Русская линия
Литературная газета Сергей Расторгуев15.10.2003 

На информационных фронтах

Сергей Павлович РАСТОРГУЕВ, профессор МГУ, действительный член РАЕН, Международной академии информатизации, доктор технических наук, написал интересную книгу «Философия информационной войны». Книга не просто о новом виде агрессии. Этот многомерный философский труд убедительно доказывает необходимость радикального переосмысления всех социальных проблем.

В России выборы скоро, поэтому в беседе мы больше говорили об одном из важнейших направлений информационных войн — выборах во власть.

«Политиканы стараются не убедить, а получить голоса. Самое же верное средство получить голоса — это ослепить народ, загипнотизировать его шумом, треском, внезапными ложными сообщениями, вообще сорвать решения. Это тактика т.н. surprise, одинаково царствующая по всем парламентским демократиям. Народ ловится на слове».

Л.А. ТИХОМИРОВ

— Сергей Павлович, слова революционера-отступника Льва Тихомирова вы взяли эпиграфом к разделу «Выборы во власть как форма информационной экспансии», считая борьбу за власть одной из форм информационной войны.

— Информационная война между системами — это открытые и скрытые целенаправленные информационные воздействия систем друг на друга с целью получения определенного выигрыша в материальной сфере.

Информационное оружие использует энергию, заложенную в человеке. Она берется из «головы» того, на кого оно действует, и он сам себя уничтожает, «заставляет» себя выполнять разные поступки, болеть или вылечиваться. Но это делает именно он сам. Надо только грамотно и в хорошо упакованном виде ему подать соответствующие исходные данные — информацию.

Среда обитания человека резко изменилась с Интернетом — информация распространяется моментально по всему миру. Перепрограммировать человека стало быстрее, дешевле и легче, чем убивать. Информационные средства иногда даже бесплатно поставляются, как компьютеры в вузы, — лишь бы их пользователям подавать соответствующую информацию.

— Как информсредства использовать в военных целях?

— Когда производство стрел и копий поставили на конвейер, начались войны с регулярными армиями. Когда на конвейере огнестрельное оружие — пошли другого типа войны. Но для перехода к нему наука должна была сделать открытия, затем перешедшие в технологии. Так же дошли до ядерного оружия.

После постановки на конвейер процессов перепрограммирования людей надобность в других войнах практически отпала. Их ведут теперь только тогда, когда не получается решить задачу информационными способами.

Либо когда огнестрельное оружие используется уже как инструмент в информационной войне. Ведь и в огнестрельной используют другие виды оружия: химическое, биологическое. Сейчас в глобальной информационной войне, которая, на мой взгляд, идет, огнестрельное оружие, к примеру, в Югославии, Ираке, используется как определенный элемент, чтобы подчеркнуть свою значимость. Чтобы убедить противника наличием чего-то. «Весомо, грубо, зримо». Оружием становятся средства, связанные с производством, передачей и представлением информации, всего, что позволяет поставить это на конвейер.

Теперь между людьми стоят технические средства. Усилитель может так разнести шепот, что весь мир вздрогнет. Но техника способна и заглушить громкие вопли отчаяния. Технические средства определяют масштаб воздействия. Кто ими владеет, у того больше возможностей воздействия на мир.

Расстояние между людьми практически исчезло, особенно для людей из управляющей элиты. Все равно какой страны. Управляющая элита всего мира весьма плотно сблизилась, что и определило глобализацию и все, что с нею связано.

Я согласен с философом Александром Зиновьевым, трактующим глобализацию как эволюцию систем управления. Меняется система управления обществами, государствами, и вот эти системы могут позволить себе идти уже дальше.

— В войне важно поразить систему управления…

— В первую очередь. Потому что информационное воздействие имеет смысл только на систему управления. На все остальное бесполезно действовать информацией.

В человеке центр управления — голова. Когда надо воздействовать на народ, сражаются за государство — систему управления народом. Чтобы оно работало в соответствии с теми требованиями, какие ему выставляет победитель.

— Вы писали: лишь наивные полагают, что выборы в той или иной стране проходят без вмешательства извне. Следуя вашей логике, можно считать, что уже года с 91-го выборы в России идут под мощным влиянием посторонних сил.

— В мире, где экономические и информационные связи тесно объединяют самые разные политические течения, государства следят за борьбой за власть в других странах. Но вмешательство всегда должно быть скрыто.

Подход может быть порой прост как дважды два: хочешь погубить богатую и сильную страну — помоги прийти в ней к власти местному ворью и негодяям. Больше ничего и не надо. Все остальное они сами сделают, собственными руками. Ограбят свою страну и сограждан так, что ущерб превысит потери от самой лютой войны. Да еще надолго главной для молодежи станет ориентация на уголовные ценности.

Весной 96-го во время кампании по выборам президента МВФ выделил правительству России 10 млрд. долларов, видимо, покупая что-то или кого-то у нас, тем самым влияя на выборы. Одна из стран выделяет деньги, кто-то их должен отработать.

Известный американский политобозреватель Р. Дейл писал: «В то время как Стиф Форбс, богатый кандидат в президенты США, обвиняется в попытке купить Белый дом, президент Билл Клинтон мыслит шире. Он хочет купить Кремль».

Подобные действия ведут и в других странах. США привели к власти в Южной Корее Ким Дэ Чжуна на выборах 1997 г., предварительно активно поддерживая его многие годы. Естественно, что ему придется отработать «высокое доверие».

— Чем России придется расплачиваться за поражения в информационных баталиях?

— Запад создаст техническую среду из своих технологий для управления российским обществом за российские же деньги.

Из-за проигрыша по технологиям для производства зрелищ Россия будет за них платить ресурсами, трудом и «мозгами». Когда кончатся более-менее дешевые полезные ископаемые, тогда в уплату долгов пойдут земли.

Современные информационные технологии и средства связи приблизят российскую «элиту» к общемировой и создадут непреодолимые барьеры между «элитой» и русским народом. Коррумпированное и перепрограммированное государство при определенных условиях может стать инструментом подавления России в угоду новому мировому порядку.

— Но почему внешние вмешательства так эффективны? Почему в России практически нет элиты, беспокоящейся о судьбе своего народа?

— Получилось так, что к информационной эпохе наша страна пришла совершенно незащищенной. Выборы для нас дело, с каким мы никогда не сталкивались. Нам навязали чужие правила игры, в которую у нас играть мало кто умеет. Естественно, что в ней мы постоянно проигрываем.

— Как новички против шулеров?

— Примерно. Когда еще научимся, да нам и не позволят этого! Система правления навязана нам своими же «благодетелями», без учета исторического опыта и особенностей нашего бытия.

В сказки о том, что к победе на выборах приводят гении-консультанты по информационным технологиям, я не верю. На выборах противники ведут сражения меж собой, а не с избирателями, за победу получая народы со всеми ресурсами. Это закон любой войны, не только информационной.

Поле боя в подобной войне составляют СМИ, правоохранительные структуры, избиркомы, банки. На чью сторону удастся привлечь больше их сил, того, якобы, и выбирает народ. Обеспечить точный подсчет голосов сегодня в России не способен никто.

— Мы обречены на власть людей, безразличных к судьбе народа? Как же выбраться из этого политического тупика?

— Вырваться из него, думаю, в принципе невозможно. Есть, правда, один выход, я нашел его в «Политике» Аристотеля.

Он писал: в Герее, после того, как люди поняли, что на выборах побеждают только рвачи и приходят к победе обманными путями, выборы заменили назначением по жребию. И в нашей ситуации это был бы самый правильный подход. Пусть претенденты сыграют в домино, кто выиграл — тот и президент. При этом еще и огромная экономия средств.

— Вы серьезно?

— Абсолютно. При нынешних технологиях к власти вообще могут приходить неизвестно кто. Тихомиров сто лет назад писал: «Политическая деятельность либерально-демократического строя не требует людей умных, честных, независимых…». Политикану «нужна практическая ловкость дельца, беззастенчивость, безразборность в средствах, эластичность убеждений…».

— Вы думали о том, как разработать оптимальную систему выборов политического руководства страны?

— Была идея, но ее успел раньше меня изложить математик В. Пахомов в замечательном исследовании «Демократия с точки зрения математики». Он пришел к выводу, что нет «хороших» правил голосования. А если есть они, «четкие и разумные», то оказывается, что тогда неизбежно наступает диктатура, и что это и есть наилучший способ выражения мнения большинства.

Вот несколько претендентов: как организовать правила предвыборной борьбы? Если требуется победа первого — надо так, и он обязательно победит. Для победы второго нужна иная организация выборов. И так далее. Пахомов пишет: «Все это наводит на печальную для многих мысль, что демократии как волеизлияния большинства не существует, ибо не существует, как мы видели, самого понятия «мнение большинства"…».

Я вообще в выборы не верю — ни в какие. При современных информационных технологиях любой человек, если ему подают информацию умело, сделает выбор, зависимый от нее. Лучший подход — по делам надо оценивать людей. И еще жребий!

— И пусть правит победитель в информационной войне?

— В ней побеждает, как правило, обладатель власти. Борьба давно закончилась, властвующие не сражаются.

Если за кем-то стоит вся мощь технических средств, позволяющих делать с другими все, что угодно, то тут в принципе не может быть равных войн. Когда ЦИК говорит, что у кандидатов и партий равные возможности, умные люди понимают, что это сказки.

Известно, кому принадлежат основные СМИ. В. Ворожцов в 1999 году на конференции «Информационные технологии и власть» отметил, что наличествует тенденция становления СМИ группой с такими характеристиками, как: ярко выраженная клановость; жесткая иерархия; некритичность по отношению к себе; слабая ротация кадров; круговая порука. Такими особенностями отличаются мафиозные группировки.

— Думающие спросят: «Какой смысл участия в выборах?»

— Вот многие именно так и думают…

— Допустим: в Думе большинство достойных депутатов. Но говорят, многих из них можно перекупить…

— Не обязательно перекупать, их можно так же переубедить. Они тоже люди, способные к обучению и переобучению. Любую проблему можно подать под разным «соусом». Взять войну с Ираком, ее цель: захват нефти. Но кто же будет подавать ее в такой упаковке? Лучше представить это как борьбу с диктатурой, с врагом человечества. Кто будет против? Цель одна, но упаковка совсем другая.

Ищут людей с наибольшей информационной энергией — влиянием. Им предоставляют телеэфир. Потом ищут людей с наибольшей отрицательной информационной энергией, которых многие ненавидят, их тоже — на экран! Чтобы вызвать соответствующие эмоциональные реакции.

— Миром правят те, кто побеждает в постоянной борьбе за власть. Ибо, если ты такой умный, то почему не правишь?

— У индусского мыслителя Ошо есть замечательная мысль: «Если ты такой умный, то зачем тебе еще и деньги?»

— Проигравший в информационной войне теряет не все?

— Не можешь построить свою крепость, ищи защиты в чужой. Но это уже будет не твой дом.

— Что будет с человечеством при новом мировом порядке?

— Это относится к алгоритмически неразрешимым проблемам. Ни в какие абсолютные пророчества не верю.

В последней работе информационную войну я определяю так: «целенаправленное широкомасштабное оперирование субъектов смыслами; создание, уничтожение, модификация, навязывание и блокирование носителей смыслов информационными методами для достижения поставленных целей». То есть речь здесь идет, по сути дела, о работе с моделями мира. Куда полетит наша модель, туда полетим и мы.

— Информационная война — борьба за существование, значит, она нормальное состояние мира?

— Она была всегда, с тех пор, как человек научился говорить. Но она не называлась войной, потому что информационные средства не стояли на конвейере. Человек общался с человеком: сколько глотка позволит проорать — до стольких людей можно донести свою идею мгновенно. Сегодня состояние мира определяется не глотками орущих, а хозяевами соответствующих технических средств и технологий, которые и стоят между людьми. С моей точки зрения, никакие серьезные законы, ограничивающие информационную экспансию на уровне мирового сообщества, принять не получится. Потому что здесь очень трудно доказать, кто агрессор…

— Кажется, Россия живет бестолково, нас хаотизируют, из этого многие извлекают громадные выгоды. Что делать?!

— Вопрос очень сложный, и я не могу на него ответить. У каждого человека своя жизнь, и здесь, как кто-то хорошо сказал, сами вещи и события, которые с ним происходят, только и способны ему подсказать, как наилучше поступать. Типового алгоритма для информационной системы, способной к самообучению, не существует.

Против конкретного человека никто «не играет», «не воюет». Информационную войну ведут против общества в целом, за ценные ресурсы планеты. В большей степени информационная война — это война цивилизаций. Отдельно взятый человек сейчас никому не нужен. Иногда могут посражаться за ученых, чтобы направить их поток, как раньше рабов, в свою страну.

— Как оптимальнее строить жизненную стратегию порядочному умному человеку?

— Что самое парадоксальное — информационная эпоха отрицает оптимальные решения. Потому что они легко просчитываются.

Привожу студентам пример: фирма перевозит груз, его хочет перехватить конкурент, раньше шла разведка данных, теперь конкуренты сами подбрасывают информацию, заставляющую первую фирму искать оптимальный результат, но конкуренты находят его еще быстрее.

Оптимальность просчитает лучше тот, у кого для этого больше возможностей. Иногда самый странный вариант может стать выигрышным. Так вот в информационную эпоху никогда не надо пользоваться самым оптимальным результатом.

А от рядового избирателя вообще нельзя многое требовать. Он простой человек с психикой, в которой работает принцип стадности. Политики обрушиваются на него с изощренным информационным оружием, укрыться от которого сложно.

Мир изменился сильно, а приличный человек остался тем же, в самом плохом смысле, ибо по-прежнему не думает дальше положенного, но при этом ставит себе это в заслугу.

Если мы нарисуем любую стратегию, даже неоптимальную, для такого человека, и как только «энное» количество людей будут этой стратегией пользоваться, они уже перестанут быть индивидуумами. Они уже станут управляемой группой, будучи объединены в рамках определенной организации, которой гораздо проще и легче управлять, чем одним человеком.

— А как к выборам отнестись? Проигнорировать?!

— Если мы все дружно их проигнорируем, обязательно кто-то этим воспользуется. Но если все дружно пойдем — то же самое. Давайте лучше поступим спонтанно.

— Как Бог на душу положит?

— Возможно.

Беседовал Владимир ПОЛЯКОВ


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru