Русская линия
Богослов. Ru Михаил Шкаровский02.08.2008 

Русская церковная эмиграция на территории Венгрии в 1939—1945 гг..

Период II Мировой войны сыграл важную роль в истории русского Православия. В это время одним из значимых районов русской церковной эмиграции стала Венгрия. Несмотря на то, что католики составляли большую часть населения страны, несколько десятков тысяч православных представляли различные Поместные Церкви. Историю православия в Венгрии, проблемы эмиграции в военное время и многое другое Вы узнаете из статьи доктора исторических наук М. В. Шкаровского.

Период II Мировой войны составляет заметную и по-своему яркую страницу истории Православия в Венгрии. К концу 1930-х гг. около 70% населения страны составляли католики, но при этом имелось несколько десятков тысяч православных, представлявших различные Поместные Церкви. Первым русским храмом на территории Венгрии была церковь св. мц. Александры, построенная по проекту архитектора С. Хеппе в 1801—1803 гг. в г. Ирёме (Ироме) вблизи Будапешта над гробницей великой княгини Александры Павловны, старшей дочери императора Павла I, бывшей замужем за венгерским палатином Иосифом и сохранившей православную веру. Небольшая каменная церковь с приделом св. прав. Иосифа была освящена 31 августа 1803 г., и хотя в ней служил русский причт, богомольцами до начала XX века являлись в основном жившие в округе сербы.

Богослужения в храме временно прекратились после начала I Мировой войны, когда причт выехал в Россию. Возобновились они в начале 1920-х гг., в это время настоятелем церкви св. мц. Александры служил находившийся в юрисдикции Русской Православной Церкви за границей (РПЦЗ) иеромонах Савва (Советов) — будущий епископ Люблинский Польской Православной Церкви. У южной стороны церковного участка находится небольшое кладбище, где погребены члены причта, последним — в 1926 г. протоиерей Стефан Иаковлевич Колумбов, похороненный рядом со своим отцом, состоявшим при церкви диаконом.[1]

В начале 1920-х гг. поселившиеся в Будапеште русские эмигранты устроили домовую Свято-Троицкую церковь и основали приход, который подчинялся митрополиту Евлогию (Георгиевскому) и после перехода этого Владыки в 1931 г. в юрисдикцию Вселенского Патриарха оказался в составе Западноевропейского экзархата Константинопольского Патриархата.

Настоятель «евлогианского» прихода бывший русский военный священник протоиерей Михаил Попов, узнав, что митрополит хочет уволить его, перешел в юрисдикцию Русской Православной Церкви за границей (РПЦЗ). Однако большая часть прихожан не последовала за своим пастырем, оставшись в подчинении митрополиту Евлогию. Отец Михаил пытался создать новый «карловацкий» приход, но в апреле 1932 г. был выслан из Венгрии, а после возвращения, через несколько недель — 2 мая подвергся аресту со стороны венгерских властей. Все имущество Свято-Троицкой церкви было возвращено евлогианской общине.

30 мая 1932 г. решением Архиерейского Синода о. Михаил был уволен от должности настоятеля прихода и исключен из состава клира РПЦЗ. После освобождения протоиерей М. Попов окончил университет в г. Дебрецене, и, получив докторскую степень, остался преподавать в нем. Община РПЦЗ в Будапеште была заново организована епископом Венским Серафимом (Ляде), но своего храма она не имела.[2]

В конце 1930-х гг. церковная ситуация в Венгрии в связи с расширением ее территории существенно изменилась. Сначала по Венскому Арбитражу от 2 ноября 1938 г. в состав страны были включены южные районы Словакии и Закарпатской Руси. Остальную часть Закарпатья Германия передала Венгрии 15 марта 1939 г. (в день оккупации Чехии). Существовавшая на территории этого края и Словакии Мукачевско-Пряшевская епархия Сербской Православной Церкви оказалась разделенной государственной границей на две части. К 1939 г. епархия включала около 150 тыс. верующих, 115 общин с 80 храмами, 113 священников, два мужских и три женских монастыря. При разделе подавляющая часть — 103 общины (138 тыс. прихожан) отошла к Венгрии.[3]

После ликвидации Чехословакии несколько месяцев существовала самопровозглашенная Закарпатская республика во главе с униатским священником Волошиным (формально автономная с 8 октября 1938 г., но фактически независимая). Волошин представлял украинское сепаратистское движение, которое местное православное население, считавшее себя русинами, соплеменными русским, воспринимало негативно. Об этом, в частности, говорилось в донесении польских заграничных служб от 3 февраля 1939 г.[4]

Возглавлявший Мукачевско-Пряшевскую епархию епископ Владимир (Раич) отказался принимать венгерское гражданство и был фактически отстранен от управления, на следующий день после нападения 10 апреля 1941 г. Венгрии (вслед за Германией) на Югославию он оказался интернирован в Мукачево, затем вывезен в Будапешт и 19 июля 1941 г. выслан в Сербию. Еще 24 декабря 1938 г. Владыка Владимир назначил администратором той части епархии, которая затем вошла в состав Венгрии, русского эмигранта игумена (будущего архиепископа) Аверкия (Таушева), одновременно ему было поручено управление архиерейской резиденцией и всем епархиальным имуществом в Мукачево.

27 апреля 1939 г. о. Аверкий был назначен первым референтом Епархиального Управления с оставлением настоятелем Мукачевского прихода и определением Синода Сербской Православной Церкви от 4 мая 1939 г. возведен в сан архимандрита. Однако из-за противодействия церковной политике венгерских властей ряду русских церковных деятелей пришлось покинуть Закарпатье. Так в сентябре 1939 г. уехал в Белград настоятель Ужгородского прихода иеромонах (будущий архиепископ) Алексий (Дехтерев), а к лету 1941 г. туда же был вынужден уехать и архимандрит Аверкий.[5]

Принадлежность закарпатских приходов еще в 1920-е — 1930-е гг. оспаривалась Сербским и Вселенским Патриархатами. Венгерские органы власти сочли для себя более выгодным вступить в контакты с находившимся в юрисдикции Константинопольского Патриарха архиепископом Пражским Савватием (Врабецем), ссылаясь на то, что часть его формально существующей епархии — Закарпатье — теперь принадлежит Венгрии. При этом еще в октябре 1938 г. несколько православных приходов Закарпатья перешли от епископа Владимира к Владыке Савватию.

Следует упомянуть, что в начале 1939 г. с просьбой о принятии в его епархию к архиеп. Савватию обратился прот. М. Попов. 15 и 16 января этого года игумен Аверкий письменно приглашал о. Михаила в Ужгород для совершения там богослужений, но протоиерей не приехал, а 9 ноября 1939 г. он был принят Владыкой Савватия под свое управление и 26 сентября 1940 г. назначен администратором и архиерейском наместником на Карпатской Руси. 27 октября того же года архиеп. Савватий наградил о. Михаила митрой, а позднее возвел в сан протопресвитера. Отец Михаил организовал свое Епархиальное управление и 21 апреля 1941 г. был утвержден венгерским правительством в должности администратора в Закарпатье.

Следующей после Закарпатья присоединенной к Венгрии территорией стала северная часть Трансильвании, отошедшая от Румынии по 2-му Венскому арбитражу от 30 августа 1940 г. Население этой обширной области составляло в то время 2667 тыс. человек, в основном православных румын. Так же как и на других захваченных территориях венгерские власти стали проводить в Трансильвании политику насильственной мадьяризации.[6]

Подобные, хотя и меньшего масштаба, репрессии происходили на территории присоединенной в апреле 1941 г. к Венгрии части северо-западного края Сербии — нынешней Воеводины (области Бачка, Баранья, Межумурье и Прекомурье). Общее население этих областей составляло 1145 тыс., из них лишь 301 тыс. являлись венграми, а остальные в основном славянами, в том числе 15 тыс. — русинами.

В годы II Мировой войны на территории значительно выросшей в размерах Венгрии оказалось и несколько русских эмигрантских приходов. Все они (кроме одного) находились в юрисдикции РПЦЗ, причем их деятельность отличалась значительной активностью. В захваченной Венгрией северо-западной части Югославии в начале 1920-х гг. поселилось семь — восемь тысяч русских эмигрантов. Большие колонии появились в городах: Нови Саде (свыше двух тысяч человек), Суботице, Сомборе и других, кроме того, было создано более 30 «казачьих станиц» — компактных селений по 10−50 казаков с семьями. Эти казаки занимались ремеслами и сельским хозяйством, но при этом оставались в подчинении своих атаманов; женились они в основном на представительницах национальных меньшинств — венгерках, словачках, русинках; детей крестили в православных храмах.[7]

Еще в начале 1920-х гг. в Нови Саде были созданы Русско-сербское благотворительное общество помощи беженцам под почетным председательством сербского епископа Бачского Иринея, несколько эмигрантских культурно-просветительных, общественных и политических организаций. В феврале 1922 г. епископ Ириней предоставил русской общине церковь свт. Василия Великого на втором этаже своего Архиерейского дома в центре города, с 1934 г. настоятелем этого храма служил священник Сергий Самсониевский.

В 1935 г. при покровительстве Сербского Патриарха Варнавы и Первоиерарха РПЦЗ митрополита Анастасия был основан Русско-сербский комитет для постройки русского храма (в память убитого в 1934 г. югославского короля Александра I Карагеоргиевича). К весне 1941 г. на пожертвования удалось приобрести земельный участок, разработать проект храма (во владимирско-суздальском стиле) и собрать средства на строительство, однако война помешала осуществлению этого плана.[8]

После присоединения большей части Воеводины к Венгрии, три местные русских общины оказались в неопределенном положении. Их связь с Епархиальным Управлением в Белграде и председателем Архиерейского Синода РПЦЗ митрополитом Анастасием надолго прервалась. Уже в апреле 1941 г. были распущены все русские эмигрантские организации, в том числе Общество попечения о духовных нуждах русских беженцев и отделение церковно-культурного общества «Русская Матица» в г. Нови Сад (переименованном венграми в Уйвидек).

В августе 1941 г. по требованию венгерских властей был ликвидирован Русско-сербский комитет по сооружению русской церкви в г. Нови Сад. Узнав об этом, Архиерейский Синод РПЦЗ 26 сентября постановил из собранных средств 20 тыс. динар передать на нужды русской общины в Уйвидеке, а остальные 76 тыс. — на возведение церквей в России, образовав для этой цели специальный фонд при Синоде. Однако постановление слишком поздно стало известно в Венгрии, указанные деньги перешли местному Российскому обществу Красного Креста, которое передало 30 тыс. динар на содержание русской церкви в Уйвидеке, а 20 тыс. — на издание миссионерского сборника, молитвослова и Евангелия на русском языке.[9]

По инициативе настоятеля русской церкви свт. Василия Великого в Уйвидеке о. Сергия Самсониевского 23−24 октября 1941 г. в Архиерейском доме состоялось совещание представителей русских церковных приходов, общин и групп в Венгрии. Всего их тогда насчитывалось пять, в том числе два прихода в Будапеште — один из них, хотя и находился в юрисдикции митр. Евлогия, согласно соглашению 1939 г. через епископа Пражского Сергия уже подчинялся архиепископу Берлинскому Серафиму (Ладе).

Совещание постановило: учредить «Союз русских эмигрантских православных приходов в королевстве Венгрия», составив его устав; в случае невозможности связи с Белградом за санкцией архиерейской власти обращаться к архиеп. Серафиму; выделить для работы в России пять священников, направив ходатайство об их отправке германским властям; просить митр. Анастасия учредить Духовный суд в Уйвидеке; завершить организацию приходов в Сомборе и Сабадке (Суботице). Сразу после совещания была создана комиссия под председательством о. Сергия для регистрации всех русских священников Венгрии без различия юрисдикций. В это время в Уйвидеке уже существовали миссионерские синодальные курсы (во главе с администратором — полковником Ю.Б. Броневым), и планировалось открыть их отделения в Будапеште, Сомборе и Сабатке.[10]

На следующий день в соответствии с решением совещания руководители русских эмигрантских организаций обратились с заявлением к германскому военному представителю в Будапеште с просьбой предоставить возможность местному духовенству использовать свои силы для церковной работы в России, а также для обслуживания лагерей военнопленных и русских национальных воинских частей. Был даже разработан детальный план организации и снаряжения Духовных миссий, но разрешения на их деятельность с германской стороны естественно не последовало.[11]

27 октября о. Сергий отправил протоколы совещания и проект временного устава «Союза русских эмигрантских православных приходов в королевстве Венгрия» митр. Анастасию, отметив, что если новый устав утвердить у венгерских властей не удастся, придется все приходы и их союз ввести в уставные рамки Российского общества Красного Креста в Венгрии, как единственной легальной русской организации в стране. Священник особенно просил разрешить учреждение в Уйвидеке временного Духовного суда для Венгрии, так как многие бракоразводные дела не терпели отлагательства.

Это письмо, хотя и с задержкой, дошло в Белград, и митр. Анастасий 26 декабря 1941 г. ответил, что он благословляет открытие двух новых приходов, издание миссионерской литературы, объединение же русских общин возможно только в рамках союза приходов, а создание Духовного суда в Уйвидеке вообще невозможно, дела следует в готовом виде пересылать для вынесения решения в Епископский Совет в Белград, в срочных случаях можно обращаться к архиеп. Серафиму (Ляде) в Берлин, правда, сношение с ним немногим быстрее.[12]

В действительности некоторые русские священники Венгрии поддерживали беспрепятственную связь с Владыкой Серафимом еще до вторжения немцев в Югославию. Так, например, 27 февраля 1941 г. Архиерейский Синод слушал ходатайство настоятеля будапештского прихода свящ. Афанасия Донецкова о переводе его прихода в Германскую епархию РПЦЗ ввиду невозможности сношения с епархиальным преосвященным и о разрешении совершить освящение походного храма. Правда, тогда Синод постановил запросить об этих вопросах мнение епископа Будимского Георгия.[13]

После же оккупации Югославии из архиереев РПЦЗ лишь Владыка Серафим реально мог управлять русскими приходами в Венгрии, и 15 января 1942 г. в ответ на обращение местного духовенства архиепископ издал указ о принятии этих приходов в административное управление, учредив в стране свое представительство во главе с рукоположенным им в сан протоиерея о. С. Самсониевским.

Состоявшееся 23 февраля второе совещание представителей русских приходов в Венгрии приняло к исполнению этот указ и ходатайствовало перед архиеп. Серафимом об учреждении в Уйвидеке экзаменационной комиссии для кандидатов в церковно и священнослужители и рукоположении во диакона слушателя миссионерских курсов Михаила Толмачева (что вскоре и было сделано).

6 марта венгерское Министерство образования и культов утвердило необходимые полномочия представительства, но сочло излишним учреждать союз приходов ввиду существования Российского общества Красного Креста, которое приняло на себя часть забот о церковной жизни. 22 мая 1942 г. было принято «Временное положение о православных русских эмигрантских приходах в королевстве Венгрия», в котором указывалось, что приходы канонически подчиняются состоящему в юрисдикции Синода РПЦЗ архиепископу Берлинскому и Германскому Серафиму через его представителя в королевстве Венгрия прот. С. Самсониевского.

Кроме этого в Уйвидеке были учреждены миссионерское издательство (на собрании памяти о. Иоанна Кронштадтского 7 ноября 1941 г.), временный Духовный суд для решения духовно-юридических и бракоразводных дел, постановления которого утверждались Владыкой Серафимом (бракоразводные определения этого суда признавались венгерскими властями без требования предварительного гражданского развода), и Русский православный миссионерский совет. Председателем Духовного суда стал о. Сергий Самсониевский, его заместителем — о. Василий Колюбаев, членами суда — священники Николай Чистяков и Владимир Родзянко, а казначеем — о. Михаил Толмачев.[14]

Обо всем этом о. Сергий написал митр. Анастасию 8 июня 1942 г., отметив, что венгерские власти и епископ Бачский Ириней благожелательно отнеслись к созданию представительства. Второй священник уйвидекского прихода свящ. Владимир Родзянко в тот же день написал председателю Архиерейского Синода, что после учреждения представительства архиеп. Серафима положение русских приходов значительно улучшилось, и в этом очень помог еп. Ириней (правда, поехать к Владыке Серафиму в Берлин о. Владимир не смог из-за отказа в немецкой визе).

В результате в своем ответе о. С. Самсониевскому от 20 июня 1942 г. митр. Анастасий утвердил положение о представительстве, что было окончательно закреплено решением Архиерейского Синода от 19 октября 1942 г. Таким образом, все русские приходы в Венгрии вошли в Средне-Европейский митрополичий округ Владыки Серафима. Проживавший в Уйвидеке епископ Бачский Ириней разрешил русским священникам, состоящим на его службе, обслуживать эти приходы. А 28 апреля 1942 г. он издал распоряжение по своей епархии об оказании им всяческого содействия. В письме от 20 июня митр. Анастасий тепло поблагодарил еп. Иринея за его бескорыстную помощь: «Зная, насколько Вам всегда были близки духовные нужды русских изгнанников, которым Вы уступили в пользование даже Вашу крестовую церковь в Новом Саду, я считаю для себя особенно приятным долгом выразить Вам свою душевную благодарность за постоянное попечение о русской зарубежной пастве в Вашей епархии».[15]

Епископ Бачский стал и почетным председателем одного из отделов Российского общества Красного Креста, а также Русского православного миссионерского совета, регулярно проводившего заседания в различных городах Венгрии и существенно способствовавшего облегчению жизни эмигрантов. Вскоре по инициативе совета учениками русской гимназии в Уйвидеке было изготовлено 16 тыс. крестиков для отправки на Родину через православных священников венгерской армии.

Очень активно действовало миссионерское издательство. С апреля 1942 оно стало издавать журнал «Бюллетень Представительства Архиепископа Берлинского и Германского для русских православных эмигрантских приходов в королевстве Венгрия», печатавший интереснейшую информацию о церковной жизни на Украине и в России. К 1 октября вышли три номера бюллетеня, краткое толкование Молитвы Господней с образом Спасителя тиражом 10 тыс. экземпляров (1200 из которых уже было переправлено в Россию), 5 тыс. листков с прославлением Богоматери, 5 тыс. икон Владимирской Божией Матери, миссионерский сборник, молитвослов, Евангелие, иконки Христа Спасителя, разрешительные молитвы и т. д. По инициативе духовной писательницы А.А. Сердюковой было начато печатание листков для России. Часть изданий распространялась по невысокой цене среди местного православного населения; 2 тыс. листков были к концу 1942 г. переправлены митр. Анастасию в Белград для дальнейшей отправки в Россию. В мае 1942 г. был произведен первый выпуск миссионерских курсов из 20 человек, еще 50 продолжило свое обучение.[16] Но если изданная духовная литература различными путями попадала на Восток, то для выпускников курсов этот путь оказался наглухо закрыт.

Они нашли применение для своей деятельности в Венгрии. Число русских приходов там быстро росло. К лету 1942 г. помимо пяти существовавших — в Будапеште, Уйвидеке, Сабадке и Сомборе были созданы еще два прихода: при церкви прп. Сергия Радонежского в г. Врбасе с районом Средней Бачки (настоятель свящ. Владимир Родзянко) и в г. Тителе с районами Лок, Вилово и юго-восточная Шайкашка (настоятель свящ. Михаил Виноградов). К этому времени появились еще три самостоятельные русские общины: в г. Паланка (официально учреждена 24 июля 1942 г.), г. Обече и в основанном в начале 1920-х гг. эмигрантами из России в районе Средней Бачки селе Николаевка. Число русских священнослужителей в этих приходах достигло девяти. При этом имелись и русские священники, окормлявшие чисто сербские общины, например о. Флор Жолткевич, служивший в 1937—1950 гг. в церкви с. Доньи Ковиль Бачской епархии.

Настоятель старейшего в Венгрии русского (евлогианского) прихода Пресв. Троицы в Будапеште иеромонах Сергий (Мусин-Пушкин) был к Пасхе награжден золотым наперсным крестом. Свящ. В. Родзянко 8 июня 1942 г. написал митр. Анастасию, что с о. Сергием у него настоящая дружба (несмотря на разные юрисдикции). Сам о. Владимир (внук председателя Государственной Думы Российской империи М.В. Родзянко, будущий архиепископ Американской Православной Церкви Василий) за свою чрезвычайно активную деятельность (он входил в Духовный суд, миссионерский совет и Красный Крест) также был к Пасхе 1942 г. награжден наперсным крестом.

Именно стараниями о. В. Родзянко в октябре 1941 г. в Уйвидеке была открыта русская гимназия, где сам о. Владимир преподавал Закон Божий. Директором гимназии стал бывший председатель Новосадского отделения «Русской Матицы», пресс-секретарь Всеукраинского Церковного Собора 1918 г. и член Русского Всезаграничного Церковного Собора 1921 г. Д.В. Скрынченко. Важным шагом было создание в декабре 1941 г. в Уйвидеке первого русского сестричества во имя Царицы Небесной, которое развернуло широкую благотворительную деятельность.[17]

13−14 декабря 1942 г. в Уйвидеке прошел первый миссионерский съезд, который официально учредил уже фактически созданный в начале года представительством митр. Серафима в Венгрии Русский миссионерский совет в составе четырех отделов: воспитательного, издательского, учебного и самарянского (благотворительного). В своем вступительном слове представитель митр. Серафима о. С. Самсониевский сказал: «Переживаемое время заставляет каждого христианина с особенной глубиной ощутить необходимость и силу благодатной помощи Св. Церкви. С Ней соединяются и наши надежды на спасение родного народа. Но христианский долг, долг верных чад Св. Церкви, требует от каждого и действенности, активности: веру нужно не только исповедовать, но и проповедовать. Нужна миссионерская работа — и здесь, и в России».

Отец Сергий приветствовал новые приходы, «как школы для будущей работы в России». Съезд заслушал и обсудил доклады руководителей отделов миссионерского совета; пополнил его состав делегатами из мирян от всех приходов; выступил с инициативой создания сестричеств в Сабадке, Сомборе, Паланке и Врбасе на основе устава уйвидекского сестричества; возбудил ходатайство о выпуске бюллетеня представительства в расширенном виде — с публикацией конспектов или тезисов всех лекций на миссионерских курсах; призвал все приходы провести регистрацию русских детей и молодежи.[18] В правление миссионерского совета входили настоятели русских храмов, штатные руководители отделов (А.А. Сердюкова, П.И. Ризнич, В.Д. Порошин, Н.П. Шидловская, А.П. Беликов, Г. Б. Броневский, В.В. Бартеньева) и казначей правления Л.Ф. Курносенко.

Получив протокол миссионерского съезда митр. Анастасий в письме от 12 февраля 1943 г. выразил о. С. Самсониевскому благодарность за энергичную работу по подготовке эмигрантов для будущей работы в России и распространению веру там уже сейчас (значительную часть изготовленных в Венгрии крестиков, икон и духовной литературы удалось переправить на оккупированную территорию СССР). Вскоре после окончания съезда — 27 декабря начался новый семестр миссионерских курсов, на которых преподавали о. В. Родзянко, духовная писательница А.А. Сердюкова и еще шесть мирян. Теперь лекторы стали выезжать из Уйвидека в других городах, куда высылались и конспекты лекций. Настоятель будапештского прихода РПЦЗ о. А. Донецков написал и опубликовал свой учебник Священной истории, пожертвовав 100 экземпляров для русских детей в Венгрии. К апрелю 1943 г. в большинстве приходов были созданы сестричества, в Вербное воскресенье в Уйвидеке состоялось детское миссионерское собрание с выдачей наград за лучшие сочинения.

15 марта 1943 г. в Сабадке состоялся 2-й миссионерский съезд, который предложил всем русским приходам оборудовать походные церкви для отправки их при первой возможности в Россию, и постановил в ознаменование дня св. кн. Владимира издать Евангелие, объявив для этого повсеместный сбор пожертвований. К этому времени были изданы брошюры А.П. Беликова «Сила молитвы в жизни человека», В.В. Бартеньевой «Практический путь миссионерства и роль женщины в нем», А.А. Сердюковой «Православная Соборность и возрождение России» и ряд других. В июле 1943 г. Русский миссионерский совет учредил комиссию по сооружению в приходах походных церквей; председателем комиссии и начальником создаваемой для этой цели мастерской был назначен староста Врбаского прихода П.И. Ризнич. [19]

Следует отметить, что через прот. С. Самсониевского в значительной степени осуществлялась связь Архиерейского Синода с русским монастырем прп. Иова в Словакии, где печаталась газета «Православная Русь». С 1942 г. о. Сергий пересылал номера этой газеты в Белград. 28 сентября 1943 г. митр. Анастасий, в частности, просил о. С. Самсониевского переслать официальное заявление главы РПЦЗ по поводу избрания митр. Сергия (Страгородского) Патриархом в монастырь прп. Иова для публикации в «Православной Руси».[20]

Большое внимание своему представительству в Венгрии уделял митр. Серафим (Ляде). В 1943 г. он дважды по приглашению Министерства образования и культов на несколько недель приезжал в эту страну — в январе и декабре. К 1944 г. насчитывалось семь приходов с пятью соборными храмами и, кроме того, 16 более мелких общин и подобщин — в общей сложности в 17 городах, прежде всего в области Бачка. 2 июня 1944 г. скончался о. С. Самсониевский и своим представителем митр. Серафим 5 июля назначил священника Василия Колюбаева.

Это потребовало и других перемещений. 5 июля настоятелем церквей св. Василия Великого в Уйвидеке и прп. Сергия Радонежского в Врбасе Владыка Серафим временно назначил свящ. Николая Чистякова, а настоятелем церкви свт. Николая в Сабадке — свящ. Владимира Родзянко; тогда же псаломщик Николай Фектушев был определен во диакона. К середине 1944 г. число русских приходов в Венгрии достигло восьми, последним — в начале февраля был создан приход в русском селе Плавна с новым домовым храмом свт. Николая. Его настоятелем стал рукоположенный еп. Иринеем, по просьбе митр. Серафима, во священника о. Михаил Толмачев.[21]

С 1943 г. в Венгрии появились угнанные с оккупированной территории СССР остарбайтеры (в основном женщины), которых сразу же стали окормлять местные русские священнослужители. При миссионерском совете был сразу же создан отдел духовной и социальной помощи русским девушкам во главе со священником Василием Колюбаевым. В январе 1944 г. отцы В. Колюбаев и В. Родзянко совершили Рождественское богослужение в рабочем лагере русских девушек вблизи Сабадки, при этом пел хор работниц, организованный о. Владимиром. Сабадский комитет Русского Красного Креста активно помогал девушкам продуктами и одеждой и, в конце концов, с помощью духовенства добился их освобождения из лагеря и распределения работницами по семьям венгерских крестьян.[22]

Приближение конца войны вновь резко изменило ситуацию. В сентябре 1944 г., когда советские войска подошли к границам Венгрии, была закрыта русская гимназия в Уйвидеке. Вскоре оказалась разрушена бомбой церковь в Сабадке и «ввиду военных событий» закрыта церковь в Врбасе. Значительная часть русских эмигрантов, небезосновательно опасаясь возможных репрессий, стала уезжать в западном направлении (в частности, иеромонах Сергий из Будапешта уехал в Париж, а священник Николай Чистяков из Нови Сада в австрийский г. Грац)), однако большинство осталось.

В 1979 г. протоиерей Владимир Родзянко в одном из писем вспоминал: «При наступлении Красной Армии мой Владыка Епископ Ириней, напомнив мне житие св. Поликарпа Смирнского, сказал, что он лично от своей паствы никуда не уйдет (даже если это ему будет стоить жизни, что фактически и случилось!) и то же советовал сделать и мне. Я остался с паствой… Фактически это означало осуществление на деле, а не только в теории, полного евхаристического общения с Русской Церковью в России и ее епископами».[23]

В своих недавно опубликованных воспоминаниях о. Владимир привел другие интересные подробности: «Осенью 1944 г. я получил письмо от матери. Она сообщила, что они собираются уезжать. Просят принять решение. За мной приехал один русский эмигрант. Десять дней ждали все прихожане: уеду или нет. Но я не наемник, а пастырь. Остался со своей паствой». В то время священник служил в церкви с. Станишиче и своими решительными действиями фактически обеспечил сдачу немцами села без боя.[24]

В связи с отъездом о. Николая Чистякова свободного русского священника в Нови Саде не оказалось, и епископ Мукачевско-Пряшевский Владимир с согласием епископа Иринея в марте 1945 г. назначил настоятелем церкви свт. Василия Великого хорошо знавшего русский язык сербского иеромонаха Иоанна (Стойковича), принявшего перед этим монашество в русской церкви Пресв. Троицы в Белграде. Уехавшего в Германию регента хора Васильевской церкви В.Ф. Григорьева сменила Е.Ф. Мазаракий.

С приходом советских войск области, отторгнутые Венгрией от Югославии, вновь вернулись в состав последней и с ними все русские общины, кроме двух будапештских. Уже 31 января 1945 г. на Всероссийском Поместном Соборе в Москве была принята «Инструкция по управлению русскими приходами в Банате», освобожденном тогда советской армией. Эти приходы первоначально вошли в состав Московского Патриархата. В апреле, вскоре после подписания советско-югославского договора о дружбе и взаимопомощи, было образовано «Общество по культурному сотрудничеству Воеводины с СССР», в котором Д.В. Скрынченко занял должность библиотекаря, передав обществу библиотеку «Русской Матицы» (он скончался в 1947 г. и был похоронен на русском отделении Успенского кладбища Нови Сада).

Отец В. Родзянко 3 апреля 1945 г. писал Московскому Патриарху Алексию: «Выражая Вашему Святейшеству желание послужить Св. Церкви Русской, духовным чадом которой (наравне с Сербской Церковью) я себя считаю, я всецело предоставляю себя в распоряжение Вашего Святейшества, в надежде, что моя работа, как научного церковного работника, будет полезна Матери-Церкви и Родине».[25]

В конце 1945 г. по соглашению Московского и Сербского Патриархатов все русские приходы (кроме белградского) были включены в местные сербские епархии. Шесть приходов Воеводины оказались в составе особого русского благочиния подчинены епископу Бачскому. Владыка Ириней еще в конце 1944 г. был лишен новыми югославскими властями возможности управлять епархией, он был на полтора года подвергнут домашнему аресту, якобы за «бездействие» в защите сербов от венгерских оккупантов. Однако 15 марта 1946 г. Владыка вновь вернулся к своему служению и 15 апреля того же года возвел благочинного священника Василия Колюбаева в сан протоиерея.

Епископ Ириней также остался председателем Русского миссионерского совета, который еще несколько лет продолжал свою церковно-просветительскую деятельность. Первые послевоенные годы продолжал выходить и бюллетень благочиния. После возвращения еп. Иринея к служению снова была открыта опечатанная несколько месяцев русская церковь свт. Василия Великого в его Архиерейском доме, при этом богослужения продолжали совершаться и во второй используемой русскими новосадской церкви свт. Николая.[26] Однако вся эта деятельность продолжалась недолго. В 1947 г. начались массовые репрессии русских эмигрантов в Югославии, в том числе священнослужителей (в частности, о. Владимир Родзянко в 1949 г. был приговорен к восьми годам заключения, из которых отсидел два). В результате русское благочиние в Воеводине фактически было разгромлено, русская же церковь свт. Василия Великого в Нови Саде упразднена в 1955 г.



[1] Русские храмы и обители в Европе. Авт.-сост. Антонов В.В., Кобак А.В. СПб, 2005. С. 41−42.

[2] Синодальный архив Русской Православной Церкви за границей в Нью-Йорке (СА), д. Протоколы Архиерейского Синода 28 ноября 1940 — 18 сентября 1946; Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 6343, оп. 1, д. 119, 122.

[3] Adrianyi G. Geschichte der Kirche Osteuropas im 20 Jahrhundert. Paderborn, 1992. S. 44.

[4] Замойски Я.Е. Русская Православная Зарубежная Церковь. 1929−1938. По материалам польских заграничных служб // Новая и новейшая история. 1998. N 1. С. 57.

[5] СА, личное дело архиепископа Аверкия (Таушева).

[6] Поспеловский Д. Тоталитаризм и вероисповедание. М., 2003. С. 276.

[7] Арсеньев А. Русская интеллигенция в Воеводине // Русская эмиграция в Югославии. М., 1996. С. 74−75.

[8] Его же. Русский православный приход в Новом Саду 1922−1955 гг. // Православная Русь. 1998. N 17. С. 5−6.

[9] СА, д. 18/41; Колмаков В. Верный сын православного Отечества // Воронежский епархиальный вестник. 2003. N 3. С. 96−97.

[10] СА, д. 18/41, л. 2−5.

[11] Там же, л. 7−8.

[12] Там же.

[13] Там же, д. Протоколы Архиерейского Синода 28 ноября 1940 — 18 сентября 1946.

[14] Арсеньев А. Русский православный приход в Новом Саду 1922−1955 гг. С. 7.

[15] Там же; СА, д. 18/41, л. 17−18, 29, 33.

[16] Бюллетень Представительства Архиепископа Берлинского и Германского для русских православных эмигрантских приходов в королевстве Венгрия. 1942. N 1. С. 3, N 2. С. 4; Жизнь Церкви. Вып. 2. 1943. С. 39; СА, д. 17/41, л. 32.

[17] СА, д. 30/43; Колмаков В. Указ. соч. С. 97.

[18] СА, д. 18/41.

[19] Там же.

[20] Там же, д. 36/43, д. 18/41.

[21] Там же, д. 18/41, л. 28; Арсеньев А. Русский православный приход в Новом Саду 1922−1955 гг. С. 7−8; Церковная жизнь. 1942. N 7. С. 109−110.

[22] Православная Русь. 1944. N 5−6. С. 15.

[23] Stanford University, Special collections Librarian, Grabbe (Grigorii) Papers, Box 1, Foleler 1.

[24] Косик В.И. Русская Церковь в Югославии (20 — 40-е гг. XX века). М., 2000. С. 217−218.

[25] Там же. С. 151.

[26] Арсеньев А. Русский православный приход в Новом Саду 1922−1955 гг. С. 7−8; Колмаков В. Указ. соч. С. 97; СА, д. 47/44.

http://bogoslov.stack.net/text/312 824.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru