Русская линия
Радонеж Владимир Семенко26.10.2004 

Диалог или монолог?
Священник Георгий Кочетков как общающийся клирик

Давно замечено, что кого Бог хочет погубить, того Он лишает разума. Но происходит это, очевидно, не со всяким, а лишь с людьми духовно неблагополучными, близкими к тому, что святоотеческая традиция называет «прелестью». И особенно опасно, когда подобного рода люди претендуют на роль духовных и политических вождей, харизматических лидеров всякого рода маргинальных парацерковных движений, вовлекая в них изначально духовно чистых, романтически настроенных и покамест еще ничем особо не испорченных молодых людей.
«Международная научно-богословская конференция «Вера — диалог — общение: проблемы диалога церкви и общества», прошедшая в Москве с 29 сентября по 1 октября 2004 г. и организованная «Свято-Филаретовским Православно-Христианским Институтом», журналом «Вестник Русского Христианского Движения» и Российским Государственным Гуманитарным Университетом, производит сильное впечатление. Предшествовало ей очередное интервью священника Георгия Кочеткова газете его «Преображенско-Сретенского братства» «Кифа» (июль-август 2004 г., с. 4), в котором мы услышали все «старые песни о главном»: о «расцерковленности» самой Церкви, о том, что в ней «не с кем вести диалог» (тогда неясно, с кем же собрались вести диалог и общаться участники конференции), о том, что наша Церковь — это некая «груда песка», что в ней «не на кого опереться» (весьма характерная оговорка! Отец Георгий все время выдает себя, свою скрытую гордыню. Не худо спросить, а что, разве главная цель и задача Церкви, основанной Самим Христом — в том, чтобы служить опорой для отца Георгия и его «братства»? Не правильнее было бы с подобающим случаю христианским смирением сказать, что отец Георгий с его братством должны служить опорой для Церкви?), что в этой бесформенной груде нет личностей и «личностности» и, наконец, что авторитет Церкви в обществе падает все ниже.

Единственной альтернативой и наиболее подходящей площадкой для церковно-общественного диалога о. Георгий считает свое «братство».

Если в православной Церкви, по мнению о. Георгия, разговаривать не с кем, то в светском, нецерковном обществе и среди инославных партнеры по диалогу находятся им в большом количестве. Один из главных партнеров — печально известный академик Ю.Н. Афанасьев (чей доклад прозвучал в числе первых на пленарном заседании в день открытия конференции), который совсем недавно отличился как один из наиболее яростных противников введения культурологического курса «основы православной культуры» в светской школе. Из уст этого замечательного деятеля, столь легко нашедшего общий язык с о. Георгием и его единомышленниками, мы и в этот раз услышали традиционный набор высказываний об опасности клерикализма и о необходимости противостоять проникновению Церкви в школу. Как видим, именно этот вполне уже реликтовый либерал-большевик с его одиозной ненавистью к русской православной традиции пришелся ко двору в среде кочетковцев, всегда выставляющих себя в качестве главных поборников духовного просвещения, оглашения и катехизации нашего темного народа! Думается, комментарии здесь излишни.

К сожалению, я смог посетить далеко не все секции, но того, что удалось услышать, вполне хватило для полноты впечатлений. Во-первых, это доклад легенды либерального христианства, «практикующего игумена» Иннокентия Павлова «Российская религиозность в контексте переписи населения 1937 года». Основное положение доклада сводилось к тому, что, несмотря на то, что в ходе переписи значительная часть нашего народа заявила себя верующими и православными (что, как всем хорошо понятно, было небезопасно в условиях богоборческого террора), в действительности эти люди таковыми не были, поскольку храмов не посещали (правда, докладчик как-то невнятно упомянул о том, что большая часть храмов к этому времени уже была закрыта), а, стало быть, в таинствах не участвовали и не могли считаться «практикующими православными». Далее докладчик по обыкновению сослался на свой личный опыт посещения различных московских и подмосковных храмов, по его словам, свидетельствующий о том, что верующих в нашей стране становится все меньше. Ссылка на личный опыт православного священника, который вместо того, чтобы служить в храме, проповедовать Слово Божие, просвещать и катехизировать народ, бродит по разным храмам и по головам считает молящихся, называя подобное занятие социологией — это, конечно, замечательный метод социологического анализа, но причем здесь перепись 1937 года?

После вполне выдержанного и своей взвешенностью и умеренностью выбивающегося из общего ряда конференции доклада О.Ю. Васильевой (которая, правда, центральную его часть позаимствовала из статьи дьякона Андрея Кураева «Беслан. Ритуальная бойня» («Радонеж», N 8 (149), 2004)), в прениях выступил сам о. Георгий Кочетков. Он заявил, с одной стороны, что согласен с утверждением докладчика, согласно которому единственная сила, способная противостоять разжиганию этно-конфессиональных конфликтов на территории России — это русская православная традиция, для которой терпимость является важнейшей чертой. С другой же стороны, по убеждению о. Георгия, стремление возродить, восстановить эту традицию утопично, данная цель недостижима и с этим следует смириться. Данное утверждение очень характерным для о. Георгия образом внутренне противоречиво; это ярчайший образец его мысли, не выдерживающей серьезной критики. Если с одной стороны, по мнению этого священника, выраженному, кстати, с большой горячностью, русская православная традиция окончательно стала достоянием истории и восстановить ее невозможно, а, с другой стороны, действует он и его «братчики» весьма активно, называя себя при этом православными, то возникает вполне естественный вопрос: а каких, собственно, целей они стремятся достичь? Ведь вряд ли можно предположить, что кочетковцы столь активно работают ради целей, которые им самим кажутся недостижимыми! Откровенный человек о. Георгий: так часто проговаривается!

Однако следующий докладчик затмил всех, в том числе и самого «практикующего игумена». Некто К.С. Емельянов зачитал доклад «Диалог агиографии и социологии в свете современных катехизаций РПЦ», полный кощунственных нападок на новых русских святых и на сам институт катехизации. По мнению докладчика, канонизация сонма новомучеников Российских на архиерейском соборе 2000 года в действительности не отражает реального почитания этих святых в народе; собор выполнял «социальный заказ», не имеющий прямого отношения к вере. Общество потребления, заявил докладчик, распространяет свои стереотипы и на канонизацию святых. Особую ярость докладчика и радостно поддакивавшего ему игумена Иннокентия вызвало почитание в русском православном народе блаженной Матроны, причисленной, кстати, последним архиерейским собором 2004 года к лику общечтимых русских святых, и воина-мученика Евгения Родионова. Здесь игумен Иннокентий все-таки переплюнул своего достойного ученика, заявив, что и Димитрия Донского не следовало канонизировать. Снова выступивший в прениях о. Георгий Кочетков (который брал слово практически после каждого доклада) заявил буквально следующее (я особо обращаю внимание читателя на то, что это практически дословный пересказ): «Сам институт канонизации себя изжил. Это время кончилось. Этот институт полностью прогнил» и т. д. Позиция о. Георгия здесь сводится к тому, что никакая канонизация невозможна «сверху»; святость свидетельствуется самим церковным народом. Само по себе это вполне верно, только как же совместить с этим, в общем-то, правильным взглядом такое неприятие святых, именно в народе православном массово почитаемых, например, блаженной Матроны? Кроме того, конечно, не имеет ничего общего с действительностью оценка о. Георгием и его единомышленниками деяний великого Собора 2000 года, поскольку идея «массовой» канонизации новомучеников и в особенности царской семьи как раз особенно активно отстаивалась широкими кругами православной общественности и в конечном счете была воспринята высшим священноначалием. Выступая против «бюрократизации» процесса канонизации, отстаивая на словах право православного народа молиться своим почитаемым святым и почитать их как святых, кочетковцы вступают в острый антагонизм именно с подавляющим большинством простого православного народа, навязывая церковной полноте свое, мягко говоря, своеобразное понимание святости. Понимание это выражается, в частности, в предложении канонизировать недавно умершего академика С.С. Аверинцева, который, будучи незаурядным ученым, в свое время сильно подпортил свою репутацию в православных кругах участием в деятельности кочетковского «братства». Будучи довольно близок к кругу учеников и почитателей его великого учителя А.Ф. Лосева, я могу засвидетельствовать, что там отношение к подобного рода увлечениям уважаемого Сергея Сергеевича по меньшей мере весьма ироническое. Получается, что кочетковцы хотят канонизировать покойного академика как бы в благодарность за оказанную в свое время поддержку. Хотелось бы поинтересоваться у наших братьев во Христе: а какие такие широкие круги православного народа почитают С.С. Аверинцева в качестве православного святого? Если это не социальный заказ, то я уж и не знаю, что такое социальный заказ! Только «социум» этот какой-то малахольный, маргинальный, прямо скажем, в контексте нашей общецерковной жизни. Выслушав все вышеизложенное, я еще пытался крепиться и продолжал внимать «диалогу», однако был окончательно добит следующим высказыванием о. Георгия (цитирую, повторяю, практически дословно): «Канонизировать мусульман и иудаистов лучше, чем Матрону». Как пишут в подобных случаях наши англоязычные коллеги, «no comments».
После этого впечатлений мне вполне хватило, и я, выйдя в фойе, уже вполуха слушал доклад некоего «профессора-священника» (надо полагать, из Лютеранской церкви Германии) Норберта Котовского «Лютеранская церковь и общество в XX веке: опыт сопротивления», в котором докладчик излагал до боли знакомую теорию о вине христиан перед евреями, поскольку христиане плохо защищали евреев от преследований при Гитлере.


В свое время (в 2000 году) православная общественность нашей Церкви надеялась, что после блестящей и разгромной критики лжеучений священника Георгия Кочеткова, произведенной Богословской Синодальной комиссией, все проблемы, связанные с его деструктивной деятельностью, будут вскоре успешно преодолены. Нам долго рассказывали о «покаянии» о. Георгия, за каковое выдавался его достаточно двусмысленный ответ Богословской комиссии от 28 июня 2001 года, местами больше похожий на самооправдание и «замыливание» принципиальных вопросов. Однако как недавно прошедшая конференция, проведенная кочетковским «братством» вместе с другими организаторами, так и другие мероприятия этого «братства» и так называемого «Свято-Филаретовского Православно-Христианского Института» совершенно ясно свидетельствуют: никакого реального покаяния в своих лжеучениях и в своей деструктивной деятельности о. Георгий не принес и по-прежнему считает себя некой высшей инстанцией, имеющей право судить Церковь. О. Георгий и его единомышленники продолжают призывать к «диалогу», но по-прежнему слышат только самих себя. Они упорно продолжают противопоставлять «лаиков» и «клириков», православный народ и иерархию, но при этом настоящим народом Божиим во вполне сектантском духе продолжают считать только себя, свое так называемое «братство», свои «общины», существующие фактически параллельно официальной церковно-приходской структуре. Здесь они вступают в явный антагонизм не только и не столько с высшим священноначалием (которое предпочитает по большей части просто не замечать проблему), сколько с часто молчаливым консервативным большинством нашей Церкви, с обычными православными людьми, тихо и мирно трудящимися в своих приходах и не выступающими в СМИ, чуждыми той светской публичности, к которой столь тяготеют наши «либеральные христиане».

25 октября 2004 г.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru