Русская линия
КП-Дальний Восток Андрей Дементьев05.07.2005 

Как я лечился от алкоголизма у православных целителей

Для вхождения в образ я в этот день не брился, а непосредственно перед визитом выпил для запаха стакан вина.

— Деньги принес? — с порога спросили меня и на всякий случай напугали туберкулезом.

О существовании во Владивостоке школы православных целителей я узнал от игумена Иннокентия, пресс-секретаря Владивостокской епархии и главного редактора газеты «Приморский благовест».

— Они занимаются оккультизмом, но прикрываются православием, — сетовал отец Иннокентий. — Показывают какие-то дипломы, якобы выданные православными священниками. На самом деле каноническая церковь к этим целителям никакого отношения не имеет…
Оказывается, пару месяцев назад глава Приморского отделения Ассоциации целителей России (так официально называется целительский центр) Нина Овчинникова дала пространное интервью одной из приморских газет. Целителям предлагалось пройти обучение и сертификацию в центре, а всем остальным гражданам — лечиться. Интервью было иллюстрировано фотографией Овчинниковой в обществе двух мужчин в одежде православных священников и ксерокопией диплома «Международного центра православного целительства» о том, что Нине Михайловне присвоено звание «магистра православного целительства». К священникам и диплому магистра мы вернемся позже, а пока, собственно, само интервью.

Цитата:

«Основная моя задача была наладить контакты с представителями медицины официальной и перековать наши «мечи на орала». И вы можете себе представить — получилось! Из соперников по большей части мы превратились в союзников, со многими врачами я нашла общий язык, может быть, благодаря тому, что сама получаю уже второе официальное медицинское образование. Мне кажется, что гармония в отношении представителей двух медицинских направлений очень важна. И я очень рада, что ее удалось достичь.
Но самое главное — именно благодаря этому сотрудничеству во Владивостоке создан воистину уникальный по своей эффективности и, если хотите, порядочности региональный центр целителей России, в котором нет ни одного специалиста (я имею в виду народного целителя) без официального медицинского образования, сертификата и удостоверения народного целителя, выданных ассоциацией"…

А, может, наговаривал игумен Иннокентий? Вон все как серьезно. В общем, редакция дала мне задание на себе проверить, как же лечат целители, сколько там медицины, сколько православия, а сколько оккультизма…

Поставил себе диагноз сам…

Чтобы от чего-то лечиться, надо знать, от чего же в самом деле лечиться. Мне, здоровому (тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо) человеку, нелегко было выбрать себе диагноз. Сказаться сердечником или, например, почечником — чревато осложнениями. А ну как начнут подробно расспрашивать симптоматику, какими таблетками и у каких врачей лечился, а я ни в зуб ногой? Поразмыслив, я решил назваться алкоголиком — тут по крайней мере все понятно…

Первый звонок в целительский центр меня слегка разочаровал: оказывается, Нина Михайловна сама от алкоголизма не лечит. Но специалисты по алкоголизму у них есть. Овчинникова предложила мне прийти для консультации на следующий день, когда эти специалисты будут на месте.

В назначенное время я появился. Для вхождения в образ я в этот день не брился, а непосредственно перед визитом выпил для запаха стакан вина (недопитая после чьего-то дня рождения бутылка вина простояла в редакционном шкафу с зимы).

Центр представляет собой большую многокомнатную квартиру в жилом доме на Эгершельде, недалеко от авиакасс. В подъезде — старушка-вахтерша. Сам офис, кроме обычной двери, защищается еще и солидной дверью-решеткой с прутьями толщиной в большой палец (такие обычно используются в тюрьмах), хотя решетка мне показалась излишеством: красть в центре все равно нечего. Кругом чистенько и скромненько. Выкрашенные голубой краской стены, немногочисленная отечественная мебель 70-х годов прошлого века. Ни одного компьютера, зато много икон на стенах…

Целители чеков не дают

Из интервью Нины Овчинниковой:

«Не буду вдаваться в подробности и выдавать таинства священнодействий, которым меня научили, скажу только о том, как эта школа поможет мне в работе. Вот я, например, клинический психолог. Я знаю многие схемы течения душевных болезней пациентов. Но до некоторых пор я не могла отличить, скажем, психически больного человека от одержимого. Ведь «одержатель», овладевая душой и телом человека, также ведет себя по определенным схемам, но известным уже священникам, а не психиатрам. Врач в этой ситуации бессилен. Целитель действительно должен обладать большими знаниями, чем медик. Хотя бы потому, что участковому врачу просто некогда заниматься душой пациента, у него на это времени нет, а в целительстве без этого никак нельзя"…
Истинная правда. В том, что целитель должен быть хорошим психологом и физиономистом, у меня теперь нет сомнений. А вот как и для чего используются эти навыки — другой вопрос.

Кроме самой Нины Овчинниковой в центре была женщина, которая представилась Любовью Вениаминовной. Именно ей и предстояло меня лечить.

Вопросов о моей болезни она не задавала. Усадив меня на стул, она встала предо мной и вытянула вперед ладонь. Она простояла так с минуту, потом опустила руку и сделала в сторону несколько пассов, как бы стряхивая воду. Затем сказала:

— Так… Надо будет стереть заложенную в вас информацию. Думаю, понадобится сеансов пять. Для начала. Можем сейчас и начать.

— А сколько это будет стоить? — краснея, спросил я. Был самый конец месяца, до зарплаты оставалось два дня, так что с наличностью у меня было негусто. Разве что виды на получку.

— Триста рублей за сеанс. И свечи — по восемьдесят рублей. Одной свечи хватает на два сеанса…

— У меня с собой рублей пятьдесят. Или сто…

— Ладно, приходите завтра, — несколько разочарованно сказала Любовь Вениаминовна. — А сейчас заплатите за консультацию.

Я отдал все свои деньги.

Чека мне не дали. Контрольно-кассового аппарата у целителей просто не было. Я понял, что мне предстоит нелегкий разговор с редакционным бухгалтером, которой чеки нужны для отчетности: умри, но финансовый документ добудь в любой ситуации.

Мою фамилию и сумму Овчинникова записала в тетрадку. Я мельком глянул в записи. Судя по пометкам, ежедневно в центр приходили три-шесть посетителей, каждый оставлял по несколько сотен рублей. Не так уж и мало.

— Заплати и пойдем!

На следующий день, получив в бухгалтерии необходимую сумму и компенсировав консультационные убытки, я вновь пришел в центр.

— Деньги принес? — с порога спросила меня Любовь Вениаминовна, переходя на ты.

— Принес.

— Заплати, и пойдем.

Мы прошли в самый дальний конец офиса. В небольшой комнате стояли старый стол, два стула и деревянный топчан, накрытый покрывалом. На столе, прислоненная к стенке, стояла икона. Любовь Вениаминовна велела мне разуться и лечь. Пока я устраивался на топчане, она зажгла свечу. Благовония от свечи не было, напротив, резко пахло серой.

Потом она расстегнула мою рубашку и положила одну руку на живот, другую — на грудь. В этот день я не выспался, поэтому в горизонтальном положении я тут же захотел спать. Глаза закрылись сами собой. Я чувствовал, что целительница внимательно следит за выражением моего лица.

— Тяга к алкоголю у тебя появляется после вечеринок в большой компании, — сказала Любовь Вениаминовна через некоторое время.

Я не знал, что на это ответить. На корпоративных вечеринках в нашей редакции всерьез пить не принято. Чай, бокал вина или максимум сто граммов коньяка — вот и все, на что можно рассчитывать. За пределами редакции в многолюдных компаниях я не бываю. Я на всякий случай осторожно кивнул.

— Это может длиться и через две недели после вечеринки, — сказала она.

«Ну-ну», — подумал я.

— Ну ничего. Я сотру вредную информацию. Ты кто по профессии?

— Веб-мастер, — соврал я. — Сайты делаю в интернете на заказ.

— Вот представь, что на компьютере программа зависла, и надо стереть информацию. Вот и я делаю то же, — сказала целительница.

Я понял, что в компьютерах она не разбирается.

— Вижу в твоей судьбе маленькую девочку. У тебя есть дочь?

— Разведен, детей нет, — признался я.

— Значит, сейчас у тебя есть такая женщина.

В моей личной жизни матроны не было. Я промолчал.

— Я слышу как кричит твоя душа… Поплачь…

Из интервью Нины Овчинниковой:

«На правоохранительные органы надежды маловато: им хватает забот с реальными ворами, грабителями и убийцами, а потому бороться с виртуальными (в какой-то степени) колдунами, ведьмами и псевдоцелителями просто недосуг. Руководство краевого здравоохранения и его подразделения в районах заняты тем, чтобы выбить деньги на самые необходимые лекарства, обеспечить квалифицированное лечение хотя бы самым нуждающимся пациентам. Им просто некогда бороться с шарлатанами, которых развелось видимо-невидимо.
Получается, нам самим придется на полную мощность включаться здравый смысл. И отправляться в наш центр…»

— Когда у тебя появилась болезненная тяга к алкоголю? — спросила Любовь Вениаминовна, не убирая рук с моего живота и груди.

— Умгм… Года три назад…

— Все ясно. У тебя отворот.

— Что?

— Отворот. Ты лежал в больнице, и тебе перелили кровь больного алкоголизмом человека, его болезнь передалась тебе, а он вылечился. Лежал в больнице?

Я не знал что ответить. Последний раз я лежал в больнице в далеком детстве, больше четверти века назад. Кровь мне не переливали никогда. На всякий случай я промычал что-то неопределенное.

— Ого, — вдруг встревожилась Любовь Вениаминовна. — Вместе с алкоголизмом тебе передали и туберкулез. Скоро ты им заболеешь. Нет, тут пятью сеансами не обойдешься. Семь, как минимум. А там посмотрим. Ну ничего, я тебе помогу.

«Ни хрена себе», — подумал я. Я видел, что Любовь Вениаминовна, пытаясь угадать какие-то факты из моей биографии, попадает пальцем в небо. Но такое предсказание меня всерьез встревожило. Когда речь идет о собственном здоровье, какой может быть скепсис? Несколько месяцев назад я написал статью про одного черного мага, которому конкуренты засадили из обреза заряд крупной дроби в, пардон, ягодицы. Предполагаю, что колдуну моя статья не понравилась. А через пару дней после выхода статьи я, играя в футбол, неловко упал и отбил себе, извиняюсь, мягкое место. После чего пролежал не вставая в постели четыре дня, — только на животе или на боку.

Может, в самом деле, честно пролечиться семь сеансов и потом еще, сколько понадобится, лишь бы не было туберкулеза? Так она мне еще какую-нибудь гадость за это время наобещает…

— Представь себе ту медсестру, которая переливала кровь. Представь, как ты выбиваешь у нее из рук пробирку с кровью. С ноги.

Я попытался представить, — получилось плохо, наверное, потому что в природе такой медсестры не существовало.

— Выдыхай резко, через рот, — приказала целительница.

Я задышал.

— Я слышу, как кричит твоя душа, — проникновенно сказала Любовь Вениаминовна через несколько минут.

Я почувствовал, что глаза мои увлажняются. Век я не поднимал, но уверен, что целительница в это момент очень внимательно наблюдала за моим лицом.

— Поплачь, это помогает, — сказала она.

— Я не умею плакать, — искренне ответил я.

Прошло еще несколько минут. Любовь Вениаминовна убрала руки с моей груди.

Она несколько раз обвела контуры моего тела, как будто гладя ауру, а потом «стряхнула воду» с рук.

— Ну вот, даже лицом посветлел, — удовлетворенно сказала она.

На самом деле мне было совсем невесело. Мысль об обещанном туберкулезе грызла меня.

— Приходи завтра, — сказала на прощание Любовь Вениаминовна. — Еще полсвечи осталось. И смотри не пей.

Вместо похода к целительнице на следующий день, в пятницу, я записался на флюорографию. И более-менее успокоился, узнав, что у меня «видимых патологий в легких нет». В тот же день в редакции дали зарплату, а вечером мне позвонил старый приятель, с которым мы не виделись два года. Так что протрезвел я только в воскресенье. Впредь я пообещал себе, что с потусторонними силами, паранормальными явлениями, колдунами, ведунами, целителями и экстрасенсами больше никогда дела иметь не буду. Равно как не буду искать Тунгусский метеорит, снежного человека и раскрывать тайну озера Лох-Несс. Ни по заданию редакции, никак. А на флюорографию еще схожу через полгода.

Комментарий священника

Игумен Иннокентий:

— Овчинникова демонстрирует диплом, выданный ей, цитирую: «его высокопреосвященством высокопреосвященнейшим Вячеславом, архиепископом Московским и Коломенским». Дело в том, что в России существуют примерно полтора десятка самопровозглашенных митрополитов, патриархов и архиепископов, которые именуют себя православными. Все они — самозванцы. При регистрации в Министерстве юстиции эти люди к словосочетанию «православная церковь» прибавляют слово «истинная» или, например, «святая». Минюст такое допускает и эти секты исправно регистрирует. К числу раскольников принадлежит и Вячеслав, выдавший Овчинниковой диплом. Каноническая православная церковь признает целительство, однако никаких дипломов «православных целителей», и уж тем более «магистров», не выдает. Это исключено. Кто-то просто зарабатывает деньги на доверчивости людей.
От редакции

А помогали ли вам когда-нибудь народные целители? Могут ли они вылечить на самом деле или просто вытягивают деньги у простаков?

Звоните по тел. (22) 45−13−93, 45−57−68. Свое мнение вы можете также оставить на нашем сайте.

http://www.dv.kp.ru/2005/07/05/doc72536/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru