Русская линия
Труд Владимир Михеев01.10.2005 

Глобализация, но с человеческим лицом
Спор о перестройке существующего миропорядка не утихает

Что такое глобализация? Это не просто «интенсивная интеграция как рынков товаров и услуг, так и капиталов» (такое определение давал МВФ). И не только ускоренное «восприятие технологического обновления», как утверждали технократы. У нее есть и геополитический подтекст, и гуманитарное измерение. И очевидно одно, как указал еще в 1989 году Збигнев Бжезинский: началась «эпоха трансформации более существенная, чем Французская буржуазная революция или Октябрьская революция в России». По сравнению с прорабами глобализации Робеспьер и Ленин были «мягкими реформаторами"…

ЗА ЗДРАВИЕ И ЗА УПОКОЙ

Больше всего разногласий в экспертном сообществе до сих пор вызывает оценка явления: это напасть или благо? Например, профессор Сергей Сильвестров, зам. директора Института международных экономических и политических исследований РАН, убежден: этому нельзя воспрепятствовать, как нельзя перебороть «природу человека — тягу к господству». Нужно осознать, что происходит переход к новому мировому порядку. «Какой лучше — не скажу. Прежде субъектами порядка были государства, и отношения между ними не всегда были цивилизованными». Многие современные конфликты вызваны тем, что одни государства «опережают другие в навязывании своих стандартов (например, «евро-атлантических ценностей»), а другие этому противятся».

Противится этому тезису Михаил Коробейников, член Совета Федерации, отстаивающий точку зрения, что в условиях глобализации имеет место «гегемония корпоративного капитала, неподконтрольная никому, включая ООН». В итоге «финансовые и интеллектуальные ресурсы стекаются к сильнейшему», который приобретает возможность «подкупать часть национальной элиты, что размывает государственный суверенитет».

Какова цена этой глобальной перестройки, задается вопросом профессор Центра европейских и североамериканских исследований университета Гетиннген Петер Шульце. «Практически все традиционные отрасли промышленности в Европе стерты с лица земли и были вынуждены слиться с иноземными конкурентами». В начале 80-х в ФРГ насчитывался всего один миллион безработных, после объединения двух Германий их стало три с половиной, а сейчас 7−8 миллионов, что «хуже, чем в 30-е годы прошлого века, когда Гитлер, манипулируя недовольством масс, пришел к власти». Экспорт немецкой продукции растет, а емкость домашнего рынка сокращается. Ослабевает становой хребет нации — средний класс, но «если нет буржуазии, нет и демократии».

«Я выступаю за глобализацию, потому что хочу, чтобы моя страна участвовала в новом мировом разделении труда, в применении новых технологических возможностей передачи информации и инвестирования», — признается профессор Института США и Канады, доктор исторических наук Анатолий Уткин. Но оговаривается — при условии, что у России будет национальная стратегия, обеспечивающая ей конкурентоспособность.

Виктор Рязанов из Санкт-Петербургского государственного университета указывает: пять из шести миллиардов жителей планеты не выигрывают от глобализации, а толкачами процесса выступают «3000 неправительственных организаций и армия международных чиновников». С чем заочно соглашается С. Сильвестров, хотя и не видит ничего предосудительного в том, что общности людей, привязанные к одному месту жительства, по его выражению, «оказываются бессильными перед новыми международными элитами, которые я не стал бы называть «мировым правительством». Кто эти элиты? «Это те 70 тысяч транснациональных корпораций и 700 тысяч их филиалов, в которых работает не один миллион человек, причем все они живут уже по новым правилам».

ЕСТЬ ЛИ СВОБОДА МАНЕВРА У РОССИИ

Рецепты предлагаются от технократических до просто экзотических. Виктор Рязанов предлагает «ввести налог на ТНК, налог на финансовые спекуляции, а отчисления использовать как источник для экономического развития». А еще «ввести международный контроль за передвижением прибыли — чтобы не изымались средства из развивающихся государств, чтобы контролировать репатриацию прибыли, оставлять ее там, где она получена».

У сенатора Коробейникова свой, оптимистический и нетривиальный взгляд на наши шансы выживания, ведь Россия «располагает национальным богатством, превышающим мировой ВВП в 10 раз… Мы хозяева самого большого ресурсного потенциала». Посему, если глобалисты «захотят использовать наш потенциал, можем его сдать в аренду на 99 лет… в концессию — Сибирь и Дальний Восток… Собака на сене все равно сдохнет от голода… Ради вливания инвестиций и передачи передовых технологий».

Глобализация — это «Всемирные экономические Олимпийские игры», предложил Анатолий Уткин свою метафору. «Вам непременно стоит в них участвовать, если у вас в команде есть Борзов и Бубка. Ежели у вас нет хотя бы перворазрядника по шахматам, то нечего туда и соваться». До тех пор, пока у 5-миллионной Финляндии не появилась корпорация «Нокиа», в четыре раза превосходящая американского конкурента «Моторолу», она не видела для себя смысла быть вовлеченной в глобализацию.

В этом урок для России, убежден профессор Уткин. Его логика: «У нас есть конструкторские бюро Ильюшина, Миг, Сухого, другие необходимые элементы потенциально мощной авиастроительной индустрии. Но коль скоро государство не называет ключевой отрасли — высокотехнологичной и конкурентоспособной, имеющей приоритетное значение для всей национальной экономики, то значит, нет у нас готовых олимпийских чемпионов, нет сильной команды. И нет у нас пока резона излишне вскрывать свой рынок только ради членства в ВТО или принадлежности к иным международным глобализированным институтам».

«ГУМАНИТАРНОЕ УПРАВЛЕНИЕ»

Возможна ли глобализация с человеческим лицом? Если только преодолеть конфликт интересов — геополитических, экономических, этно-конфессиональных. Отсутствует и то, что профессор Уткин называет «единой системой знаков» — на языке Интернета и Голливуда общаются только 400 миллионов исконных носителей языка да еще 50 миллионов международных чиновников, притом эта доля англоговорящих с годами не увеличивается. Между тем каждый пятый (то есть китайцы) признает своим родным мандарин.

На что уповать? На деглобализацию. Так полагает известный журналист-аналитик Михаил Леонтьев: на смену имперской идеи, что существуют «иерархии цивилизаций», когда, иными словами, государства и группы стран делятся на высшие и низшие, придет осознание их равноценности. «Мир переживает системный кризис. Первая фаза — крах СССР. Следующая фаза — крах победителей, то есть Запада», — предрекает Леонтьев. Сегодняшний международный террор, по его мнению, это своеобразное выражение системного кризиса, поскольку у либеральной глобализации нет ресурсов для экономического рывка. Далее произойдет деглобализация и возникнет потребность в диалоге.

…Все эти мысли вслух были озвучены в рамках Мирового общественного форума «Диалог цивилизаций», состоявшегося в прошлом году на греческом острове Родос. Отвечая тогда на вопрос «Труда», к каким выводам удалось в итоге прийти собравшимся экспертам, Владимир Якунин, глава попечительского совета Центра национальной славы России, отметил: «Ранее под глобализацией понимали исключительно экономические процессы, теперь появилось осознание того, что это и политическое явление». Появились оценки того, что хорошо и что плохо. Хорошо само разнообразие культур, верований, философии жизни, сделал акцент В. Якунин, а плохо то, что начинается насильственное насаждение единых стандартов. Польза еще и в том, что родился термин «гуманитарное управление» глобализацией.

Действительно, беда не в самой глобализации, заметил Анатолий Уткин, особенно если идет поиск оптимальных решений в управлении экономикой, а в отсутствии у нее гуманного начала… «Природа человека восстает против теории и практики, согласно которым все, кроме чемпионов производительности, обречены на выход за круг полноценной жизни». При таком распределении ролей в мире диалога цивилизаций не будет и в помине — и в проигрыше окажутся все.

http://www.trud.ru/006_Sbt/200 510 011 830 906_.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru