Русская линия
Новые Известия Анна Горбова29.06.2004 

Председатель в рясе
Впервые в российской истории загибающийся колхоз возглавил священник

За последние 15 лет в Даниловском районе Ярославской области исчезли 22 деревни. Наблюдая, как село Горинское готовится стать 23-м «призраком», на отчаянный поступок решился 33-летний местный священник — отец Григорий. После призыва к верующим и неверующим оглядеться вокруг и задуматься, народ огляделся и недолго думая 11 марта этого года на собрании пайщиков СПК «Колос» выбрал молодого батюшку председателем хозяйства.

Отец ГРИГОРИЙ (Королев) родом из подмосковного Подольска, работал в Москве фельдшером на «скорой». Закончил духовную семинарию, в 99-м принял сан. Председателем СПК стал, прежде испросив благословение у архиепископа Ярославского и Ростовского Кирилла. Владыка благословил, но поставил условие — не бросать службу в церкви.

Теперь жизнь Григория Королева поделена на две части — духовную и мирскую. Так же как улица Центральная села Горинского разделяет два здания — колхозную контору и местный храм. Из окна конторы СПК видны купола церкви. Из окон храма — деревенский «офис». Первое, что сделал на новом посту Григорий Александрович, — привел доходы колхозников в соответствие с прибылью хозяйства: урезал зарплаты, но увеличил премии. Бухгалтерия теперь выдает деньги регулярно, но привычные суммы в ведомости несколько «похудели». Крестьяне обиделись, ведь еще каких-то два месяца назад работники СПК «Колос» имели приличную по местным меркам зарплату — в среднем 5 тыс. руб. Впрочем, эти деньги были виртуальными: в ведомости напротив ласкающей взгляд суммы крестьяне расписывались, но на руки им не выдавалось ни рубля по 2−3 месяца. Об уровне местной сельской экономики можно судить по документу, который называется «бизнес-план». Он составлен предыдущим председателем — бывшей завклубом. В нем 3 пункта: сдадим молока столько-то, зарплату выплатим настолько-то, не хватает денег, чтобы расплатиться с работниками полностью, — столько-то. Адам Смит отдыхает…

Рабочие моменты

На следующий день после избрания председателем хозяйства Григорий Александрович начал принимать дела. Первая неделя — шок.

45 работников, 2 фермы, телятник, дойное стадо в 200 голов. И 1,8 млн руб. долга, неуплаченные налоги за 1,5 года, на счете в банке — ноль. А еще вокруг голодным вороньем вились предприимчивые люди, желавшие обанкротить СПК «Колос», чтобы затем купить его за гроши.

Чтобы хоть как-то прикрыть часть зияющих в бюджете СПК дыр, новый председатель занял денег… у церковного прихода. Проще говоря, взял 8 тыс. руб. из кассы храма и перенес их через дорогу, сдав по приходному ордеру в кассу колхозную.

Поначалу каждое утро председателя встречали в конторе дикими криками: каждый работник СПК считал долгом лично прийти доложиться о случившихся неполадках на рабочем месте и получить указание для дальнейших действий. Принимать решения самостоятельно здесь, увы, научены не были, даже руководители среднего звена. Королев сократил ряд начальственных должностей, перераспределил обязанности. За 3 месяца его хозяйствования долги «Колоса» сократились на треть, а в правлении стало гораздо тише.

Правда, в дверь кабинета по-прежнему поминутно просовывается чья-то недовольная голова. Я провела рядом с председателем рабочий день: только 3−4 человека пришли обговорить «рабочие моменты», все остальные забрасывали Григория Александровича претензиями. Отец Григорий спокойно выслушивал гневные монологи. «Кричать в ответ нельзя, — сказал он мне потом. — Глас народа — глас Божий».

Покричав, посетитель успокаивался, и разговор продолжался по-деловому.

Не проходит у нынешнего председателя и своеобразная форма прежде распространенного в хозяйстве шантажа: обидеться на замечание, не согласиться с приказом и поэтому не выйти на работу. С той лишь целью, что работать будет больше некому, а значит, явится председатель как миленький и в ножки упадет.

Однако замена у отца Григория находится быстро — называется «сделай сам». При мне в хозяйстве не нашлось кому коров в стойло загнать. Батюшка засучил рукава и больше часа потратил на этот ежевечерний моцион. Вероятно, можно было бы и быстрее, но он ведь в прошлом — городской житель. «Ничего, скоро всему научусь», — обещает председатель.

Революция сельского масштаба

За время руководства Королева из колхоза ушли 5 работников. Весь смысл их претензий сводится к тому, что отец Григорий посмел посягнуть на устоявшийся годами уклад колхозной жизни.

«Не своим он делом занимается. Ему покойников надо в церкви отпевать», — заступалась за мужа, Владимира Егорова, его супруга. Механизатор проработал в колхозе 35 лет, до пенсии оставалось 2 года. Когда «стальной конь» сломался, а в колхозной кассе не нашлось денег на запчасти, председатель на время простоя машины определил Владимира Петровича разнорабочим. «Я что ему, мальчик на побегушках»! — до сих пор негодует Егоров.

«То, что он сюда пришел, для меня было полной неожиданностью, — выражает мнение уволившихся из СПК бывший его председатель Ольга Пилова. — Кроме того, батюшка завоевал место непорядочным способом: народ подбил. А теперь, видишь ли, разогнался — людей увольняет. Неправильно это, выгнать всегда можно».

Но у Григория Александровича и его сторонников — их большинство — свои резоны, видимо, все же больше отвечающие требованиям времени. Хочешь работать — работай. Не хочешь — за что платить зарплату?

Работники, поддерживающие священника-председателя, ценят его за рачительность, за то, что бережет каждую трудовую крестьянскую копеечку. И сам находит, на чем СПК «Колос» может заработать. Отец Григорий продает сейчас — с согласия правления СПК — давно пустующие и ржавеющие ангары, а на полученные деньги собирается купить немецкий вакуумный пресс-подборщик для заготовки травы. На днях он поменял немерено сжигающий «горючку» уазик на экономные «Жигули».

«А еще он — человечный, добрый и справедливый», — рассказывает о священнике Вера Васильевна Комиссарова. Она уже давно на пенсии, к колхозным делам не имеет отношения. Но своя точка зрения на горинские изменения у женщины есть: «Люди к нему с самого первого дня потянулись: кто за советом, а кто и за помощью. Вон автобус вечером из Данилова не ходит. Дочку с поезда встретить надо — к отцу Григорию идешь, никогда не откажет, сам привезет. Он и председателем согласился стать только из-за ответственности перед людьми».

Толки о том, на своем ли месте Григорий Королев, ведутся в деревне до сих пор. Версии о цели пребывания священника на посту председателя СПК строятся во время каждого приезда автолавки, где у прилавка народ от души точит лясы. «Церковь бедная, будет деньги из колхоза сосать», «он из ферм храмовое подсобное хозяйство сделает» или «продаст москвичам» — уверены одни. «Да рты свои позакрывайте! — кричат в ответ другие. — Впервые за 15 лет в колхозе появился начальник, который крестьян за быдло не держит и сам в поле горбатится. Молодец он!»

Отец Григорий знает об этих разговорах, но не пытается никого ни в чем убедить. Так же сильно, как в Бога, он верит в то, что убеждать надо делами.

Я спросила Григория Александровича: «Что должно случиться, чтобы вы оставили колхоз?»

«Не собираюсь оставаться председателем вечно, все-таки я — священник. Уйду, когда хозяйство встанет на ноги или когда в Горинском появится человек новый, здравый, знающий, которому смогу передать хозяйство», — ответил Королев.

«Упал, значит, напился»

Жизнь в российской глубинке с наскока не изменишь. Как и во всей стране. В Горинском два магазина: один принадлежит райпо, другой — частный. На прилавках первого — тушенка и кабачковая икра. На полках второго — оливки с косточками и без. Захожу к частнику. Покупатели с любопытством косятся, видят, что чужая: говор не тот, одета по-другому, расплачиваюсь за покупку. А местные набирают продукты и уходят, не платя.

Это в Москве можно выбирать у кассы между наличными и кредитной карточкой. В российских деревнях, подобных Горинскому, существует третья форма оплаты — запись в долговой книге. Система дальнейших расчетов такова: в день зарплаты продавщицы с распухшей от записей тетрадью занимают позицию у бухгалтерии СПК и собирают долги. Во многих продуктовых наборах, за которые отдаются кровно заработанные деньги, числится спиртное.

Отец Григорий не любит разговоров о сельском пьянстве. Он считает, что в городе пьют ничуть не меньше, просто там не так заметно. Но все же с «зеленым змием» войну он ведет суровую. При мне председатель «ушел по собственному желанию» двух наемных работников. Нанялись подработать мужики из соседнего хозяйства «Красный перекоп». Перекопская председательша предостерегала батюшку: пьют запойно. Отец Григорий все равно решил дать им шанс, но при условии «сухого закона». Он даже поселил работяг в доме при церкви. Увы… Григорий Александрович рассчитал пьяниц немедленно. А мужики отомстили: на ферме скрутили с доильных аппаратов детали, сломали замки у своего жилища в Горинском…

Раньше за пропитый день с работника СПК «Колос» снимали 10% месячной премии. Употребляющие спиртное колхозники сами рассчитывали, сколько дней и денег могут позволить себе прогулять. Понятно, что с планами хозяйства расчеты пьяниц совпадали редко. Теперь арифметика другая: напился в рабочее время — лишился всей премии.

Никаких датчиков контроля трезвости у председателя нет, но зато есть собственная система. «Подход индивидуальный, — рассказывает отец Григорий. — К примеру, наш электрик в глазах окружающих считался трезвым, пока на ногах мог устоять. Упал, значит, напился. Я его уволил».

Первые результаты введения в СПК «сухого закона»: недавно доярка и два механизатора попросили у отца Григория аванс — на кодировку от алкоголизма.

Женщина сказала мне: «Настало время выбирать — или пить, или работать».

Планы на будущее

На ночь меня взяли на постой прихожанка церкви Марья Павловна и ее племянница Люба. Бабушка экономит на дровах, потому в доме зябко. В комнате — запах сырости и мощный гул налетевших с улицы комаров. Заснуть никому так и не удалось. С четырех утра завтракаем и беседуем.

«Нас в 30-х годах в колхоз силком загоняли, — начала Марья Павловна. — Восемь детей было в семье, а у родителей все, что было, отобрали: 2 сарая, плуг, тарантас. Трудно было тогда. А сейчас жить в деревне можно. Хозяйство держи да работай хорошо, и все у тебя будет».

Племянница Люба, завуч даниловского ПТУ, не сдержалась: «Мы на днях наших мальчишек-выпускников в армию провожали. Придут оттуда они уже умными. Посмотрят, наслушаются, другую жизнь на зуб попробуют и ни за что не захотят вернуться обратно в деревню. Почему у нас законы такие: городской парень если в деревню жить приедет, ему отсрочка от армии полагается, льготы всякие, а нашим пацанам — ничего? Уедет молодежь отсюда, кто на земле останется? Бабки»?

…На председательском столе почти каждый день появляется несколько писем: из Узбекистана, Казахстана, Молдавии. Это ответы на его приглашения на работу русским людям, оставшимся после развала Союза в других республиках. Открываю конверты, в них истории, похожие как близнецы: «средств нет, на работу не берут, языка не знаю, дискриминация, хочу приехать, готов вкалывать, помогите».

Отец Григорий уже начал ремонт двухэтажного кирпичного дома — будущего жилья для уже едущих в Горинское работников-переселенцев. Он говорит, что помогать своим — святое дело.


КТО ЕЩЕ В ПРЕДСЕДАТЕЛИ?

В 2002 году председателем колхоза «Вперед!» в селе Залатино Лихославльского района Тверской области стала известная актриса Татьяна Агафонова.

Рок-музыкант из группы «Вежливый отказ» Роман Суслов с начале 90-х годов прошлого века возглавляет сельхозпредприятие «Хрящевское» в деревне Николо-Гастунь Белевского района Тульской области. Вместе с ним уехала в село сотрудница музея изобразительных искусств им. Пушкина Анна Арциховская, которая теперь работает скотницей.

Председателем колхоза «Путиловка» Ибресинского района Чувашии в 2001 году была избрана сельский библиотекарь Людмила Павлова.

29 июня 2004 г.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru