Русская линия
Татьянин день Марина Селиверстова12.06.2008 

Милая Чехия". Мелиховская летопись

Антону Павловичу 32 года, и он — «навсегда москвич». Почему же понадобилось менять столичную жизнь на необустроенную деревенскую? Причин было несколько. Во-первых, проблемы со здоровьем: болезнь века — туберкулез.

«„Люблю лес. В лесу чувствуется присутствие божества…“ — течение мыслей человека в пенсне, бредущего по влажным осенним листьям, вдруг нарушил звонкий собачий лай. Он торопливо свернул в сторону, и, раздвигая листья колючего кустарника, протиснулся на поляну. Под березой сидела любимая такса, рядом красовался огромный гриб, на вид даже не червивый.

— Ай да Хина Марковна! Уж какие грибы вы сегодня находите, — человек ласково потрепал собаку по голове и по обыкновению завел с ней шутливый диалог…»

«Тихая охота» всегда вызывала у Чехова глубокое чувство радости. И со времени переезда в Мелихово, он стал каждое утро обходить свои «грибные места».

«Не было у бабы хлопот…»

А ведь сначала собирались покупать усадьбу на Украине, под Полтавой, но затея сорвалась. По объявлению в газете «Курьер», как кота в мешке Чеховы приобрели имение у села Мелихово. «Не было хлопот, так купила баба порося. Купили и мы порося — большое громоздкое имение… 213 десятин на двух участках… Фруктовый сад. Парк. Большие деревья, длинные липовые аллеи», — описывал Чехов.

Антону Павловичу 32 года, и он — «навсегда москвич». Почему же понадобилось менять столичную жизнь на необустроенную деревенскую? Причин было несколько. Во-первых, проблемы со здоровьем: болезнь века — туберкулез — не обошла талантливого врача и писателя. Во-вторых, излишняя суетность и дороговизна городской жизни. А в третьих: «если я врач, то мне нужны больные и больница; если я литератор, то мне нужно жить среди народа», — писал Чехов.

И вот в марте 1892 года Чехов с родителями, младшим братом и сестрой Машей переезжает в деревню. В Мелиховской усадьбе теперь становится по-чеховски уютно, весело, тепло, а главное — гостеприимно! «Милая Чехия» — так ласково называли приветливую семью Чеховых. В это время Мелихово становится одним из центров художественной жизни Москвы: в гости приезжали художники, писатели, музыканты. Усадебные тополя до сих пор помнят шаги и смех Левитана, Потапенко, Гиляровского, Немировича-Данченко…

«Литература заброшена, писать некогда»

С раннего утра тянутся к мелиховскому дому больные из соседних сел — необходима профилактика, бушует эпидемия холеры. Врач Антон Павлович принимает с пяти утра.

Крестьяне не знали — Чехов был тогда известным и очень модным писателем, за одну свою строчку он получал 6 копеек, что давало хороший доход. Но на время холеры, начавшейся весной 1892 года, литературу пришлось отложить. Ведь, по словам Антона Павловича, она была для него только любовницей, а настоящей женой приходилась медицина.

На мелиховские годы пришелся самый активный период медицинской деятельности Чехова. Он образовал вокруг Мелихова обширный участок: «У меня в участке 25 деревень, 4 фабрики и 1 монастырь». Более тысячи больных только за три месяца принял Чехов… Работал он безвозмездно — и лечение было бесплатным, и лекарства тоже выдавались за счет врача. Труды самоотверженного доктора не пропали даром: на его участке не было ни одного умершего от этого тяжелого заболевания.

«Чайка» (1895) родилась на свет в мелиховском флигельке, построенном для гостей, которым не хватало места в доме. Антон Павлович скоро понял, что в этом флигеле очень удобно работать. В доме — шум, гам, музыка, во флигеле — тишина и покой. Именно здесь, в Мелихове, он создаст более сорока произведений, принесших ему настоящую славу и вошедших в литературный сундук с сокровищами: «Палата N6», «Человек в футляре», «Крыжовник», «Дом с мезонином», «Черный монах», «Ионыч», «Анна на шее», «Дядя Ваня"…

«Белые розы, белые розы…»

Шум листвы берлинских тополей, соловьиные трели, аромат цветов — все это благословенное Мелихово. Чеховы прожили здесь 7 счастливых лет. В начале своей дачной жизни Чехов признался: «Мне кажется, что я, если бы не литература, мог бы быть садовником». Чехову удалось устроить череду постоянного цветения: чуть сойдет снег — покажутся на грядках голубые пролески, крокусы, затем заалеют тюльпаны, раскинутся изящные колокольчики. Но главное — розы, их Чехов любил больше всего.

Однажды Антон Павлович спросил у сестры Маши:

— Почему я сажаю розы разных цветов, а вырастают только белые?

— Это от чистоты твоего сердца, Антоша, — ответила сестра.

Огород, разбитый Чеховым, назывался «Юг Франции» — там росли южные, редкие, невиданные овощи — артишоки, спаржа, баклажаны, перцы, томаты. В Мелихове до Чеховых не знали, что такое томаты. Мужики подходили к Чехову и говорили: «Не ешьте, Антон Павлович, это „адамово яблоко“! А то еще помрете?»

Очень любил писатель пруд, «величиною с аквариум». Антон Павлович шутил: «В саду в пятнадцати шагах от дома пруд… с карасями и линями, так что рыбу можно ловить из окна». Чехову нравился сам процесс рыбной ловли, и он всегда «даровал конституцию» пойманной рыбе, то есть выпускал ее обратно.

Святая святых чеховского дома

«Дом и хорош, и плох. Он просторнее московской квартиры, светел, тепел, крыт железом, стоит на хорошем месте, имеет террасу в сад, итальянские окна и проч., но плох он тем, что недостаточно высок, недостаточно молод, имеет снаружи весьма глупый и наивный вид», — писал Чехов.

Святая святых чеховского дома — рабочий кабинет писателя Чехова. Лучшая комната была отведена Антону Павловичу: большая, с огромными венецианскими окнами. Тут настоящий изумрудный город — все в зеленом цвете: зеленое сукно и диван, оливковые обои — это для того, чтобы у Чехова в перерывах между работой отдыхали глаза.

«Сижу в своем кабинете с тремя большими окнами и благодушествую…» Тут до сих пор все так реалистично и подлинно, что запросто можно представить человека в белом картузе и английской шляпе, склонившимся за письменным столом… Кстати, никто не видел Чехова в халате и тапках, он считал, что это неподобающий вид для человека. «В человеке все должно быть прекрасно — и прическа, и одежда, и душа, и мысли», помните?

Провизию закупали в Москве у Андреева на Тверской: рябчики, индейки, куропатки, салаты «Оливье» с омарами. Сладости — у Абрикосова (ныне Кондитерская фабрика им. Бабаева), «Баранки с мурашками» — у Филиппова…

Отец

«Талант в нас со стороны отца, а душа — со стороны матери», писал Антон Павлович. В Мелихове отец Павел Егорович вел дневник о каждом дне, за что его и прозвали мелиховским летописцем. Главная особенность дневника — краткость: «13. Утро +10. Соловей пел. Сажу чистили в кухне. Полдень +21, +30. Ветер. Мамаша привезла мне туфли. Сирень расцвела. Ароматный воздух от яблонь. Вечер + 14».

Комната Павла Егоровича напоминала монашескую келию: тут всегда пахло ладаном, лекарственными травами. В углу у большого киота с иконами горела лампада. Отец был очень набожным человеком.

Вспоминая о большой набожности отца Павла Егоровича, Антона Чехова многие не считают глубоко верующим человеком. Едва ли не единственным, кто утверждал высокую религиозность чеховского творчества, долгое время был С.Н. Булгаков. Он писал, что по силе религиозного искания Чехов «оставляет позади себя даже Толстого, приближаясь к Достоевскому, не имеющему здесь себе равных». Чехов, по справедливой мысли С.Н. Булгакова, своеобразен в своем творчестве тем, что искание правды, Бога, души, смысла жизни он совершал, исследуя не возвышенные проявления человеческого духа, а нравственные слабости, падения, бессилие личности. Не восхищенное любование высотами духа, а сострадательная любовь к слабым и грешным, но живым душам — основной пафос чеховской прозы.

Чеховский принцип религиозного постижения жизни становился своего рода испытанием и для его читателей. Автор заставляет и читателя приблизиться к той опасной грани, за которой царствует беспредельный пессимизм и пошлость человеческого духа.

«Нужно веровать в Бога, — писал он Миролюбову в декабре 1901 года, — а если веры нет, то не занимать ее места шумихой, а искать, искать одиноко, один на один со своей совестью».

«Зеленые сыновья Чехова»

Туберкулез в 19 веке был неизлечим. В чеховское время применялась климатотерапия, и Антону Павловичу нужно было ехать на юг — в Ялту. Последние дни перед продажей имения в 1899 году вся семья по вечерам долго сидела на балконе — безмолвно прощались с родным Мелиховым…

Единственными живыми свидетелями тех времен и по сей день являются берлинские тополя. Их называют «зелеными сыновьями Чехова». Деревьям чуть больше ста лет. Это чудо природы, обычно тополя так долго не живут.

А в Мелихово еще очень много чудес…



Государственный литературно-мемориальный музей-заповедник А. П. Чехова

Адрес: Московская область, Чеховский р-н, п/о Васькино, село Мелихово.

Проезд от Москвы на электричке с Курского вокзала до станции Чехов, далее — автобусом N 25 до усадьбы «Мелихово».

Музей работает ежедневно с 10 до 17 часов (кроме понедельника и последней пятницы месяца).

http://www.taday.ru/text/119 906.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru