Русская линия
Православие.Ru Александр Моторин14.06.2008 

О ключевых понятиях духовно-нравственного воспитания
Воспитание в жизни общества

Постоянная убыль народа — это лишь внешнее проявление глубинных болезненных изменений, происходящих в сознании современных русских людей. Такое происходит, когда народ теряет волю к жизни, забывает о воспитании — о естественном для каждого здорового сообщества живых существ воспроизводстве и преумножении себя в череде поколений. В человеческих сообществах, отличающихся от просто животных особым качеством — духовностью, и воспитание должно быть прежде всего духовным. Даже телесное питание, особенности кухни разных народов обязательно основываются на каких-то мировоззренческих, как правило, вероучительных представлениях (на целом ряде духовно обоснованных правил воздержания, на пищевых запретах и т. п.). Точно так же телесные упражнения, игры и боевые искусства разных народов коренятся в их духовно-обрядовых преданиях (и если, к примеру, какие-то русские подростки углубленно изучают китайское боевое искусство ушу, то вместе с тем они духовно впитывают китайский пантеизм, воспитываются на нем и образуют из себя, сами того не понимая, некое подобие секты, отсеченной от живого целого собственного народа, и некую, пусть нелепую, прививку к китайскому народному древу).

К сожалению, лишь совсем недавно, на рубеже тысячелетий, губительность исчезновения воспитательного начала из образования и всей культуры осознали на самом высоком государственном уровне, после чего была написана и принята федеральная программа «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001−2005 годы». На местах были созданы и выполнены свои подпрограммы данной направленности (например «Патриотическое воспитание населения Новгородской области на 2002−2005 годы»). Сейчас приняты и действуют программы на 2006−2010 годы.

Таким образом, хотя бы в последние годы деятельность Министерства образования определяется стремлением к срочному и всемерному восстановлению воспитательного начала в народном образовании на всех уровнях: от начального школьного до высшего. Правительством России утверждена «Концепция модернизации российского образования на период до 2010 года». Как отметил в 2002 году на Х Международных Рождественских образовательных чтениях В.М. Филиппов, в то время занимавший пост министра образования Российской Федерации, «этот документ подытожил многолетние дискуссии о путях развития обучения и воспитания подрастающих поколений. Образно говоря, он вернул государство в сферу образования, восстановил подвергавшийся непростым испытаниям союз государства и общества в деле просвещения молодежи. Это событие заключает в себе значительный духовно-нравственный смысл. И вот в чем он состоит. Первое. Воспитание рассматривается в Концепции „как первостепенный приоритет в образовании“. Цитирую конкретнее решение Правительства России: „Воспитание должно стать органичной составляющей педагогической деятельности, интегрированной в общий процесс обучения и развития. Важнейшие задачи воспитания — это формирование у школьников гражданской ответственности, правового самосознания и духовности“».

Эти общие методологические установки, а также их испытание в ходе выполнения государственной и областных программ патриотического воспитания стали основой для намеченного на 2008 год системного преобразования всей воспитательной работы в сфере народного образования. Ожидаемое обновление существенно затронет содержание передаваемых от поколения к поколению знаний. В частности, с 2007 года обсуждается новая образовательная концепция, согласно которой предполагается введение с 2009 года в очередное поколение государственных стандартов общего образования целой образовательной области «Духовно-нравственная культура»: «Предлагаемые в Концепции решения позволят продвинуться от имеющейся в настоящее время относительной возможности (выделено авторами Концепции. — А.М.)систематического изучения духовно-нравственной культуры общества, в том числе религиозной, приобщения учащихся к духовно-нравственным ценностям и традициям своей семьи, народа в общедоступной государственно-общественной (светской) школе — к гарантии такого образования как неотъемлемой части учебно-воспитательного процесса"[1]. Очевидно, что уровнем только среднего образования предполагаемое обновление не ограничится и впоследствии затронет все другие уровни образовательной системы — от дошкольного до высшего профессионального.

Теперь мы заново осознаем простую и очевидную истину: отвлеченных и непременно общеполезных знаний попросту нет, всякое знание добывается благодаря определенному мировоззрению и несет на себе отпечаток этого мировоззрения, его образ, и как раз этот заложенный в знании образ бытия способствует образованию человеческой личности, души. Знание является пищей духовной для человека, оно питает, воспитывает душу, усваиваясь ею, становясь своим для нее. В этом и заключается глубинная сущность воспитания как развивающего, образовывающего и образующего духовного питания.

Так что говорить о совершившейся в былые годы утрате воспитательного начала в образовании можно лишь в определенном смысле — в смысле отказа от государственного управления в этой области. На самом деле человек вместе со знаниями в любом случае все равно получает определенную пищу, вот только общество, народ порою не желает следить за этим сверхважным делом, пускает его на самотек, и тут-то воспитание, действительно, может пошатнуться и даже превратиться в нечто противоположное, поскольку вместе с доброй духовной пищей в потоке знаний, не подлежащих проверке опытных людей, может попасться и пища отравленная, злокачественная, то есть и не пища уже, а губительный яд, который не воспитывает, а разрушает душу (крайний пример такого «воспитания» — обучение детей в преступных сообществах, вследствие чего получаются «хорошие» преступники, но плохие люди).

К счастью, в действительности общественное воспитание народа не может идти совсем стихийно и неуправляемо. Даже в случаях крайнего небрежения оно все равно складывается из более-менее сознательных, хотя и разрозненных действий, предпринимаемых в отдельных семьях ради продолжения рода (а из растущих родов, говорящих на одном языке и верующих в одного Бога, образуется на-род). Однако гораздо более действенным общественное воспитание оказывается при сознательном, целенаправленном и последовательном воздействии на все общество в целом, и в этом случае особенно важным оказывается подбор духовной пищи. Распознание духовных свойств знания на основе имеющегося у старших поколений опыта как раз и является одной из основных задач воспитания (наряду с добычей самих доброкачественных знаний).

Стремительный возврат в чиновно-государственный язык понятий «нравственное воспитание», «духовно-нравственное воспитание», «духовное воспитание», «гражданское воспитание», «патриотическое воспитание» таит в себе опасность омертвления глубинных корневых смыслов этих слов, то есть тех смыслов, которые развивались в течение многих веков нашей народной истории под солнцем Православия, но в XX веке значительно поблекли под воздействием бездуховной власти.

В частности, понятие духовное воспитание в своем полном, не усеченном объеме предполагает веру не только в духовность, бесплотность человеческой души или, если угодно, личности с ее сознанием и сверхсознанием (по словоупотреблению современной науки), но также обязательно и веру в бытие сверхчеловеческих духов, как добрых, так и злых, и, прежде всего, веру в бытие Божиего Духа. При этом надо помнить, что духовность может быть как светлой, так и темной, как доброй, так и злой, как нравственной, так и безнравственной. Поэтому все чаще теперь употребляемое и, казалось бы, громоздкое выражение «духовно-нравственное воспитание» не представляется излишним.

Нравственность

Целью воспитания является выработка у отдельных людей и общества в целом определенной, свойственной данному народу и основанной на мировоззрении данного народа нравственности — своеобразного умения и навыка выбирать и совершать в любых жизненных обстоятельствах не просто то, что нравится, но только то из понравившегося, что в свете имеющегося общественного опыта не губительно, не вредно для жизни и поэтому будет способствовать ее продлению, а значит, и сохранению самой возможности выбирать понравившееся в дальнейшем. Простой пример: если человеку по неведению понравится какой-то красивый, вкусный, но смертельно ядовитый плод и он его съест, то в будущем уже не сможет повторить подобный выбор. Подобно пище телесной, пища духовная несет в себе некий внутренний заряд воздействия на человека, в данном случае воздействия духовного, мировоззренческого, суть которого, в конечном счете, сводится либо к утверждению, либо к отрицанию жизни, то есть либо к нравственности, либо к безнравственности. Всякое мировоззрение, отрицающее вечность и непреходящую ценность частного, неповторимого человеческого существования (разные виды атеизма, пантеизма), по сути, является безнравственным, ибо так или иначе внушает идею конца, пресечения данной частной человеческой жизни. Такое мировоззрение может логически оправдать любой вид насилия над другими и над собой, любой вид самоуничтожения (например употребление наркотиков или прямое самоубийство в обстоятельствах кажущегося жизненного тупика).

Нравственность с ее тягой к сохранению и бесконечному продлению человеческой жизни неизбежно связана с вероисповеданием, ибо только на основе веры как совершенно особого вида познания можно объяснять целостность и неохватную бесконечность бытия. В жизни каждого народа вырабатывается свой нравственный (или относительно нравственный) взгляд на мироздание в целом. В частности, все основательные научные теории, включая самые современные (не говоря уже о больших древних мифологиях, предшествовавших науке) в той или иной степени опираются на веру в какой-то образ бесконечного бытия. А бесконечность бытия по самой своей сути откликается на любую веру, и вера начинает работать, по жизни доказывать свою истинность, верность (коренной смысл слова «вера» как раз и обозначает самое глубокое и непосредственное соприкосновение с истиной). Вера как таковая есть «осуществление ожидаемого» (Евр. 11: 1) Другое дело, насколько вера нравственна: именно настолько она и продлевается в своем существовании, и народ, исповедующий ее, не пропадает с лица Земли.

Здесь мы подошли к еще одной особенности воспитания: оно является не только нравственным, но нравственным в определенном вероисповедном смысле. И смысл этот различен у разных народов.

Вероисповедный нрав народа образуется, созревает веками, а в некоторых случаях и тысячелетиями. Если эта нравственность сильна, справедлива, истинна, то она способствует продлению народной жизни, а если ложна — пресечению (в данном случае следует говорить уже о впадении народа в губительную безнравственность). История свидетельствует: если какой-то народ попустительствует распространению в своей среде безнравственности (в любых известных и доказанных опытом проявлениях), он начинает слабеть и распадаться. То же самое совершается и в пределах частной жизни каждого человека. Не случайно безнравственность еще определяют как растленность.

Для России государствообразующим народом стали русские, а народообразующей верой — Православие. Что бы ни говорили современные неоязычники, дохристианское язычество славян не породило единого мощного государства (тем более столь обширного, как позднейшая православная держава), как не породило оно и единого мощного народа, скрепленного, связанного в одно целое общей верой в определенное мироустройство. Вера запечатлевается в языке, в словесных понятиях, и единый общепонятный язык становится основою, духовным корнем народа. Язычество не может породить такого единого мощного народа по самой своей сути: оно создает бесконечное множество «богов» — чуть ли не для каждого куста и каждой кочки — и способствует не столько объединению народа, сколько раздроблению на отдельные соперничающие роды и семьи, на обособленные, частные, пораженные тягой к бесконечному раздроблению языки (в этом смысл понятия «язычество»).

Упадок, казалось бы, православнейшей России к 1917 году свидетельствует лишь об одном — об утрате внутренней силы народной веры, о вероотступничестве, которое неуклонно возрастало в течение второй половины XIX века, а постепенное усиление страны после 1917 года свидетельствует о подспудном восстановлении православной веры в народе. И все-таки навязываемая сверху ложная материалистическая вера (глубоко безнравственная и самоубийственная в самой основе своей) не могла питать здоровой народной жизни и создать прочное государство. Чтобы существовать долго, само государство должно поддерживать определенную и притом правильную (верную) веру. Болезненный кризис конца XX века — окончательное доказательство слабости и разрушительности избранного после 1917 года безбожия и в то же время свидетельство прорыва наружу, из-под спуда, глубинной православности, которая, как свидетельствует наша более чем тысячелетняя история, способна при соблюдении своей чистоты возродить и народ, и государство.

Общей закономерностью исторической жизни народов является воздаяние через поколение. Недаром библейский Моисей водил свой народ по пустыне сорок лет: за такой срок можно постом, молитвою и покаянием заслужить землю обетованную, а можно и наоборот — безнравственными поступками обречь дотоле благополучную страну на какие-нибудь казни египетские.

Население, граждане и патриоты

В последнее время заговорили о патриотическом воспитании граждан, а также населения. В связи с этим надо прояснить коренной смысл названных понятий и определить их подлинное соотношение.

Патриотическое воспитание является высоким проявлением доброкачественного общественного воспитания. Как никакой другой вид воспитания оно нацелено на сохранение, воспроизводство и преумножение народа. Эта коренная особенность патриотического воспитания отражается в самом наименовании. Слово «патриотизм», подобно большинству выражений на «-изм», применяемых для обозначения отвлеченных понятий, является у нас сравнительно новым. Раньше него, со времени Петра I, в русском языке укоренилось слово «патриот», которое является передачей древнегреческого «патриотис» («соотечественник», а оно вместе с «патриос» — «отчий, отечественный, прадедовский», в свою очередь восходит к «патир» — «отец, родитель»). Таким образом, в истоке понятия «патриотизм» содержится представление о самых близких и теплых, воистину семейных отношениях в обществе. Еще до Петра I, в древнерусском языке, возникает свое слово для выражения данного понятия — отчизнолюбие. В первой половине XIX века утверждается близкое, но более широкое по смыслу понятие народности. Само слово «народность», возможно, изобрел кн. П.А. Вяземский в 1819 году в качестве снимка с французского nationalite, во всяком случае, он сам так считал: «Слово, если нужно, оно укоренится… Окончание «ость» — славный сводник"[2].

Патриот ощущает себя соотечественником, сродником всему народу как большой семье. На этом уровне человеческих отношений стремление к личным выгодам сменяется жертвенностью во имя сохранения и продолжения жизни целого — большой народной семьи, в которой достижения каждого становятся общим достоянием, а общее достояние служит каждому соотечественнику. Как высшее выражение человеческого достоинства патриотизм представляет собой явление исключительно духовного порядка, не имеющее ничего общего с родо-кровными, по сути животными, связями, на основании которых возникают расизм, национализм (с такими частными проявлениями как шовинизм, фашизм, иначе говоря — нацизм). В западноевропейской культуре латинское по происхождению понятие «нации» (natio — «рождение, род, народ») развивалось в двух противоположных направлениях, стремясь достичь и там и там крайности: с одной стороны, усиливая родо-кровные, языческие корни понятия и переходя, таким образом, в нацизм, с другой — усиливая в нациях общечеловеческие черты, стирая частное своеобразие и переходя через интернациональность к наднациональной безлико-серой «всечеловечности».

Славяно-русский, православный по духовному основанию патриотизм (также как и греко-православный, византийский) нацелен на многоцветное, многонародное развитие рода человеческого в целом. Это исключительно созидательное состояние народного духа, чуждое любому подавлению любого другого народа. В то же время патриотическое настроение духа естественным образом проникает и в родо-кровные отношения соотечественников внутри одного народа, одухотворяя эти отношения. Здесь прямо сказывается не забытое Православием евангельское откровение о предустановленной свыше таинственной духовно-языковой сохранности каждого из возникших в истории народов («языков», по-старославянски) вплоть до конца света и Страшного суда над всеми этими народами (более того, в Евангелии утверждается дальнейшая вечная жизнь этих народов как неких соборных личностей): «Егда же приидет Сын Человеческий в славе Своей… тогда сядет на престоле славы Своея, и соберутся пред Ним вси языцы; и разлучит их друг от друга, якоже пастырь разлучает овцы от козлищ; и поставит овцы одесную Себе, а козлища ошуюю… И идут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный» (Мф. 25: 31−33, 46).

Патриотическое чувство неразрывно с желанием рождать и воспитывать детей, пестовать внуков и правнуков не просто на родной земле, но в среде своего народа, своего родного языка и передаваемого этим языком миропонимания, которое в основе своей объединяет соотечественников, не позволяет им ослабляться во внутренних раздорах, помогает ставить и достигать общие жизненные цели. Патриотом нельзя стать без глубокого постижения своего народного языка и без осознания его как именно родного. На таком уровне язык начинает усваиваться вместе с молоком матери, и поэтому подлинному патриоту дoлжно родиться в данном отечестве и получать в нем изначальное воспитание.

Население в широком смысле — это все, кто проживает на данной земле, населяет ее, включая и патриотов. Однако вместе с патриотами проживают и явные не-патриоты. Они обозначаются понятием населения в узком смысле, являясь противоположностью патриотов-соотечественников. Лишенные патриотического сознания насельники, сожители одного места объединяются преимущественно хозяйственной, деловой привязкой к данному месту, причем привязкой не обязательно постоянной. Понятое таким образом население обладает сознанием временщиков, кочевников, наемных работников, подселенцев, которые живут по закону: «Моя хата с краю, я ничего (и никого) не знаю». Мощную прослойку в населении составляют убежденные, сознательные преступники разного рода, образующие безродные или же родо-кровные тайные сообщества. У населения нет сознания своей принадлежности к местному государствообразующему народу, отечеству, родине, нет и любви к этим жизненным данностям. Подселенцы часто осознают себя принадлежащими к какому-то другому, не коренному для данного места народу и сознательно не желают изучать язык коренного народа, тем более признавать его родным и воспитывать на этом языке собственных детей. Такие внутренне замкнутые сообщества поселенцев (включая и прямо преступные сообщества) образуют своеобразные государства в государстве, обычно становясь передовыми, наступающими отрядами других народов, патриотами которых они себя в некоторых случаях осознают.

Вместе с тем среди новых поселенцев всегда находятся люди, искренне желающие включиться в семейное целое коренного народа, остаться на данной земле, в данной стране и воспитывать своих детей, а тем более внуков, на данном коренном языке как уже родном для них. Каждое здоровое государство, каждый полноценный народ приветствует такое пожелание своих гостей и, установив испытательный срок в несколько лет (в каждом государстве свой), награждает поселенцев достоинством граждан как переходной ступени на пути вхождения в состав государствообразующего народа.

Гражданство является знаком включенности в государство, осуществляющее признанную народом власть. Граждане, по коренному смыслу этого понятия, отличаются оборонным сознанием жителей «града», объединенных принадлежностью не просто к определенному месту жительства, но месту своему, дорогому для себя и потому огражденному, огороженному, защищенному. Данное слово образовано от старославянского «град» — огражденное место (по-русски — «город», огороженное место). Понятие восходит к древним городам-государствам (в частности, греческим полисам). В настоящее время понятие «граждане» обозначает признанных, узаконенных обитателей всех населенных мест в составе определенного государства, ограждающего их своею властной и законодательной защитой от внешних враждебных воздействий. Граждане собственно и являются основной силой государства, они объединены стремлением к совместной самозащите от любых внешних угроз, а также желанием внутреннего благополучного развития своего целостного сообщества. Отсюда устойчивое понятие «гражданская оборона» и противоположное понятие «гражданская война» (первое соотносится со здоровым состоянием гражданского сознания, второе — с его болезнью и распадом). Граждане признают свои определенные обязанности перед данным замкнутым сообществом людей, а сообщество в виде государства наделяет граждан определенными правами, преимуществами, которых лишены не-граждане. Граждане должны на определенном, достаточном для общения уровне овладеть коренным государствообразующим языком, хотя и не обязаны признавать его родным. Образованию собственно гражданского сознания способствует гражданское воспитание. Гражданское сознание поддается более точному юридическому описанию по сравнению с сознанием патриотическим, основанным на высших духовных качествах человека: любви, совести, вере, верности.

Патриотическое воспитание может относиться к населению в целом, а может — и к более сплоченным, упорядоченным слоям населения — гражданам и патриотам. В ныне действующей государственной программе патриотического воспитания речь идет о гражданах, а не о всем населении России, хотя и население, еще не получившее гражданство, в целом неизбежно охватывается данным воспитательным воздействием, благодаря этому постепенно преобразуясь в граждан и патриотов.

Наше государственное мышление в его новейшем состоянии близко к тому, чтобы признать, если можно так выразиться, неслиянность, но и нераздельность российского государства и Православной Церкви. В области государственного управления народным просвещением об этом впервые возвестило письмо Министерства образования Российской Федерации органам управления образованием субъектов Российской Федерации от 22.10.2002 N14−52−876 ин/16 «Примерное содержание образования по учебному предмету «Православная культура»». В приложении к письму, между прочим, говорится о «выдающемся значении православной христианской религии в истории и современной жизни российского общества и государства, месте православной культуры в отечественном историческом и культурном наследии». Именно веющий от этого письма сокровенный дух будущего государственного развития, а не рассудочно-логическое содержание, ничего нового в уже наличное состояние народного образования не привносящее, так встревожил современную либеральную общественность. Понятие гражданственности сближается с державностью, патриотизм — с народностью и православностью, и все это предсказывает возможное восстановление триединства «Православия — самодержавия — народности». Во всяком случае, государство на наших глазах движется навстречу Церкви, словно бы вспоминая о достоинствах и возможностях древней византийской и русской симфонии властей.



[1] Концепция включения в новое поколение госстандартов общего среднего образования учебного предмета «Православная культура» в составе новой образовательной области учебного плана «Духовно-нравственная культура» // http://www.interfax-religion.ru/?act=documents&div=700. (2007 год.)

[2] Письмо П.А. Вяземского в А.И. Тургеневу от ноября 1819 года // Слонимский А.Л. Мастерство Пушкина. М., 1959. C. 385.

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/80 611 212 951


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru