даже некое удовольствие». Так что тут присутствуют уже не просто хамство, а жестокость и садизм. Еще одна характерная черта — попытки оговаривать близких.

Но мы, еще раз подчеркну, говорим не столько о заболевании, сколько об имитации заболевания, которое общество приобретает в результате навязывания ему новых форм поведения. Наши психиатры высказывали очень глубокую мысль: в рамках душевного заболевания нет ничего такого, что не встречалось бы в норме. Просто в рамках заболевания эти черты приобретают более выраженную, гротескную форму. И если симптомы такого заболевания, как гебофрения, пусть в виде имитации, начинают пропагандироваться в обществе, то мы имеем выраженный рост социопатии. Грубость, хамство, издевательство над близкими, глумление над сокровенными чувствами других людей (например, осквернение подростками кладбищ) — это результат эмоциональной тупости, которая является нажитой патологией и вовсе не требует помощи психиатра, потому что это болезнь социальная. И ее надо лечить изменением общественных установок. То есть лечить надо само общество. Необходимо срочно возвращать в общество понятие моральной нормы.

— И не только в общество, но и в семью. Если семья полная, то отец не должен позволять подростку оскорблять мать и бабушку.

— Отец не должен, прежде всего, оскорблять жену и тещу. А телевидение не должно показывать передачи, в которых теща изображена каким-то мерзким, подлым чучелом.

— Школа тоже не должна устраняться от воспитания. Чтобы мать могла прийти к классному руководителю или к директору и попросить повлиять на сына. А сейчас она, скорее всего, никуда не пойдет, потому что директор скажет: «Это ваши семейные проблемы, разбирайтесь сами. У меня и без того дел полно».

— Кстати сказать, в данном вопросе очень положительно влияет опыт раздельного образования. В школах, где мальчики учатся отдельно от девочек, значительно меньше подростковых проблем. Там в мальчиках стараются развить мужественность и в то же время бережное отношение к противоположному полу. Там больше строгости и взыскательности, которые необходимы подросткам. Мальчики привыкают уважительно обращаться с учительницами, и у педагогов-женщин тоже меняется отношение к мальчикам. Поскольку в мальчиках, учащихся в таких заведениях, чувствуется мужская стать, учительницы уже не решаются на них кричать, как на капризных малышей. В девочках же раскрывается женское начало, они понимают, что они нежные, слабые и одновременно очень сильные люди и могут влиять на мужскую половину не с помощью ложно понятой раскрепощенности. Раздельное воспитание — это одна из форм борьбы с психогенным влиянием современной масс-культуры. А засилье женщин в школах, наоборот, является одним из факторов риска. Мальчики очень легко усваивают феминизированный стиль поведения, и их личность претерпевает искажения. Неслучайно, наверное, в современном мире гебоидное поведение в гораздо большей степени свойственно мальчикам, нежели девочкам.

— Что посоветовать родителям, если подросток начинает себя вести таким образом, как вы описывали?

— Я бы начала с того, что они опоздали. Им надо вспомнить, что они родители и что ребенка надо любить, а не только одаривать дорогими подарками и требовать успехов в учебе. Следовало с раннего детства интересоваться тем, чем он занимается, что любит, что хочет. Следовало расширять круг его интересов, прививать любовь к высокой культуре, приобщать к духовной жизни. Надо было удерживать растущего сына или дочь от влияния тех отрицательных факторов, о которых мы говорили.

— Ну, а если «поезд уже ушел», что делать?

— Надо постараться вырвать подростка из разлагающей среды, резко поменять свой образ жизни, пересмотреть собственные установки. Может быть, куда-то уехать или отправить ребенка учиться в хорошее закрытое заведение, где серьезно занимаются воспитанием. Например, в кадетский корпус. Если есть возможность своими силами переориентировать подростка на этом этапе, предложить ему какие-то более позитивные увлечения. Конечно, имеет смысл попробовать. Но, честно говоря, это сложно. Оторвавшимся от семьи подросткам обычно уже ничего не нужно, кроме их компании и тех увлечений, которые там разделяются. Увлечений нередко странных, а порой даже неприятных и опасных.

— Может, тогда уже стоит обратиться к психиатру?

— К психиатру никто не мешает обратиться, но ведь психиатр не волшебник. Социопатия — общественное явление. Поэтому надо создавать более благоприятный общественный климат: нужно гораздо больше клубов, где подростки могли бы заниматься какими-то интересными, общественно полезными делами, нужно ориентировать их на высокие цели, а не пропагандировать безнравственность. Сейчас, например, стали говорить о том, что государству следует поощрять программы переселения на Дальний Восток, выделять деньги для освоения тамошних территорий. Конечно, подросткам еще рано об этом думать, но они могут себя готовить к участию в таких программах. Если туда ринется абы кто, гонясь только за длинным рублем, то проку будет мало. А если производить подбор кадров, настраивать подростков на то, что надо хорошо учиться, укреплять свое здоровье, заниматься спортом, и тогда они вместе со своими товарищами смогут поехать на строительство нового города, то такая цель вполне способна увлечь многие юные души.

Также необходимо поднять уважение к армии, которая в свое время неплохо дисциплинировала и воспитывала мальчиков. Особенно мальчиков из сложных семей.

— Какие меры профилактики социопатии можно посоветовать родителям?

— Это хорошие детско-родительские отношения, максимальное ограждение ребенка от влияния аморальной масс-культуры. И самое главное, надо стараться с самого раннего возраста воспитывать в ребенке четкое различение добра и зла, твердые моральные принципы. Когда у ребенка укрепится внутренний стержень, обеспечивающий устойчивость к дурному влиянию, он и сам не будет тянуться к безобразным проявлениям масс-культуры. Они ему будут противны.

Беседовала Татьяна Шишова

http://www.pravoslavie.ru/guest/31 870.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru