Русская линия
Столетие.Ru Ольга Решетникова02.08.2008 

«Помните вечно Россию!»
Почему именем русского офицера было названо село в Болгарии

Если рядовой европейский обыватель пребывал в убеждении, что Герцеговина — это название новой звезды и не представлял себе, кто такие болгары и где они живут, то в России национально-освободительная борьба балканских народов отозвалась в сердцах сотен тысяч русских людей. Это патриотическое народное движение — невиданный исторический феномен — «движение почти беспримерное в других народах по своему самоотвержению и бескорыстию, по благоговейной религиозной жажде пострадать за правое дело», — писал Ф.М. Достоевский. По словам великого русского писателя, это были лучшие люди России. Одним из них был Николай Алексеевич Киреев.

Еще не закончилась освободительная русско-турецкая война, а Ф.М. Достоевский в ноябре 1877 г. писал в своем «Дневнике писателя», что когда Россия освободит славян от многовекового чужеземного ига, найдутся такие, которые ни за что на свете не признают эту войну за великий подвиг. Напротив, выставят как политическую, а потом научную истину, что не будь освободительницы-России, так они бы давным-давно сумели освободиться от турок сами или с помощью Европы. Более того, предупреждал Достоевский, некоторые даже о турках станут говорить с большим уважением, чем о России, будут заискивать перед европейскими государствами, клеветать на Россию, сплетничать и интриговать против нее. Начнут рассказывать, что Россия, дескать, освободила Болгарию «мимоходом», решая свои собственные внешнеполитические задачи, рассчитывая если не поглотить, то подчинить себе славян. Те же, кто поймет все величие и святость дела России, будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.

Все сбылось по писаному. Фактически сразу после освободительной войны раздались голоса, что Россия освободила Болгарию невовремя, не так, как хотелось бы, и итоги войны могли бы быть весомее. Подобные высказывания дожили вплоть до сегодняшнего дня и особенно расцвели в последнее время. Как и в прошлом, они встречают отпор со стороны людей честных и объективных, которых, по счастью, немало. Их верность правде и заветам отцов и дедов противостоят попыткам псевдоученых и поборников политкорректности «освободить» болгар от бремени памяти о многовековом турецком рабстве, о героях Апрельского восстания, о святых мучениках Батака.

Ф.М. Достоевский очень точно очертил направления русофобской ревизии истории освободительной русско-турецкой войны, однако даже русский гений не мог предположить, что не где-нибудь, а в Болгарии предложат на Шипке установить памятник Сулейман-паше и его присным…

Было бы абсурдно отрицать, что Россия имела свои цели в войне, как, впрочем, были они у всех великих держав, принимавших участие в разрешении Восточного вопроса. Однако нельзя не видеть, что только Россия последовательно отстаивала идею независимости славянских народов от многовекового турецкого рабства, в то время как европейские державы пытались всячески гальванизировать Османскую империю, помогали ей щедрыми денежными субсидиями, военными консультантами, проявляя поразительное равнодушие к фактам бесчеловечных истязаний и массовых убийств десятков тысяч славян. Более того, цивилизованная Европа открыто защищала право турок применять силу, истреблять славян в ответ на их восстания против рабства. Красиво обставляя свое противодействие освобождению славян под лозунгом защиты европейской цивилизации, они освящали зверства, от которых краснела бы Европа даже времен инквизиции.

Русский народ в едином порыве поддержал братьев по вере, начался сбор средств, объявились добровольцы, те, кто не преклонился перед материальным соблазном, а работал на дело Божие, «любит правду и, когда надо, встает служить ей, бросая дом и семью, жертвуя жизнью. Жизнь, подвиг и смерть русского офицера Николая Киреева решительно опровергают измышления русофобов. Не мимоходом, не корысти ради, не в поисках приключений — доблестный сын русского народа пришел в Болгарию по зову сердца, чтобы защитить обиженных, освободить угнетенных, ибо как истинный православный жил по завету Христа: «Больше сия любви никто не имеет, кто душу положит за други своя».

Аристократ, выходец из знатного дворянского рода Тульской губернии, известного своими славянофильскими традициями, молодой, красивый, богатый, отважный 25-летний штабс-капитан, Киреев стал одним из наиболее активных руководителей петербургского Славянского комитета. Ему пришлось оставить военную службу из-за травмы правой руки. Киреев развил энергичную деятельность по организации местных отделений Славянских комитетов в России, сбору пожертвований в пользу славян на нужды церквей, школ, госпиталей, приютов, для обучения в России сербской и болгарской молодежи. Киреев внимательно следил за развитием событий на Балканах, готовил докладные записки для руководителей славянских комитетов и публикации в русской прессе, в частности, в петербургской газете «Русский мир». Его материалы доводились до сведения высоких политических и военных чинов Российской империи.

Донесения Киреева о чудовищных жертвах среди болгар в Перуштице, Брацигово, Панагюриште и Батаке звучали тревожным набатом, пробуждая праведный гнев и сочувствие у русских людей — пятивековое турецкое иго поставило болгарский народ на грань физического уничтожения.

После новой вспышки освободительного движения на Балканах в середине 1870-х гг. Славянские комитеты стали координировать движение русских добровольцев, направлявшихся на Балканы, укреплять связи с болгарскими деятелями культуры и церкви в целях объединения усилий для освобождения славянских народов. Киреев был убежден, что жестокой борьбе Турции за владычество ислама и своего племени над славянами необходимо противопоставить широкое национально-освободительное движение, основанное на идее славянского православного братства. Он пришел на Балканы, когда само название «Болгария» превратилось в термин этнографический, пришел вершить политику чести и великодушия, мечтая о создании независимых славянских государств, уверенный в том, что «русское направление в политике в то же время и общечеловеческое».

Узнав о потопленном в крови Апрельском восстании в Болгарии, Киреев отправляется в Сербию, где помогает болгарам в формировании добровольческих дружин, которые предполагалось использовать для удара по туркам из Сербии и Румынии в ходе готовой разразиться очередной сербо-турецкой войны. В сербском городе Зайчар близ болгарской границы под командованием Н.А. Киреева был сформирован отряд болгарских добровольцев, воевавших под началом прославленных болгарских воевод Панайота Хитова, Филиппа Тотю, Илю Маркова, Симо Соколова и Ивана Выртопчанина — около 1400 человек. В белом кителе, молодой, стройный, «как лебедь, истинный герой» — таким запомнился Киреев Ф. Тотю. Всегда жизнерадостный, великодушный, он по-отечески гасил трения, возникавшие между болгарскими и сербскими четниками. Известен случай, когда возник спор, под каким знаменем выступать болгарским добровольцам — ведь они находились под сербским командованием. Киреев настоял, чтобы болгары шли под болгарским знаменем, и сам принял участие в его освящении. Он полагал, что по мере продвижения его отряда по территории Болгарии под это знамя встанут сотни болгарских добровольцев.

Отряду Киреева была поставлена задача пресечь действия турецких подразделений, готовивших удар в стык Тимокской и Моравской армий генерала М.Г.Черняева. 22 июня отряд Киреева получил боевое крещение при местечке Кад-боаз. И хотя отряду пришлось отступить под натиском превосходящих сил противника, Киреев остался доволен болгарскими бойцами: «Настоящие герои», — говорил он с гордостью.

В начале июля 1876 г. Киреев получает задание выдвинуться с переформированным болгарским отрядом из района с. Салаш, войти в Болгарию и атаковать турецкие укрепления при с. Раковица, чтобы таким образом прикрыть тыл главных сил генерала М.Г. Черняева, которые должны были начать наступление против укрепленного лагеря Осман-паши у местечка Велики Извор. Отряду обещали подкрепление — два сербских батальона, так как собственные силы были невелики — около 600 человек. Для каждого он находил доброе слово.

Киреева любили, ему доверяли. «Прикажет в огонь, пойдем в огонь», — говорили четники.

Они видели искреннюю любовь своего командира к их родной земле и его горячее желание увидеть ее свободной. 5 июля 1876 г. выступили в поход и остановились в двух километрах от с. Раковица. 6 июля отряд Киреева начал наступление, не дожидаясь обещанного подкрепления. Киреев повел в атаку правый фланг. В белой рубашке, с револьвером в руке, он был сражен неприятельскими пулями. Вместе с ним погибли пять сербских офицеров.

7 июля 1876 г. И.С. Аксаков получил от генерала Черняева телеграмму: «Николай Алексеевич Киреев, командуя отрядом: 5 батальонов пехоты при 4 орудиях и эскадрон кавалерии, вчера 6 июля при общей атаке на турок, ведя свое войско на штурм турецких укреплений, убит выстрелом в грудь». В России повсеместно отслужили панихиды за упокой души Николая Алексеевича Киреева, «положившего жизнь свою за дело всеобщее, православное и русское дело». Академик В.Е. Маковский нарисовал портрет Киреева, который в тысячах отпечатанных открытках разошелся по всей России, дошел до Белграда, Бухареста, Милана, Праги, Лондона.

Супруга Киреева красавица Анна Ивановна Несвицкая в 1877 г., когда началась русско-турецкая война, стала сестрой милосердия в санитарном поезде Красного креста, организованном на средства великой княгини Александры Петровны.

Младшая сестра Ольга Новикова Киреева — известная журналистка и писатель, супруга российского посла в Лондоне, плодотворно сотрудничала с председателем московского Славянского комитета И.С. Аксаковым. Своими публикациями она информировала европейскую общественность о зверствах турок, возвышала свой голос в защиту порабощенных болгар, отстаивая их право на свободу. За свои заслуги она была награждена золотым орденом «за науки и искусство» болгарским князем Александром Баттенбергом в 1883 г.

Старший брат Николая Киреева — Александр Алексеевич Киреев, генерал, адъютант великого князя Константина Николаевича, продолжал активную деятельность в петербургском Славянском комитете, собирая средства для вооружения и обмундирования болгарских ополченцев. Спустя 6 лет он приехал на место гибели брата и вместе с митрополитом Анфимом, болгарским экзархом, участвовал в перенесении его останков на кладбище Раковицкого монастыря «Святая Троица». Его до слез тронуло решение жителей нового села, выросшего недалеко от места гибели Николая Киреева, назвать его Киряево. Блаженнейший Анфим сказал, что это красноречиво свидетельствует о том, что в Болгарии не забывают и не могут забыть тех, кто пролил кровь за ее освобождение, и благословил: «Помните вечно Россию! Без России мы как рыба без воды». Всей Болгарии стали известны слова А. А. Киреева у могилы своего брата: «Если опять кто-нибудь начнет вас обижать и притеснять, найдется еще такой же Киреев, который придет вам на помощь».

Ольга Решетникова, кандидат исторических наук

http://stoletie.ru/territoriya_istorii/pomnite_vechno_rossiju_2008−07−30.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru