Русская линия
Красная звезда Юрий Кузнец02.07.2005 

Юрий Кузнец: перед странами Балтии мы не в долгу

Визитная карточка. Доктор исторических наук профессор Юрий Львович КУЗНЕЦ, академик Академии политической науки, профессор Финансовой академии при Правительстве РФ знаком читателям «Красной звезды» по интервью, опубликованному в нашей газете 25 декабря 2004 года, — «Афганистан — это ящик Пандоры, источник разногласий на всех уровнях». В числе его книг есть и две монографии, посвященные внешней политике великих держав в Европе в годы Второй мировой войны. В связи с этими работами в сфере его научных интересов оказалась история Прибалтики того времени — та тема, которая сегодня вдруг приобрела достаточно острое политическое звучание.

— Можно сказать, что во время Второй мировой войны все великие державы, в том числе и воевавшие друг с другом, были равнодушны к судьбе стран Балтии.

— Гитлеровская оккупация Прибалтики носила по отношению к местному населению репрессивный характер. Германия не обещала народам Балтии ни свободы, ни суверенитета.

— Накануне распада СССР промышленность в Прибалтике за каждые 5 дней выпускала столько же продукции, сколько за весь 1940 год.

— Обсуждение проблем отношений нашей страны со странами Балтии особенно оживилось в связи с 60-летием со дня Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне. В средствах массовой информации Эстонии, Латвии и Литвы с новой силой зазвучали, да и продолжают звучать обвинения в адрес Москвы за ее политику в отношении Прибалтики накануне, во время и после Второй мировой войны, за «оккупацию» Прибалтики и даже за якобы причиненный ей ущерб. В Латвии, например, его исчисляют в 60 или даже в 100 миллиардов долларов. От нас требуют и компенсаций, и извинений за все это…

— А кто, простите, требует? Наследники красных латышских стрелков, охранявших Ленина в Кремле в самые критические дни существования Советской Республики — недавно еще их именовали «железной гвардией Октября»; наследники известных чекистов, комиссаров, партийных деятелей — можно привести десятки имен…

— Видите, если говорить о психологическом аспекте таких обвинений, то эмоций не избежать. Тем важнее спокойно и по возможности объективно разобраться во взаимных претензиях и проблемах. Не думаю, что это можно достичь одной публикацией, но убежден, что История — и только История может помочь нам в этом. Она не избавляет от полемики, но, во всяком случае, многое разъясняет и о многом напоминает.

— Тут важно заметить, что для объективного понимания событий прошлого о них следует судить с объективно-исторических позиций, а не с точки зрения сегодняшнего дня.

— Вот именно, и потому напомню, что в истории международных отношений долгое время играли особую роль законы «больших величин», великие державы руководствовались собственным пониманием того, что соответствует интересам народов, а что нет. Интересы малых стран при этом отодвигались на второй план, а то и далее. Конечно, в XXI веке дела обстоят по-другому…

— Скажем лучше, «в основном обстоят по-другому"…

—  Согласен, и все же благодаря уставу и деятельности ООН, малые страны получают большие права и возможности в защите своего суверенитета, чем в том же XX веке, а ранее — тем паче. Но наши проблемы с Балтией связаны с самым черным периодом XX века — с сороковыми годами, когда Вторая мировая война расползалась по земному шару, когда более 60 государств и до 80 процентов населения мира втянулись в нее… Что касается стран Балтии, то можно сказать, что все великие державы, в том числе и воевавшие друг с другом, были равнодушными к их судьбе. Англия, Франция и США в сущности проигнорировали то, что происходило с ними. Германия сперва отстранилась от них, затем их оккупировала. Советский Союз в предвидении неизбежной схватки с Германией сперва ввел свои войска на территории этих стран, затем включил их в состав собственной территории — правда, восстановив и развив их разрушенное войной хозяйство.

— Но если послушать современных прибалтийских политиков, можно подумать, что весь мир тогда только и был озабочен проблемами независимости прибалтийских государств…

— Нет, я считаю, что судьбы стран Балтии решались в зависимости от военно-политической обстановки того времени, от глобального соотношения сил и от «большой игры» великих держав. Поэтому надо остановиться в поиске виновных и идти вперед, не тратя время и силы на сведение счетов.

— Как можно подтвердить документально ваши слова о «большой игре»?

— По-моему, лучше всех позицию Запада на много лет вперед обрисовал Уинстон Черчилль. В своих мемуарах он вспоминал, что когда в декабре 1942 года министр иностранных дел Великобритании Антони Иден находился с визитом в Москве, то в беседе с ним Сталин выразил пожелание, чтобы США и Англия признали границы СССР 1940 года, т. е. признали бы включение Прибалтики в состав СССР. Черчилль пишет: «Моя реакция на это была отрицательной. Но теперь, тремя месяцами позже (это написано в марте 1942 года), под давлением событий, я не думал, что эту моральную позицию физически возможно сохранить. В борьбе не на жизнь, а на смерть неправильно брать на себя большее бремя, чем в состоянии нести те, кто сражается за великое дело. Мои взгляды в вопросе о прибалтийских государствах были и остаются неизменными, но я считал, что в то время я не мог на них настаивать».

— Понять можно так: я вот такой хороший, но обстоятельства сильнее меня… Впрочем, и то понять можно, что в «большой игре» никакая Прибалтика сэра Уинстона особенно не волновала…

— Думаю, так же, как и Рузвельта. А уж после поражения германских войск на Орловско-Курской дуге, после Тегеранской конференции Англия и США вообще напрочь позабыли о возможности пересмотра границ СССР и восстановлении суверенитета Литвы, Латвии и Эстонии. Слишком много значило участие СССР во Второй мировой войне и соответственно сохранение военно-политического союза с ним, чтобы ставить вопросы, могущие хоть как-то осложнить и ослабить этот союз. Поэтому, кстати, страны Прибалтики даже не включались в списки оккупированных стран Европы, суверенитет которых следовало восстановить после Второй мировой войны. Так что История просто не оставила прибалтам выбора.

— Если обратиться к истории, то известно, что после Октябрьской революции на нашей западной границе образовались так называемые государства-лимитрофы, отношения с которыми у нас были достаточно сложными. Наши геополитические интересы требовали их полного или частичного возвращения в состав СССР. О Польше и Финляндии мы сейчас говорить не будем…

— А вот первый этап решений по Прибалтике относится к соглашениям Германии и СССР в августе-сентябре 1939 года. Второй этап решений — с участием Британии, США и СССР — наступил в ходе совместной борьбы против гитлеровской Германии, когда судьбы Прибалтики были подчинены нуждам большой стратегии союзников.

— То есть можно говорить, что наши союзники, причем разные союзники в разное время, с пониманием относились к нашим геополитическим интересам…

— Да, побеждала логика «больших величин». Лишь в 1989 — 1991 годах от силовой логики прошлых лет отказались. Впрочем, агрессия США против Ирака, вызванная надуманными и необоснованными причинами, показала, что и в этом отношении путь еще не пройден до конца и силовые действия великих держав против малых отнюдь еще не изжиты…

— Юрий Львович, а чем вообще для нас была так притягательна Прибалтика?

— На западе Россия выходит к относительно узкому Балтийскому побережью, откуда открываются пути к широким морским просторам, мировым торговым коммуникациям, экономическим, торговым и культурным центрам и путям на запад. А для других народов — на восток. Именно это обстоятельство уже в средние века манило сюда различных завоевателей — немцев, поляков, шведов. Не осталась в стороне и Россия. Складывание Российской империи и ее развитие неотвратимо вели ее к Балтийскому морю на западе и к Тихому океану на востоке. Российское воинство и купечество настойчиво и неутомимо рвались к Балтике. Как и в последующем, коренное население прибалтийских земель осталось без выбора и возможности основать собственную государственность. Выдвижение России на эти земли осуществлялось последовательно и неутомимо. После Ливонской войны XVI века последовали другие войны, и наконец в 1721 году, уже при Петре I, был подписан Ништадтский мир между Россией и Швецией, которая владела тогда большей частью прибалтийских земель. В результате победоносной для России Северной войны и Ништадтского мира эти земли — Ингерманландия, Эстляндия, Лифляндия — перешли к России. Прибалтика со всеми ее главными городами — Ригой, Ревелем, Дерптом, Нарвой, Выборгом, Кексгольмом, островами Эзелем и Даго, Моонзундским архипелагом — стала провинцией России.

— То есть официально вошла в состав Российской империи?

— Да, и примечательной особенностью Ништадтского договора явилось то, что он был заключен как «вечный, истинный и ненарушимый мир на земле и воде». С этой точки зрения он как бы пролонгирует бессрочное пребывание России на берегах Финского и Рижского заливов — хотя кто вспоминает сейчас об этом?

— Кстати, такая тонкость: нельзя говорить, что Россия тогда захватила суверенные государства, лишив их независимости…

— Нет, для населения балтийских провинций переход под власть России означал лишь смену владетеля: своей государственности народы Прибалтики все равно никогда не имели — за исключением Литвы, одно время находившейся в унии с Польшей. Ништадтскому договору была суждена долгая жизнь: почти 200 лет…

— То есть до тех пор, пока существовала могущественная Российская империя… Известно, между прочим, что народы в прибалтийских губерниях жили гораздо лучше, нежели в великорусских — достаточно сказать, что крепостное право здесь было отменено еще при Александре I.

— Перемены произошли только в 1918 году. Вскоре после октября 1917 года и под его влиянием левым силам удалось на краткое время провозгласить Советскую власть в Эстонии, Латвии, Литве и даже в Финляндии. Затем при помощи германских войск эта власть была свергнута, и после перипетий Гражданской войны в 1918 — 1920 годах в Прибалтике и Финляндии утвердились буржуазные правительства, главным принципом которых была враждебность к коммунизму и России.

—  Позиция правительства далеко не всегда созвучна с интересами широких народных масс…

— Потому левые силы в этих странах никогда не складывали оружия и представляли собой самостоятельную и относительно активную величину в общественно-политической борьбе. СССР признал эти правительства, и в течение 20 лет отношения прибалтийских республик с восточным соседом были в целом нормальными. Стоит также отметить, что эти государства, за исключением Латвии, не связывались открыто с Германией, ощущая угрозу с ее стороны.

— Угрозу, что бы сейчас ни утверждали некоторые авторы, ощущало и руководство СССР и стремилось ее предотвратить.

— Именно для этого 23 августа 1939 года был подписан советско-германский договор о ненападении, а 28 сентября — советско-германский договор о дружбе и границе. В Европе создалась новая ситуация: Польша временно перестала существовать как самостоятельное государство, германские войска вышли на «линию Керзона» и теперь нависали над западной границей СССР, создавая также угрозу государствам Прибалтики.

— Германия высказывала какие-либо претензии к этим государствам? Аншлюсу Австрии, вводу гитлеровских войск в Чехословакию предшествовали большие пропагандистские и иные кампании…

— Нет, официально Германия тогда на Прибалтику не претендовала… Однако и без того было понятно, что новая обстановка была опасной и для СССР, и для балтийских стран.

— Опасность была очевидной, но можно ли было как-то ее устранить?

— Думаю, что можно. Находясь в тот момент в отставке, Черчилль в качестве члена Палаты общин английского парламента и оппозиционера правительству Чемберлена тщетно взывал к необходимости общей активизации британской политики на востоке Европы, включая принятие предложений СССР о коллективной безопасности, военно-политическом союзе Британии, Франции, СССР и предоставление совместных гарантий безопасности Эстонии, Латвии, Литве. Он писал: «Если бы, например, по получении русского предложения Чемберлен ответил: «Хорошо. Давайте втроем объединимся и сломаем Гитлеру шею» или что-нибудь в этом роде, парламент бы его одобрил, Сталин бы понял, и история могла бы пойти по иному пути. Во всяком случае, по худшему пути она пойти не могла».

— Что же конкретно предлагал сэр Уинстон Черчилль?

— В мае 1939 года он подчеркивал, пытаясь переубедить Чемберлена: «Нужно не только согласиться на полное сотрудничество России, но и включить в союз три прибалтийских государства — Литву, Латвию и Эстонию. Этим трем государствам с воинственными народами, которые располагают совместно армиями, насчитывающими, вероятно, двадцать дивизий мужественных солдат, абсолютно необходима дружественная Россия, которая дала бы им оружие и оказала другую помощь». Чемберлен этим словам не внял.

—  Почему?

— Он еще не исчерпал тактики «умиротворения» Гитлера, и таким образом последние возможности сохранения мира были упущены. Он вообще был слеп и глух к любым контрпредложениям своему курсу. Но единому антигитлеровскому фронту противился не только Чемберлен — и «Восточный фронт» против гитлеровской Германии не мог быть создан не только из-за англо-французской «Мюнхенской политики» и активного противодействия Берлина. Можно сказать, что этот так и не созданный фронт был неизлечимо болен изнутри: тогдашние правительства Литвы, Латвии и Эстонии сознательно противодействовали любому плану, или предложению, которые предполагали участие Советского Союза или взаимодействие с ним.

— Подобную же, простите, узколобую позицию несколько раньше заняла Чехословакия…

— Такую же позицию занимали Польша, Румыния, Финляндия. Некоторые из этих государств дошли до того, что любую гарантию их неприкосновенности, данную советской стороной, объявляли… проявлением агрессии со стороны СССР! Столкнувшись с такой упрямой и непримиримой позицией, Черчилль констатировал: «Препятствием к заключению такого соглашения служил ужас, который эти самые пограничные государства испытывали перед советской помощью в виде советских армий, которые могли пройти через их территорию, чтобы защитить их от немцев и попутно включить в советско-коммунистическую систему. Ведь они были самыми яростными противниками этой системы. Польша, Румыния, Финляндия и три прибалтийских государства не знали, чего они больше страшились — германской агрессии или русского спасения. Именно необходимость сделать такой жуткий выбор парализовала политику Англии и Франции».

— В общем, «великие державы» в очередной раз оставались в стороне, не беря на себя никакой ответственности…

— А тем временем Германия уведомила Москву, что Прибалтика остается вне сферы ее интересов на востоке Европы. Это дало возможность СССР активизировать свои отношения со странами Балтии, и правительства этих стран были вынуждены заключить с Советским Союзом договоры о взаимной помощи. Договор с Эстонией был подписан 28 сентября, с Латвией — 5-го, а с Литвой — 10 октября 1939 года. Европа уже была охвачена войной, перестала существовать Польша, и прибалтийским странам было необходимо оставаться вне войны — любой ценой. Договоры с СССР воспринимались тогда общественностью этих стран как наименьшее из зол.

— Следуя логике «больших величин», Советский Союз не мог ограничиться договорами о будущей взаимопомощи… Следовало делать все возможное, чтобы максимально обезопасить свои границы от возможной агрессии.

— Разумеется, и в 1940 году в связи с ростом угрозы войны после поражения Франции, а затем — падением Норвегии и возрастанием германской военной угрозы на западной границе СССР с правительствами прибалтийских стран были подписаны договоры о предоставлении СССР военных и военно-морских баз на их территориях и о вводе и размещении на этих базах советских войск. В результате, как свидетельствует Уинстон Черчилль, «южный путь на Ленинград и половина береговой линии Финского залива оказались в кратчайший срок блокированными советскими вооруженными силами на случай немецких поползновений. Открытыми оставались подступы только через Финляндию».

— В общем, абсолютно логичное, стратегически продуманное решение.

— Да, в военно-политическом плане целесообразность принятых мер сомнений не вызывает. Не случайно ведь эти договоры были признаны всеми — кроме США — государствами, имевшими дипломатические соглашения со странами Прибалтики. Договоры определяли статус наших воинских контингентов, в частности, их полное невмешательство во внутренние дела этих государств и строгое соблюдение правил при выходе или выезде за пределы отведенных им мест дислокации.

— И все же, как реально отразилось присутствие советских войск на внутренней и внешней политике этих государств?

— Оно, равно как и общее осложнение военно-политической обстановки, оказывало достаточно сильное влияние на общественную сферу в Прибалтике. В создавшейся ситуации «дрейф» этих стран в направлении к СССР и под его давлением был неизбежен. Явно оживилась деятельность левых, просоветски настроенных политических сил, хотя они и не преобладали. В итоге избранные на основании существовавших законов о выборах парламенты — народные сеймы — Латвии и Литвы и государственная дума Эстонии 21 — 24 июля 1940 года приняли декларации о восстановлении Советской власти, о вступлении в состав СССР, о признании земли государственной собственностью и о национализации основных средств производства. На сессии Верховного Совета СССР 3 — 5 августа Литва, Латвия и Эстония вошли в состав СССР.

— Как отреагировал на это Запад?

— В частности, Уинстон Черчилль, не соглашаясь с включением Прибалтики в состав СССР, не отступил от главного в оценке событий — от признания неизбежности того, что было. Вот его общая оценка: «В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех сторон своей колоссальной империи. Их границы были значительно восточнее, чем во время Первой [мировой] войны. Им нужно было силой или обманом оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной».

— Но ведь одно дело — личная оценка с позиций логики, а другое — официальная реакция на происшедшее…

— Давайте уточним, что до поры до времени позиции великих держав и обмен взглядами между ними — все это было сферой секретной и особо секретной переписки. Хотя нельзя сказать, что в этом обмене Прибалтика играла серьезную роль. Москва просто не вступала в полемику, а Лондон и Вашингтон не были особо заинтересованы, чтобы ее вести. Соображения, высказанные Черчиллем, разделял и Рузвельт. Оба понимали, что Прибалтика не должна стать «яблоком раздора» для членов антигитлеровской коалиции… И вот пришло время личной встречи Рузвельта, Черчилля и Сталина в Тегеране 29 ноября — 1 декабря 1943 года. Основные положения достигнутых договоренностей были опубликованы в мировой печати; о Прибалтике не было сказано ничего.

— Хорошо, но в феврале 1945 года, когда «большая тройка» встречалась в Ялте на Крымской конференции, обстановка на фронтах была уже совсем другая… Поднимался ли тогда вопрос о Прибалтике?

— Тогда было выработано и широко распространено в мире Коммюнике об итогах работы конференции. В нем были такие разделы, как «Разгром Германии», «Оккупация Германии и контроль над ней», «Конференция Объединенных наций», «О Польше», «О Югославии» и другие. Остановимся на «Декларации об освобожденной Европе». Здесь, в частности, говорилось: «В соответствии с принципом Атлантической хартии о праве всех народов избирать форму правительства, при котором они будут жить, должно быть обеспечено восстановление суверенных прав и самоуправления для тех народов, которые были лишены этого агрессивными нациями путем насилия». Обратите внимание на слова «агрессивными нациями». Речь шла о гитлеровской Германии и ее союзниках. К отношениям СССР со странами Балтии эта фраза отношения не имеет.

— То есть какими бы разоккупированными иные из прибалтов себя сегодня ни называли, руководители великих держав их таковыми не считали… Это большое разочарование!

— Чтобы закрыть тему, вспомним Берлинскую — Потсдамскую — конференцию СССР, США и Великобритании 17 июля — 2 августа 1945 года. Сообщение о ней было опять-таки опубликовано и широко растиражировано по всему миру. В нем содержатся разделы: «Учреждение Совета Министров иностранных дел», «О Германии», «Город Кенигсберг и прилегающий к нему район"…

— Насколько понимаю, этот город вызвал у союзников гораздо больший интерес, нежели страны Балтии?

— Как видите, и в данном разделе я хотел бы обратить внимание на такие слова: «Конференция согласилась в принципе с предложением Советского правительства о передаче Советскому Союзу города Кенигсберга и прилегающего к нему района, как описано выше». Есть также разделы «О военных преступниках», «Об Австрии», «О Польше», «О заключении мирных договоров и о допущении в Организацию Объединенных Наций», «О подопечных территориях», «О пересмотре процедуры союзных контрольных комиссий в Румынии, Болгарии и Венгрии», «Упорядоченное перемещение германского населения», «Переговоры по военным вопросам».

— А как же Прибалтика?

— Ни в стенограммах заседаний конференции, ни в итоговых ее документах упоминаний о Прибалтике нет! То есть все три великие конференции военного времени не видели «проблемы Прибалтики», они исходили из понимания, что Эстония, Латвия и Литва являются интегральными, неотъемлемыми частями советской территории.

— То есть входят в те границы, которые до последнего времени со всех точек зрения считались нерушимыми.

—  Да-да-да, и отсюда следует важный вывод: СССР вышел из Второй мировой войны без каких-либо международно-правовых обязательств, касающихся Прибалтики. Мы не были обязаны или должны менять что-либо, касающееся Эстонии, Латвии и Литвы. Еще одним шагом в закреплении такого понимания и подхода стала Международная конференция по безопасности и сотрудничеству в Европе, проходившая в Хельсинки в 1975 году. Она подтвердила принцип нерушимости существующих в Европе границ, следовательно — границ СССР и всех входивших в него республик, включая прибалтийские. Поэтому нам нет необходимости извиняться за наше возвращение в 1945 году на берега Балтики. Это было возвращение на международно признанные границы СССР 1940 года.

— С тех пор, однако, прошло 30 лет, и обстановка, как, впрочем, и границы в Европе, существенно изменились…

— Изменились также и судьбы Эстонии, Латвии и Литвы. Но я бы сказал, что появилось то, что отсутствовало во все времена после Ништадтского мира: появилась высокая степень общественно-политической зрелости и определенности в отношениях между Прибалтикой и Россией — как внутри этих стран, так и во вне. Демократизация и добрая воля смыли препятствия прошлого, в том числе традицию подменять право силой. Освобождение Балтии было бескровным и во всех отношениях безвозмездным…

— А справедливо ли это? Прибалтийские республики жили гораздо лучше многих других, в особенности России, а теперь они еще и, простите, «права качают»?

—  Знаете, мир и добрососедство стоят дороже, чем что-либо другое, чем все! Это не просто слова: тот, кто в чем-то нуждается или чего-то лишен, может восполнить это именно при наличии добрососедства. Послевоенная практика убедительно показала, что именно союзное финансирование и кооперация усилий преобразили экономику стран Балтии. Вспомним, чем были эти страны в экономическом плане до войны. Не желая никого обидеть, уточню: они были аграрно-сырьевыми придатками Европы. Они поставляли на европейские рынки картофель, свинину, молочную продукцию, рыбу… Если бы ситуация оставалась прежней, что могла бы предложить Прибалтика объединенной Европе, которую раздирают картофельные, мясо-молочные, рыбные, яблочные, винные и прочие сельскохозяйственные войны? В том-то и дело, что Прибалтика теперь — это высокоразвитые в научно-производственном отношении страны с научным потенциалом, транспортными коммуникациями, нефтепереработкой и т.д. Откуда все это?

— «Оккупанты», как нас сегодня называют в странах Балтии, создали, откуда же еще?

— Согласен. Не говорю уже о восстановлении того, что было разрушено и уничтожено в ходе Второй мировой войны. А ведь прямой ущерб от войны составлял в Латвии 20, в Литве — 17, в Эстонии — 16 миллиардов рублей в ценах 1941 года. К слову, о долях Балтии в долгах СССР. По данным Минфина РФ, общая сумма советского долга составила около 100 миллиардов долларов…

— Это столько же, сколько теперь требует от России одна маленькая Латвия. Удивительное чувство юмора!

— Да уж. Так вот, из этой суммы 3 миллиарда — доля прибалтийских республик. Но хотя в долг брали на всех, платить приходится одной России.

— А что конкретно было сделано Советским Союзом — не говорю Россией или другими республиками, потому что жители Эстонии, Латвии и Литвы трудились наравне со всеми, для промышленного и прочего развития республик Прибалтики?

— На территории Прибалтики остались санатории и пансионаты, предприятия точного машиностроения, тонкой нефтепереработки, до сих пор приносящие прибыль. Были введены в эксплуатацию Игналинская АЭС, Каунасская ГЭС, Литовская ГРЭС, Мажейский нефтеперерабатывающий завод, станкостроительный завод «Жальгирис» в Вильнюсе и другие. Эстонии достался весь новейший рефрижераторный флот СССР. К тому же с распадом СССР Россия потеряла доступ к незамерзающим морским портам Балтики, из-за чего в Прибалтике ежегодно остается до 2 — 2,5 миллиарда долларов от перевалки российских грузов.

— Известно, что буквально накануне развала СССР был выстроен современнейший Новоталлинский порт, оказавшийся роскошнейшим подарком для наших эстонских друзей…

— Кстати, накануне распада СССР промышленность в Прибалтике за каждые 5 дней выпускала столько же продукции, сколько за весь 1940 год. Особо надо сказать о формировании кадров научно-технической интеллигенции — ведь именно с ней связаны качество экономического развития, его темпы, инновационные перспективы. Так, в Латвии и в Литве в 1940 году было по 7 вузов с 19,5 тыс. студентов в каждой республике, в Эстонии — 5 вузов и 7 тысяч студентов. Накануне распада СССР эти цифры выглядели так: в Латвии — 10 вузов и 103,3 тысячи студентов, в Литве — 7 и 125 тысяч, в Эстонии — 5 и 45,4 тысячи студентов. Численность врачей в Литве в 1940 году составляла 2,8 тысячи, а в 1987-м — 15,8 тысячи, в Латвии — 2,5 и 12,8 тысячи, в Эстонии — 1,1 и 7,4 тысячи человек. Многое можно было бы добавить к этой картине, но завершу одним: уж на регресс это точно не похоже. Прибалтика при Советской власти процветала, и на этой основе пожелаем ей дальнейшего устойчивого и эффективного развития. Но не надо забывать основу этого развития — того, что было создано после 1945 года.

— Однако — не знаю, некоторые или многие — в Прибалтике говорят, что только немцы принесли бы им настоящую свободу и процветание. Подтверждение тому — марши эсэсовцев, создание памятников легионерам…

— Известно, что гитлеровская оккупация Прибалтики носила по отношению к местному населению репрессивный характер. Германия не обещала народам Балтии ни свободы, ни суверенитета, а балтийские земли рассматривались немцы как придаток к германскому «жизненному пространству». В какой же мере в таком случае можно считать местных эсэсовцев «борцами за свободу»? Кстати, они ведь сделали свой выбор добровольно — в СС не мобилизовывали. Они добровольно сражались против СССР в рядах СС, в охранных, полицейских, карательных и других формированиях, в отрядах «лесных братьев» и т. д. И они, как и Германия, потерпели поражение.

— Но теперь их представляют как борцов за национальную независимость…

— Нет, если рассматривать их с точки зрения международно-правовых норм, они являются не более чем пособниками фашистской Германии — со всеми вытекающими последствиями. А если принять во внимание потери и жертвы населения Балтии, включая убийство нескольких сотен тысяч евреев, потомки которых даже не имеют в Латвии права на компенсацию, то вина и ответственность балтийских коллаборационистов перед собственными народами становятся еще очевиднее.

— Но как-то уж очень спокойно смотрит на эти «игрища» Европа, словно бы позабыв, что в 1920—1930-е годы все так же начиналось с оскорбленного национального самолюбия и шествия ребят со свастикой… Или опять у кого-то есть надежда, что все повернется на Восток?

— Не знаю… Но надеюсь, что ничего подобного не произойдет. Россия, как и Латвия, Литва и Эстония, — транзитная страна, осуществляющая переход к обществу прогресса и демократии. У них много общего, и не только в прошлом, хотя с XVIII века и поныне мы напрямую связаны друг с другом. Нас связывают не только нефтегазовые трубы, но и во многом общая культура, и общая заинтересованность в построении лучшей жизни. Но можно ли обрести лучшую жизнь в условиях конфронтации, вражды, злобы, мести, ксенофобии? Нет, именно эти условия мешали нам в прошлом и продолжают мешать сейчас, так что не стоит идти с этим в завтрашний день. Не стоит также превращать русскоговорящее меньшинство в «заложников зла» — не оно виновато в каких-то нынешних бедах, и не оно мешает той же Латвии идти вперед. Тем более не виноват русский язык — ведь он остается незаменимым средством межнационального общения на всей территории постсоветского пространства и даже еще шире — носителем ценной и необходимой научной, технической и гуманитарной информации. В общем, все мы нуждаемся в понимании, терпении и все мы хотим жить лучше!

Беседу вел Александр БОНДАРЕНКО

http://www.redstar.ru/2005/07/0207/501.html

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru