Русская линия
НГ-Религии Сергей Колесанов09.07.2004 

Воспитание ужасом
Историю инквизиции не отделить от истории Церкви

Число жертв инквизиции значительно преувеличено. К такому выводу пришла группа ученых, которым Папа Римский Иоанн Павел II заказал подготовку историко-статистического обзора деятельности священной инквизиции за весь период ее существования, с XIII по XIX век. Что это, еще одна попытка если не совсем оправдать, то уж по крайней мере приукрасить образ, и поныне чудовищный? Хотя сквозь мрак ХХ столетия костры инквизиции и кажутся порой всего лишь болотными огоньками…

Об авторе: Сергей Алексеевич Колесанов — историк и журналист.

Дело не в числе жертв. Для своего времени оно в любом случае было достаточно впечатляющим. Инквизиция — это не застенок и не костер. Это атмосфера жизни.

Понятие инквизиция включает в себя систему противоеретического расследования, изощренного (а зачастую извращенного) дознания, суда и театрализованной расправы.

Поначалу борьба с еретиками шла несколько примитивно. Их в основном «жгли глаголом», в крайнем случае сходились в открытом бою, как, например, с альбигойцами (французскими последователями манихейской ереси. — «НГР»). Но вот в середине ХIII века Папа Иннокентий IV разрешил в процессе дознания применять к еретикам пытки. Тут-то инквизиция и приобретает хорошо знакомые нам черты классически организованного аппарата индивидуального и массового насилия. С этого времени и до конца XVI века количество еретиков возрастает лавинообразно. Равно как и усердие инквизиторов.

Задачей инквизиции было найти и истребить носителей ереси — активных, пассивных и потенциальных. Остальных воспитать ужасом. Обвиняемый, отказавшийся дать под пыткой нужные показания, считался изобличенным, но еще более опасным еретиком. Его ждали отлучение от Церкви и костер. Чтобы спастись, подсудимый должен был признать себя виновным в предъявленном ему обвинении, затем выдать подлинных или воображаемых сообщников, и только тогда ему разрешали отречься от ереси и примириться с Церковью. Но и раскаяние не спасало от костра, если у суда был повод заподозрить раскаявшегося в неискренности.

Любопытна эволюция взглядов Блаженного Августина. Вначале он сам был еретиком — манихеем. Затем перешел на ортодоксальные позиции Церкви и повел полемическую борьбу с еретиками. Именно он стал приверженцем мер ограниченной строгости, то есть рекомендовал репрессии, исключавшие, однако, пытки и казни. Затем признал, что без пыток и казней не обойтись.

Органы инквизиции, так называемые священные трибуналы Католической Церкви, просуществовали с ХIII по ХIХ век. В ХIХ веке светская власть окончательно указала Католической Церкви ее место. Картина деятельности инквизиции в полной мере не будет восстановлена никогда, потому что огромное количество ее архивов пропало или было уничтожено еще в начале ХIХ века.

Молот ведьм

Одной из самых опасных ересей считалось не только колдовство, но даже неверие в существование ведьм и в их колдовские возможности. По данному обвинению законом допускались показания любых свидетелей, поскольку колдовство рассматривалось как высшая форма измены христианской вере. Вследствие этого показания о колдовстве разрешалось давать свидетелям, обычно не допускавшимся в суд: преступникам, отлученным от Церкви, уличенным в лжесвидетельстве, причем их имена могли оставаться в секрете.

В XV веке появился «Молот ведьм» («Malleus maleficarum») — трактат монаха-доминиканца Якова Шпренгера и декана Кельнского университета Генриха Инститориуса. Это было практическое и теоретическое руководство по обнаружению и искоренению колдовства. Оно снабдило как духовных, так и гражданских судей готовыми приемами пыток, ведения суда и вынесения приговора. В нем рассматривались все типы злодейств, совершаемых ведьмами: договор с дьяволом, сексуальные отношения с демонами, перемещения, превращения, порча урожая, скота — самый широкий круг чародейств и противодействие каждому из них.

Авторы «Молота ведьм» стремились любыми средствами добиться обязательного сожжения ведьм. Особенно примечательно то, что протестанты, повсюду противостоявшие инквизиции, считали «Молот ведьм» авторитетом и законом во всем, что касалось нечистой силы. В течение XV—XVII вв.еков книга выдержала десятки изданий.

Православная инквизиция

Никто так не умел превратить массовую расправу над жертвами в мистериальное зрелище, как католики. Но инквизиция действовала почти во всех христианских странах. Своих противников преследовали также протестанты и православные. Правда, со значительно меньшим размахом и отнюдь не с такой изощренностью.

В середине XIV в Новгороде и Пскове, где среди мирян издавна были в обычае религиозные споры, появились так называемые стригольники, которые отказывались от общения с официальным духовенством, ибо оно все «во зле лежит». Насколько можно судить по документам того времени, гневно обличающим эту ересь, стригольники отрицали церковную иерархию, таинство причастия, исповедь, почитание икон и святых. Главное отличие ереси от учения Церкви в том, что содержание ереси, как правило, исчерпывается пафосом отрицания.

Столетие спустя последователи другого еретического учения, жидовствующие, тоже все отрицали: Святую Троицу, иконы, монашество… Некий монах Самсонка показал, что еретики изрекали хулу на Христа и на всех святых, расщепляли иконы, показывали иконам кукиш, спали или мылись на них, поливали «скверной водой» и кидали иконы в лохань… - чего только не наговоришь под пыткой. В отличие от стригольников ересь жидовствующих имела солидную теоретическую базу. С ними на территорию нашего отечества проникло множество книг по астрологии, алхимии и тому подобным наукам, с которыми нашему духовенству волей-неволей пришлось ознакомиться, чтобы не ударить в грязь лицом в процессе полемики.

Масштабы нашей местной специфически «инквизиторской» деятельности с западноевропейскими лучше не сравнивать. Во избежание конфуза. Стригольников без особой торжественности убивали, сажали в темницы. Троих наиболее популярных утопили в Волхове.

Некоторые «культурные заимствования» видны в расправе над наиболее активно жидовствующими. На них надели вывороченную одежду, шлемы из бересты с мочальными кистями, соломенные венцы с надписью «се есть сатанино воинство», посадили на лошадей лицом к хвосту. А народу велено было плевать на них и кричать: «Вот враги Божии, хулители Христа!» Затем на их головах зажгли шлемы из бересты, от чего некоторые из осужденных лишились рассудка и погибли.

Все это было не собственным почином или изобретением архиепископа Новгородского Геннадия и других православных иерархов. Инициаторы казни еретиков действовали по примеру «шпанских королей», т. е. испанской инквизиции.

В начале XVI века в Москве и в Новгороде наиболее видные еретики были всенародно сожжены в деревянных клетках. Позднее подобным образом пытались вразумлять и старообрядцев, на которых это не произвело ни малейшего впечатления. Во-первых, потому что они и сами нередко прибегали к самосожжению, а во-вторых, слава Богу, было куда бежать. Вот он, основной фактор нашего исторического развития — пространство.

Подавляющее большинство репрессий проводила светская власть. По сугубо политическим или уголовным мотивам, к которым иногда, впрочем, примешивались и до некоторой степени религиозные: некто в пьяном виде учинил то-то и то-то и изрек хулу и т. п.

Государство в России очень рано сумело полностью подчинить себе Церковь, отведя ей роль послушного воспитателя с некоторыми цензурными функциями.

Итак, инквизиция в России, безусловно, была, но в масштабах, не сравнимых с западноевропейскими (тем более испанскими). Здесь мы безнадежно отставали по исторической фазе, до тех пор пока Сталин не взвалил на себя бремя создания новой — государственной квазирелигии. Опыт преследования еретиков очень пригодился всем тоталитарным режимам. Тут снова понадобилось и чудовищное инквизиторское «следствие», и воспитание ужасом. И при этом тоже нередко рассуждают о преувеличении количества пострадавших.

Православная Церковь окончательно урегулировала отношения со своими «еретиками» — старообрядцами — в начале XX века. Тут как раз нахлынули другие, новые еретики, оказавшиеся российскому православию не по зубам.

Время извиняться

Повлиять инквизиторскими методами на исторический процесс невозможно. Но и удержаться от их локального применения оказалось не в человеческих силах.

В 2000 г. Папа Иоанн Павел II принес публичные извинения за деятельность инквизиции. Как он выразился, «за нехристианские поступки, совершенные во имя веры». Только не во имя веры. На пытки и на костер посылают во имя власти. Во имя веры спасают других и жертвуют собой. Бывает, конечно, что, жертвуя собой, уничтожают других, но и это тоже во имя власти.

После того как в течение нескольких столетий Земля с полной очевидностью вращалась вокруг Солнца, извинились за процесс над Галилеем. Пришла очередь извиниться и за инквизицию в целом. Ватикан постоянно идет в ногу со временем. Только нога у него какая-то уж очень длинная. Инквизицию отвергли отнюдь не за жестокость. За бессилие.

Сегодня ничто не мешает Папе Римскому без малейшего лицемерия проповедовать истинно христианскую кротость. И тем не менее историю инквизиции не отделить от истории Церкви. Остается смиренно извиниться. И все же Церковь (если она действительно Церковь, а не секта) была и остается безусловным носителем нравственного императива. В противном случае она бы не выжила, не стала Церковью.

Церковь стоит, скорбно отмывая пятна крови и копоти пятисотлетней давности. Справедливости ради надо заметить, что не только Церковь, но и все население средневековой Европы не знало других практически действенных методов борьбы с хаосом.

Сегодня споры о необходимости и неизбежности инквизиции пятьсот лет назад безосновательны. Дай нам Бог разобраться, в чем она может воплотиться сегодня.

7 июля 2004 г.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru