Русская линия
ФомаПротоиерей Александр Степанов14.06.2007 

120 лет за двенадцать дней
или большая победа маленького Оскара

Парижский литературный журнал «Лир» провел опрос среди своих читателей, попросив назвать книги, изменившие их жизнь. Интересно, что в одном ряду с Библией, «Тремя мушкетерами» и «Маленьким принцем» многие упомянули «Оскара и Розовую даму». Почему эта повесть Эрика-Эммануила Шмитта, малоизвестная российскому читателю, и спектакль, созданный на ее основе, оказывают такое сильное влияние на сердца людей? Как автору удается направлять читателя к раздумьям о жизни и смерти, болезни, вере в Бога? Предлагаем Вам попытаться разгадать этот секрет вместе с протоиереем Александром Степановым, который посмотрел спектакль «Оскар и Розовая дама» в петербургском театре имени Ленсовета.

— А не написать ли тебе Господу, Оскар?
— Ах, нет, только не вы, Розовая мама! Я думал, что хотя бы вы не лжете.
— Но я и не лгу.
— Тогда почему вы мне говорите о Боге? Меня однажды уже разыграли с Дедом Морозом. Этого достаточно!
— Оскар, Бог и Дед Мороз — совершенно разные вещи.
— Да нет, одно и то же. Задуривают мозги и все такое!
— Как ты считаешь, могу ли я, бывшая кетчистка, из ста шестидесяти пяти боев сто шестьдесят побед, из которых сорок три — нокаутом, могу ли я, Лангедокская потрошительница, хоть на секунду поверить в Деда Мороза?
— Нет.
— Так вот, в Деда Мороза я не верю, а в Бога верую.
Повесть Э.-Э. Шмитта «Оскар и Розовая дама», журнал «Театр» № 3 за 2004 г.,
перевод Ирины Мягковой.

Протоиерей Александр Степанов: Путь открытия Бога

Среди христиан немало творческих людей, которые активно ищут возможные формы выражения своей веры в пространстве искусства. Правда, большинство литературных и театральных опытов этого направления страдает ходульностью, в них непременно присутствует нравоучение, все герои делятся на правильных и неправильных. По духу такие произведения очень напоминают советские и имеют лишь формальное отношение к христианству. Сами того не осознавая, авторы создают злые пародии на православие, похожие на рассказы Зощенко о Ленине. Особенно этим отличаются детские книжки, многие из них можно как анекдоты пересказывать. Я уверен, что такие сочинения имеют обратный эффект.
Однако в последнее время стали появляться более гибкие формы. В их ряду спектакль «Оскар и Розовая дама» — большая удача. Шмитт — западный автор, но его пьеса продолжает великую традицию христианской литературы, и русской, и западной. Далеко не всех русских классиков мы назвали бы церковными людьми — к примеру, Тургенев или Чехов никак не декларировали свое православие, их творчество не вращается вокруг «церковных» тем — но их литература изнутри христианская, она светится светом Христовым, нежностью и любовью к человеку, к жизни.
«Оскар и Розовая дама» — глубоко христианское произведение как по сюжету, так и по мироощущению. Его герой, десятилетний мальчик, болен раком, дни его сочтены. Он лежит в больнице, где существует специальный институт «розовых дам» — женщин в розовых халатах, которые приходят к тяжелобольным детям, общаются с ними, поддерживают. И «Розовая дама» или «Розовая мама», как ее называет Оскар, открывает ему Бога, иное измерение жизни, которое закрыто для его родителей и, естественно, было закрыто и для самого мальчика. Как всякий ребенок, Оскар очень быстро откликается, все воспринимает, понимает, начинает жить со всей полнотой. И в течение последних 12 дней своей жизни приходит к вере в Бога.

Аскетизм постановки

Театр — условное искусство. Поэтому там какое-то время просто входишь в ситуацию, а потом забываешь, что перед тобой не ребенок, а Алиса Фрейндлих (она играет и даму, и ребенка). Алиса Бруновна — блестящая актриса, и она замечательно справилась со своей ролью. У меня как у человека, профессионально занимающегося радио, возникла даже идея сделать по этой повести радиоспектакль. Надеюсь, что со временем она реализуется, причем Оскара будет играть ребенок. Я думаю, что это вполне возможно и даже правильно, потому что если это не получится — значит, пьеса надуманная, все это придумали взрослые, а ребенок ничего этого не понимает, и думает и реагирует иначе.
Замечу, что в постановке почти нет сценических эффектов. Все просто, но сценически удачно решено. Окно, присутствующее в интерьере комнаты, в конце спектакля оказывается окном в иной мир, в который уходит мальчик. Этот момент очень интересно, уместно и красиво решен в световом плане. Аскетизм постановки не отвлекает от смысла, и он в стиле самой вещи. Христианство, на мой взгляд, не должно быть барочным — с завитушками, украшениями, с богатой сценической основой. Христианству самому по себе присущ аскетизм, и это присутствует в спектакле.

Только Богу дано право разбудить меня

Спектакль пропитан христианским пафосом, но не в смысле каких-то деклараций и призывов. Просто все его содержание раскрывает христианский пафос жизни — как победы над смертью. Ведь Оскар преодолевает приближающуюся смерть, проживая свои последние двенадцать дней совершенно иначе, на качественно ином уровне. Пьеса говорит о том, что жизнь с Богом, жизнь верующего человека позволяет в двенадцать дней вместить столько всего настоящего, сколько в обыденных обстоятельствах и за 120 лет не вместишь. А без Бога двенадцать дней так и останутся двенадцатью днями, и ты ничего не поймешь, не узнаешь, не почувствуешь.
Христианство придает жизни неизмеримую глубину, физическое время перестает играть большую роль. Ребенок умирает (а вернее сказать, переходит в иную жизнь) — и обретает способность открыть своим родителям нечто такое, чего они, прожив не один десяток лет, не понимают, не видят, не чувствуют.
В спектакле перед нами предстает путь открытия Бога. И дело не в том, что человек поверил в какие-то вещи, о которых ему рассказали, и потому стал «верующим» (иногда ведь люди так и воспринимают веру). Здесь мы видим открытие Бога как Личности, с Которой можно установить доверительные отношения. Вера как доверие Тому, Кто начинает тебе отвечать. Мальчик спрашивает что-то — и вдруг получает реальный ответ через события своей жизни, Розовую даму, других людей. В каждом письме к Богу он просит Его прийти, посетить его в мыслях. А в девятом (всего их одиннадцать) письме благодарит Бога за то, что Тот пришел, выбрав самый подходящий момент — когда у него действительно все плохо. Это случилось, когда Оскар уже был при смерти, не вставал, и повесил над своей кроватью табличку: «Только Богу дано право разбудить меня».
Самое главное, что беспокоит мальчика в начале спектакля — выздоровеет ли он. Розовая дама сказала Оскару, что в каждом письме можно попросить только о чем-нибудь одном. И первое, о чем он просит Бога — дать ему ответ, излечится ли он от своей болезни. И через события его жизни Бог открывает ему, что он скоро умрет. Парадоксально, но вместо того, чтобы впасть в отчаяние, мальчик искренне удивляется: ничего себе, как Ты силен, я не успел Тебе письмо отправить, а Ты уже ответил! И в других письмах он уже просит Бога о выздоровлении девочки Пегги Блю, в которую влюблен, просит посетить его родителей…
Почему бы им просто не сказать, что я скоро умру?

Современная культура, искусство, индустрия развлечений так захватывают человека прежде всего потому, что отвлекают его от смерти. Большинство людей не отдают себе отчет в том, что бегут от мыслей о смерти. В пьесе родители боятся говорить с Оскаром о том, что он скоро умрет. Они все время пытаются сами убежать и своего ребенка увести от мыслей о смерти. Но оказывается, что если взглянуть в глаза смерти — это не только страшно, но это еще и очень плодотворно для жизни. В этом христианский пафос: спектакль мощно утверждает жизнь, несмотря на то, что он — о смерти. Но если сказать человеку: «Иди, посмотри спектакль, там показывают, как двенадцать дней умирает больной раком десятилетний ребенок» — он наверняка ответит: «Да я никогда в жизни не пойду. Это испортит мне настроение на месяц». И только посмотрев спектакль, понимаешь: он не о смерти, а о жизни… ¦


Эрик-Эммануэль Шмитт: Я — не автор успеха

Мне кажется, драматург всегда старается «поймать» всю широту человеческой души. В своих романах я стараюсь показать путь, который может совершить человеческая душа от атеизма к вере, проходя через гностицизм. На самом деле я постарался передать все цвета радуги, которые могут быть на пути религиозного познания человека.
Мое собственное обращение к религии произошло как бы в два этапа (Э. Шмитт вырос в семье атеистов — И. Л.). В 1989 году я пошел в поход в пустыню Сахара и потерялся — провел около 30 часов без еды и питья. К счастью, в эти 30 часов была ночь, которую я провел под звездами. И именно тогда на меня снизошла милость веры. Бог в пустыне…
Когда я вернулся во Францию, то начал читать знаковые религиозные тексты самых разных религий мира, в том числе очень экзотических. И через несколько лет чтения, в конце концов, обратился к четырем книгам Евангелия. Это была вторая мистическая ночь в моей жизни, потому что я прочитал все четыре книги разом. Я был абсолютно поражен этой историей — любви и жертвы во имя любви. И с этого момента я стал просто одержим личностью Христа. Спустя несколько лет эта увлеченность превратила меня в христианина. Я не присоединился ни к одной христианской конфессии — ни к католической, ни к протестантской, ни к православной. Я общаюсь с христианами разных направлений. Я чувствую себя христианином в целом, много читаю Евангелие и размышляю о нем. Но я не участвую в религиозных действиях, потому что пока не чувствую в этом необходимости, подчеркиваю — пока…

Как надо болеть и относиться к смерти

Я, к сожалению, проводил из этого мира многих людей, которых любил. В основу «Оскара и Розовой дамы» была положена не смерть ребенка, а смерть моей жены. Мне кажется, что если в литературе нет того, что мы сами пережили, — нет и самой литературы. Я много раз перекладывал свои жизненные воспоминания, жизненные ситуации взрослого человека на плечи ребенка, который был героем моего произведения. Если бы этот переход не был возможен, то я думаю, не смог бы ничего написать. Я сам серьезно болел и тогда понял, как человек беззащитен в эти важные минуты, когда он теряет силы, когда приближается смерть. Я поправился, но почувствовал, что в моей ситуации было просто… неприлично выздоравливать. Мне было почти стыдно за это. И захотелось написать книгу, посвященную болезни, которая говорила бы о том, как надо болеть и как относиться к смерти. Я подумал, что ребенок, вероятно, будет самым показательным и самым всеобъемлющим персонажем. Я обратил внимание, что дети гораздо более открыты, они реже скрывают от себя правду, чем взрослые, им важно говорить абсолютно откровенно о своей болезни и смерти. И я написал «Оскара и Розовую даму», стараясь защититься от тяжести вопроса юмором, фантазией, выдумав легенду про двенадцать дней.
Я говорю о смерти только для того, чтобы сказать о том, как хорошо жить. Можно жить и верить, что ты абсолютно неуязвим, но, оказывается, чем меньше мы думаем о болезнях, о своей уязвимости, тем сильнее болезнь набирает обороты и тем большее место она начинает занимать в жизни. Люди, которые не хотят думать о печальных моментах жизни, оказываются неготовы к ним, когда они настают. И мне радостно, что эту книгу читают как десятилетние дети, так и пожилые люди 80−90 лет.
Я автор произведений, я — не автор успеха. А автор успеха — публика. Я стараюсь понять причину успеха «Оскара и Розовой Дамы» и всего «Цикла о незримом», и мне кажется, что она в глубоком уважении к человеку в этих текстах. Ну и, конечно, в том, что все драматические события жизни рассматриваются в них легко — с фантазией и юмором. ¦

СПРАВКА: Эрик-Эммануил Шмитт, драматург, эссеист, романист и сценарист, родился 28 марта 1960 года в Лионе, Франция. С детства готовился к карьере композитора, учился играть на фортепьяно. Закончил парижский Высший педагогический институт, защитил философскую диссертацию, посвященную Дени Дидро, преподавал философию. В 1991 году Шмитт написал первую пьесу «Валонская ночь», которая была поставлена в Шекспировском королевском театре. Вторая пьеса, «Посетитель» (1993), обеспечила ему признание критики (Мольеровская премия 1994 года в двух номинациях: «Театральное открытие» и «Лучший драматург»). Наиболее известные его пьесы: «Загадочные вариации» (лучшая пьеса 1996 года), в ней сыграл Ален Делон; «Вольнодумец» (1997, о Дени Дидро); «Фредерик, или Бульвар преступлений» (1998), который тоже получил Мольеровскую премию, а главную роль в парижском спектакле сыграл Жан-Поль Бельмондо. В 2001 году французская Академия присудила драматургу Гран-при. Кроме пьес, Шмитт пишет романы. Премию «Первый роман» получила его «Секта эгоистов» (1994 год). Но самый большой успех выпал, пожалуй, на долю «Евангелия от Пилата» (2000), над которым писатель работал 8 лет. Особое место в его творчестве занимает «Цикл о незримом», куда входят четыре текста: «Миларепа» (1997), «Господин Ибрагим и цветы Корана» (2001), «Оскар и Розовая дама» (2002) и «Дети Ноя» (2004).

Перевод Александра НЕКРАСОВА, сотрудника Французского Института в Санкт-Петербурге.
Редакция журнала «Фома» благодарит Французский Институт в Санкт-Петербурге и лично Викторию Шалину за помощь в организации интервью с Э.-Э. Шмиттом.

Автор: Ирина Левина

http://www.foma.ru/articles/990/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru