Русская линия
Богослов. RuСвященник Сергий Звонарёв07.06.2008 

Проектирование устройства высшего управления Русской Православной Церкви при Патриархе Сергии (Страгородском)

«Богослов.Ru» продолжает публикацию статей, посвященных истории церковного управления в Русской Церкви. Впервые публикуется полный текст проекта «Основных положений управления Русской Православной Патриаршей Церкви», подготовленного высшей властью Русской Церкви в 1943 году, но так и не вступившего в силу. Публикацию источника предваряет вводная статья публикатора кандидата богословия священника Сергия Звонарева.

Возглавление Русской Православной Церкви митрополитом, а затем Патриархом Сергием (Страгородским) находит различные оценки в среде исследователей. Его деятельность в должности Заместителя Патриаршего местоблюстителя, Патриаршего местоблюстителя и Патриарха носила характер борьбы за саму возможность существования Церкви и ее признания высшим управлением государства.

В сложнейших условиях непрекращающегося давления со стороны советской власти митрополитом Сергием (Страгородским) был допущен ряд ошибок, которые, в том числе, привели к оппозиции его политике ряда иерархов Русской Церкви. Направление церковной политики, избранное митрополитом Сергием и заключавшееся в вынужденной подчиненности Церкви советскому государству, вероятно, не было единственно возможным, однако это направление позволяло сохранять Церковь от уничтожения — в этом несомненная заслуга митрополита Сергия.

В данной статье мы попытаемся рассмотреть попытки устройства и формально-юридического закрепления высшего управления Русской Православной Церкви в период его возглавления митрополитом, а после — Патриархом Сергием (Страгородским).

Всероссийский церковный собор 1917−1918 гг. разработал целую систему высшего церковного управления, которая включала в себя Поместный собор как орган высшей церковной власти, Священный Синод и Высший Церковный Совет как органы высшего церковного управления во главе со Святейшим Патриархом.

Деятельность органов высшей церковной власти и управления, за некоторыми исключениями, была урегулирована определениями, которые закрепляли их компетенцию, структуру, состав, порядок работы и принятия решений, а также соподчиненность и порядок взаимодействия между собой. Однако с приходом Советов к государственному управлению, религиозная политика которых заключалась в методичном искоренении всяких проявлений религиозности, система высшего церковного управления оказалась лишенной возможности нормальной работы. Полноценное функционирование органов высшего церковного управления — Священного Синода и Высшего Церковного Совета — зависело от созыва Поместных соборов, к полномочиям которых, согласно ст. 4, 8 определения «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете» от 7 декабря 1917 г., относилось избрание состава указанных органов ВЦУ.

После 1918 г. вплоть до 1945 г. ни одного Поместного собора провести не удалось. Между тем очень многие иерархи и церковные деятели осознавали важность созыва очередного Поместного собора, поскольку Русская Церковь вступила в новые исторические условия своего существования, к которым определения Собора 1917−1918 гг., а также церковная традиция оказались неприспособленными.

20 сентября 1918 г. Всероссийский церковный собор принял определение, согласно п. 1 которого Патриарх должен был созвать Поместный собор весной 1921 года. Этого не произошло, следовательно, не был избран новый состав Синода и Совета. Профессор М. И. Одинцов на страницах своей статьи пишет о том, что в возможность созыва Собора в 1921 г. «мало кто верил"[1].

Высшее церковное управление в чрезвычайных условиях своего существования постепенно теряло материальные, организационные и человеческие ресурсы. А. Н. Кашеваров приводит данные из РГИА, в соответствии с которыми с начала 1919 г. из 28 членов высшего церковного управления на заседаниях, включая Святейшего Патриарха, присутствовало лишь 13 человек (пять иерархов на заседаниях Священного Синода и семь членов на заседаниях Высшего Церковного Совета). Из них постоянно участвовали в работе органов ВЦУ не более 9 человек.

«Таким образом, — пишет А. Н. Кашеваров, — в начале 1919 г. реальный состав органов высшей церковной власти уменьшился вполовину"[2]. В связи с прекращением государственного финансирования, подрывом экономического фундамента деятельности органов высшей церковной власти и управления, вызванного изъятием почти всего недвижимого и движимого имущества работа органов ВЦУ осуществлялась в сложных условиях нехватки самого необходимого. До предела был сокращен штат органов ВЦУ. К осени 1920 г. в канцеляриях Священного Синода и ВЦС штат служащих сократился до 8 человек. Заработная плата служащих была чрезмерно мала, что еще более способствовало потере кадров.

В 1921 г. в связи с окончанием трехлетнего межсоборного срока истекли полномочия избранных на Всероссийском церковном соборе 1917−1918 гг. членов Священного Синода и Высшего Церковного Совета. Синод и Совет прекратили свое существование. Все права и обязанности по церковному управлению, а фактически и вся церковная власть были сконцентрированы в руках Святейшего Патриарха. «Если до сих пор, — пишет Иринарх Стратонов, — Патриарх был носителем идеи церковного единства, то теперь при известных обстоятельствах он делался единственным сосредоточием всей полноты церковной власти"[3].

Святейший Патриарх получил полномочие передачи полноты патриаршей власти. Указанное полномочие было предусмотрено еще Собором 1917−18 гг[4]: при наличии в жизни Русской Церкви исключительных условий, заключающихся в невозможности созвать Поместный собор, Священный Синод и Высший Церковный Совет Патриарху предоставляются исключительные права по единоличному управлению Церковью, включая право назначать своего преемника — местоблюстителя Патриаршего престола.

После блаженной кончины святителя Тихона в ночь с 7 на 8 апреля 1925 г. патриаршие права и обязанности, согласно акту от 7 января 1925 г. перешли к митрополиту Петру (Полянскому), а в результате ареста последнего во временное исполнение обязанностей Патриаршего местоблюстителя, в соответствии с актом от 6 декабря 1925 г., вступил митрополит Сергий (Страгородский) как Заместитель Патриаршего местоблюстителя.

Фактически высшая церковная власть в то время сосредотачивалась вначале в руках Заместителя Патриаршего местоблюстителя, а затем, после сообщения о мученической кончине митрополита Петра (Полянского), Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Кроме Патриаршего местоблюстителя Русская Православная Церковь не имела иных органов высшей власти и управления, поскольку возможность созыва Архиерейского и Поместного собора, учитывая политические реалии того времени, отсутствовала.

Митрополит Сергий (Страгородский) предпринимал неоднократные попытки возвращения элемента соборности в высшее церковное управление, поскольку осознавал, что де-факто существующий порядок высшего управления Русской Церкви не имеет прочной канонической основы и вынужденно игнорирует определения Всероссийского церковного собора 1917−1918 гг.

Мы можем проследить ход усилий митрополита Сергия по формально-юридическому закреплению сложившегося порядка высшего управления Русской Церкви. Труды митрополита Сергия (Страгородского) и его ближайших помощников в указанном направлении могут быть условно выделены в ряд этапов, одним из которых является работа над проектом «Основных положений управления Русской Православной Патриаршей Церкви», ставшего промежуточным звеном на пути к положению «Об управлении Русской Православной Церкви», которое было принято уже после смерти Патриарха Сергия Поместным собором 1945 г. Сквозь призму проекта «Основных положений» будет возможным рассмотрение попытки устройства митрополитом Сергием высшего управления Русской Церкви во второй четверти XX века.

Проект «Основных положений управления Русской Православной Патриаршей Церкви» 1943 г., находящийся на постоянном хранении в Государственном архиве Российской Федерации, ранее не упоминался ни в исторических, ни в канонических исследованиях. Он стал попыткой легализовать и формально-юридически закрепить временный порядок управления Русской Православной Церкви за два года до Поместного собора 1945 г.

Его особенностью явилось то, что проект сохранил тенденции прежнего порядка управления Русской Церковью и включил в себя некоторые новые элементы управления. Проект «Основных положений» был представлен в докладе, поризнесенным на заседании Священного Синода при Патриархе 28 октября 1943 г. (Журнал заседания Священного Синода при Святейшем Патриархе от 28 ноября 1943 г. N 5)[5], одобрен и направлен Управляющим делами Московской Патриархии архиепископом Григорием (Чуковым) Председателю Совета по делам Православной Церкви при СНК СССР для ознакомления. Данный рабочий проект имел своей целью «…установить желательный строй взаимоотношений в деятельности всех органов, входящих в систему управления Русской Православной Патриаршей Церкви"[6].

Проект «Основных положений» 1943 г. состоит из 13 пунктов, 3 из которых посвящены функционированию органов высшей церковной власти и управления.

Проект в первых трех пунктах гласит: «1. Общее духовное руководство верующими Православной Церкви в СССР принадлежит Святейшему Патриарху, как главе Русской Церкви, который управляет ею при помощи состоящего при нем Священного Синода, через посредство назначаемых им епархиальных архиереев. 2. В целях согласования действий по управлению Русской Православной Церкви с государственной властью, Святейший Патриарх сносится с Советом по делам Православной Церкви при СНК СССР. 3. Священный Синод состоит из постоянных и временно присутствующих в нем членов, избираемых из наличного состава епархиальных архиереев в порядке, указываемом Собором епископов Русской Православной Церкви"[7].

П. 1 проекта «Основных положений» возлагал полномочия высшего церковного управления на плечи Предстоятеля Церкви, тем самым фактически закрепляя сложившуюся практику и не привнося ничего нового в действующий еще с 1921 г. чрезвычайный порядок функционирования высшего церковного управления. Патриарх не разделяет полномочия по управлению Церковью ни с каким другим органом, в частности со Священным Синодом, который является лишь вспомогательным органом при Патриархе, не имея при этом собственной компетенции. Синод, будучи исполнительным органом при Патриархе, носит совещательный характер.

В мае 1927 г. Заместитель Патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский), желая иметь при себе коллегиальный орган, состоящий из иерархов, с разрешения советских государственных властей учредил Временный Патриарший Священный Синод, первое заседание которого состоялось 25 мая[8]. Такой шаг митрополита Сергия был обусловлен стремлением к укреплению элемента соборности в высшем церковном управлении.

Попытки возобновления деятельности Священного Синода, после прекращения в 1921 г. функционирования созданных Собором 1917−1918 гг. Священного Синода и Высшего Церковного Совета, предпринимались и святителем Тихоном (Белавиным). Патриарх Тихон после двух лет единоличного управления Церковью в 1923 г. своим указом определил состав Священного Синода и Высшего Церковного Совета. Такое назначение членов Синода и Совета противоречило пунктам 4 и 8 определения «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете» от 7 декабря 1917 г., предусматривавшими соборное избрание членов Синода и Совета.

Не имея прочной канонической опоры, не соответствуя действующим соборным определениям, в условиях невозможности полноценного функционирования (в соответствии с определениями Собора 1917−1918 гг.) Синод и Совет были распущены распоряжением N 410 Патриарха Тихона от 1 июля 1924 г[9]. Вскоре Патриархом был образован Временный Патриарший Синод, который просуществовал короткое время до его кончины. Он также не имел самостоятельного значения, будучи исполнительно-совещательным органом при Патриархе.

Митрополит Петр (Полянский) управлял Русской Церковью только 8 месяцев и не успел создать при себе подобного органа. Однако и ему, обладавшему всей полнотой патриаршей власти и полномочий по высшему церковному управлению, приходилось привлекать епископов к решению церковных дел, требовавших по своей сложности коллегиального обсуждения, носившего строго совещательный характер.

Первые члены Временного Патриаршего Священного Синода 1927 г. получили право приглашения Заместителя Патриаршего местоблюстителя. В своем ходатайстве в Комиссариат внутренних дел митрополит Сергий указывал на необходимость легализации высшего церковного управления и местных органов церковного управления. Иринарх Стратонов замечает: «Охраняя единоличные начала… митрополит Сергий добивается легализации Священного Синода, так как и без этого учреждения тоже невозможно правильное функционирование органов церковной власти"[10].

Официальное учреждение Временного Синода стало возможным после составления митрополитом Сергием (Страгородским) известной «Декларации"[11], вернувшей ему свободу, а Церкви принесшей если не признание советского государства, то, по крайней мере, молчаливое согласие на ее существование. Д. В. Поспеловский пишет, что «только такой ценой смог Сергий, наконец, составить Синод и зарегистрировать его у властей в мае 1927 г., т. е. за месяц до публикации «Декларации""[12]. То обстоятельство, что именно «Декларация» 1927 г. открыла путь к формированию и легализации ВПСС, находит подтверждение в том, что лишь год назад до этого обращение митрополита Сергия в НКВД с просьбой о легализации высшего церковного управления не было удовлетворено[13].

Временный Синод при митрополите Сергии был совещательным или совещательно-исполнительным учреждением при Заместителе Патриаршего местоблюстителя. В «Акте» об открытии Синода митрополит Сергий писал: «Во избежание всяких недоумений считаю нужным оговорить, что проектируемый при мне Синод, ни в какой степени не полномочен заменить единоличное возглавление Российской Церкви, но имеет значение лишь вспомогательного органа, лично при мне, как Заместителе первого епископа нашей Церкви. Полномочия Синода проистекают из моих и вместе с ними падают"[14]. На это же указывал И. Стратонов[15].

Профессор МДА прот. Владислав Цыпин со ссылкой на труд митрополита Иоанна (Снычева) приводит интересные сведения о беседе митрополита Сергия (Страгородского) с делегацией Ленинградской епархии 27 декабря 1927 г[16]. В ходе беседы митрополит Сергий называл созданный при нем Синод «соуправляющим» органом, без совещания с которым он ничего не мог совершать[17]. Это утверждение митрополита Сергия трудно увязывается с содержанием «Акта» об открытии Синода как вспомогательного органа при Заместителе Патриаршего местоблюстителя, а также с рассуждениями И. Стратонова.

В «Ответах» по вопросу о полномочиях Синода на шесть (из восьми) пунктов обращения профессора протоиерея В. Верюжского, поднимающего проблему нестроения в Ленинградской и других епархиях, митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский) высказывается несколько неопределенно: «Синод стоит на своем месте, как орган управляющий. Таким он был и при Патриархе, хотя тоже состоял из лиц приглашенных"[18].

Мы должны отметить, что митрополит Сергий не был строго последователен в определении статуса Синода и не мог четко обозначить его место, функции и роль в системе высшего церковного управления.

Несмотря на легализацию высшего церковного управления в мае 1927 г., государственная власть не пошла дальше и не разрешила проведение Поместного собора и выборы Патриарха. Таким образом, легализованное высшее церковное управление к августу 1927 г. фактически состояло из Заместителя Патриаршего местоблюстителя и Временного Патриаршего Священного Синода (Патриарший местоблюститель митрополит Петр (Полянский) в это время находился в ссылке и не мог оказывать влияния на ход церковной жизни).

Далеко не все с пониманием встретили создание Временного Патриаршего Священного Синода. Сщмч. Кирилл (Смирнов), будучи ревностным сторонником патриаршей власти в учреждении Временного Священного Синода при Заместителе Патриаршего местоблюстителя видел угрозу самому принципу единоличного возглавления Русской Церкви Первым епископом, а также угрозу целостности патриаршего строя управления и подмену его коллегиальным управлением. Он называл создание Временного Синода коренным изменением системы высшего управления Русской Церкви, что выходило за рамки полномочий не только Заместителя, но и Патриаршего местоблюстителя[19].

Такие нововведения дали митрополиту Казанскому Кириллу в письме от 7 февраля 1929 г. основания утверждать, что Заместитель «…учреждением так называемого Синода подменил законно-преемственную власть Православной Церкви непреемственной и потому незаконной властью, новоучрежденной коллегией, и этим приостановил и свое законно-преемственное руководство церковной жизнью"[20]. Митрополит Кирилл, не признавая законности создания Заместителем Патриаршего местоблюстителя Временного Патриаршего Священного Синода, отказывался исполнять всякое церковно-административное распоряжение, принятое с участием указанного органа[21].

Святитель Агафангел (Преображенский) также считал преобразования в высшем церковном управлении митрополита Сергия (Страгородского) неприемлемыми и выходящими за пределы полномочий последнего. В «Обращении группы ярославских архиереев к Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Нижегородскому Сергию (Страгородскому) об административном отмежевании от него и его Патриаршего Священного Синода» от 6 февраля 1928 г. содержалось следующее: «…Вы организуете при себе «Патриарший Синод». Но ни порядок организации этого «Синода», Вами единолично учрежденного и от Вас получающего свои полномочия, ни личный состав его из людей случайных, доверием епископата не пользующихся… не могут быть квалифицированы иначе, как только явления определенно противоканонические[22].

Патриарший местоблюститель сщмч. Петр (Полянский) указывал в своем декабрьском письме 1929 г., что митрополит Сергий не поставил его в известность относительно изменений в высшем церковном управлении, поскольку без предварительного согласования с ним Заместитель не должен принимать ни одного ответственного решения, и просил устранить мероприятия, превысившие полномочия Заместителя[23].

Таким образом, создание Заместителем Патриаршего местоблюстителя Временного Патриаршего Священного Синода было воспринято негативно в среде наиболее авторитетных иерархов, упоминаемых в завещательном акте Патриарха Тихона от 7 января 1925 г., что, впрочем, не мешало Заместителю отстаивать свою позицию о необходимости существования подобного органа.

Синод, согласно норме п. 3 проекта «Основных положений управления Русской Православной Патриаршей Церкви» 1943 г., должен был состоять из постоянных и временных членов. Здесь мы сталкиваемся с новацией, заключающейся в том, что члены Синода должны были избираться из наличного состава епархиальных архиереев в порядке, указываемом Собором епископов Русской Православной Церкви. Состав Синода не назначается Предстоятелем Русской Церкви, как это было раньше, а избирается, причем в порядке, определенном Собором епископов. Несомненно, это был шаг вперед на пути к постепенному восстановлению полноценного высшего управления Русской Церкви и усилению соборного начала.

По вопросу о членстве в Синоде 1927 г. нужно сказать, что в соответствии с «Актом» митрополита Сергия о создании Временного Синода при Заместителе Патриаршего местоблюстителя как сами участники Временного Синода, так и их число определялось не избранием, а волей Заместителя местоблюстителя.

И. Стратонов приводит ценные сведения, касающиеся состава Временного Патриаршего Синода: «Между Синодом митр. Сергия и Синодом, существовавшим при Патриархе Тихоне в последнее время его жизни, полное тождество. Как Синод при почившем состоял из назначенных членов, так и Синод при Заместителе пополняется распоряжением митр. Сергия и вначале состоял из девяти постоянных членов. Вскоре, однако, появляются в Синоде члены, вызываемые для присутствия в нем на время одной сессии. В связи с этим сокращается число постоянных членов до семи, а потом до шести при четырех временных, а затем при пяти временных… На основании знакомства с составом Временного Патриаршего Синода уже сейчас могут быть формулированы некоторые наблюдения, именно: 1. ясна тенденция к сокращению числа постоянных членов; 2. к увеличению числа вызываемых, число которых в последнюю сессию достигло пяти, предусмотренного определением Собора 1917−18 годов; 3. при вызове в известной степени придерживаются установленного тем же Собором разделения епархий на группы, так что каждая из групп была представлена в Синоде"[24].

29 октября 1930 года деятельность Временного Патриаршего Священного Синода была урегулирована предложением митрополита Сергия о порядке заседаний Синода. Все заседания Синода делились на малые и полные. Полные собрания происходили три раза в сессию. Весь год делился на две сессии: летнюю и зимнюю. В летнюю сессию полные заседания проходили в середине Фоминой недели, в конце июля, после Крестовоздвижения. В зимнюю сессию полные собрания созывались в середине ноября, в конце января и на четвертой неделе Великого поста. Каждое заседание продолжалось неделю.

В промежутках между сессиями действовало малое собрание Синода, в компетенцию которого входило рассмотрение текущих дел и подготовка более серьезных вопросов для рассмотрения на полных заседаниях. В состав малого собрания входили Управляющий Московской епархией и два архиерея из числа вызванных на данную сессию. На полных собраниях присутствовали как все постоянные члены, так и все вызванные на сессию. Обычно собрания Синода проходили под председательством митрополита Сергия.

Несмотря на существование Временного Патриаршего Синода с определенной Заместителем Патриаршего местоблюстителя компетенцией, полномочия патриаршей власти все же принадлежали Местоблюстителю митрополиту Петру (Полянскому), без согласования с которым Заместитель не мог принимать никаких важных решений касающихся церковного управления. На это обстоятельство указывал митрополит Казанский Кирилл (Смирнов)[25].

Однако сам Заместитель Патриаршего местоблюстителя имел на этот счет свое мнение. В своем письме митрополиту Кириллу (Смирнову) от 2 января 1930 г. митрополит Сергий (Страгородский) доказывал, что ему передана вся полнота полномочий Патриаршего местоблюстителя, поскольку никакой оговорки в тексте завещательного распоряжения митрополита Петра (Полянского) от 6 декабря 1925 г. не было[26].

Исходя из вышесказанного, мы можем сделать вывод, что митрополит Сергий (Страгородский) не включал в выстраиваемую им систему высшего церковного управления Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра (Полянского), поскольку считал себя наделенным всеми полномочиями Предстоятеля Церкви.

Временный Патриарший Священный Синод просуществовал 8 лет и был распущен по требованию властей 18 мая 1935 года указом митрополита Сергия[27].

Очередной этап преобразований в высшем церковном управлении был связан с созывом Собора епископов в 1943 г., который избрал на Патриарший престол митрополита Сергия (Страгородского) и учредил при Патриархе Священный Синод. Весьма важно то обстоятельство, что эти преобразования были признаны со стороны государственной власти. Изменения коснулись Предстоятеля Русской Церкви — им вновь стал Патриарх.

Что касается Священного Синода при Патриархе, то мы не располагаем никакими сведениями о его статусе, компетенции, составе и порядке работы, но можем предположить, что в своей кратковременной деятельности (в 1945 г. был избран новый Синод) он был схож с Временным Патриаршим Священным Синодом при Заместителе Патриаршего местоблюстителя.

Пункт 2 проекта «Основных положений управления Русской Православной Патриаршей Церкви» 1943 г. изложен в иной, более неблагоприятной для высшего управления Русской Церкви редакции, нежели он будет закреплен через два года в пункте 11 положения «Об управлении Русской Православной Церкви» 1945 г.

Пункт 2 проекта «Основных положений» предусматривает согласование действий по управлению РПЦ с государственной властью, для чего Патриарх должен был иметь контакты с Советом по делам Православной Церкви при СНК СССР. Такое вмешательство в дела управления Церкви будет несколько сглажено п. 11 положения «Об управлении Русской Православной Церкви» 1945 г., поскольку контакты Патриарха с Советом по делам Православной Церкви при СНК СССР de jure будут необходимы только по вопросам, требующим разрешения Правительства СССР.

Очевидно, что формальное закрепление в проекте «Основных положений» 1943 г. влияния государственной власти на высшее церковное управление не было частью проектирования Патриархом Сергием (Страгородским) системы этого управления, но явилось фиксацией сложившегося к тому времени контроля со стороны государства.

Итак, Патриарх Сергий (Страгородский) не раз предпринимал попытки построения и легализации высшего церковного управления, исходя из внешних условий существования Церкви в атеистическом государстве. Эти попытки были нацелены главным образом на формально-юридическое закрепление сложившегося чрезвычайного порядка высшего церковного управления. При этом Патриарх Сергий (Страгородский) не оставлял попыток получить разрешение советских властей на созыв Собора и избрание Патриарха. В конечном счете эти попытки увенчались успехом и предопределили созыв и проведение Поместного собора 1945 г., во второй половине XX века положившего начало процессу постепенного восстановления на основе соборности высшего управления Русской Православной Церкви.

Приложение

ПРОЕКТ
28 октября 1943 г.
ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 2а. Л.13.

«Основные положения управления
Русской Православной Патриаршей Церкви».

1. Общее духовное руководство верующими Православной Церкви в СССР принадлежит Святейшему Патриарху, как главе Русской Церкви, который управляет ею при помощи состоящего при нем Священного Синода, через посредство назначаемых им епархиальных архиереев.

2. В целях согласования действий по управлению Русской Православной церкви с государственной властью, Святейший Патриарх сноситься с Советом по делам Православной Церкви при СНК СССР.

3. Священный Синод состоит из постоянных и временно присутствующих в нем членов, избираемых из наличного состава епархиальных архиереев в порядке, указываемом Собором Епископов Русской Православной Церкви.

4. Епархиальный архиерей является духовным руководителем православных верующих, живущих на территории его епархии, и управляет приходскими общинами верующих через посредство назначаемых им в каждую общину церковных причтов, состоящих из священников, диаконов и псаломщиков. В целях согласования действий по управлению епархией с законоположениями государственной власти, епархиальный Архиерей сноситься с Уполномоченным по делам Православной Церкви в области, назначенным от Совета по делам Православной Церкви СНК СССР.

5. Территориальные пределы каждой епархии совпадают с гражданским (областным и районным) делением. Для ближайшего руководства деятельностью причтов, все приходы епархии разделяются на отдельные округа, в каждый из которых епархиальный архиерей назначает благочинного из числа входящих в район благочиния приходских священников.

6. Благочинный является уполномоченным Епархиального Архиерея для наблюдения за церковными причтами вверенного ему округа. Он периодически (не менее двух раз в год) обозревает приходы своего округа, входя в рассмотрение всех сторон церковной жизни и деятельности причтов и о результатах донося Епархиальному Архиерею в полугодовых отчетах, а в нужных случаях безотлагательно.

7. Во главе каждой приходской общины православно-верующих стоит настоятель храма, избираемый и рекомендуемый общиною или непосредственно назначаемый Епархиальным Архиереем из числа священников для духовного руководства верующими и управления причтом и приходом.

8. Настоятель храма является ответственным пред Епархиальным Архиереем за исправное, согласное с церковным уставом совершение богослужения и за точное исполнение указаний Епархиального Архиерея в отношении духовного управления причтом и приходской общиной.

9. Приходская община организуется по добровольному согласию верующих, с разрешения и по регистрации местной (городской или районной) гражданской власти, на основании поданного заявления.

10. Предоставление городской общине верующих храма или молитвенного дома происходит по заявлению верующих с разрешения подлежащих органов государственной власти по соглашению с Епархиальным Архиереем, который наблюдает за целесообразным распределением пунктов открытия храмов и приходов на территории епархии, в нужных случаях сам возбуждая этого рода вопросы.

11. Православная приходская община, в лице группы верующих (не менее 20-ти человек), получает в бесплатное пользование предоставляемый ей храм и церковную утварь от местной гражданской власти по особому договору и поручает наблюдение и хранение полученного церковного имущества избранному ей из своей среды особому исполнительному органу, ответственному за это перед гражданской властью.

12. Исполнительный орган приходской общины верующих, в составе 3-х человек (староста и два его помощника), под непосредственным руководством и наблюдением настоятеля храма, заботится о содержании, отоплении, освещении и ремонте храма и утвари, о снабжении храма всем необходимым для совершения богослужения, заготовляя для религиозных нужд верующих свечи, погребальные венчики, разрешительные молитвы, крестики и пр., производит сборы в храме и делает взносы на церковные нужды — как местные — епархиальные, так и общецерковные (на Патриаршее управление, на Богословский Институт и др.), расходуя их под непосредственным наблюдением настоятеля, с его ведома и указания, и под общим контролем Епархиального Архиерея, которому представляются поквартальные и годичные отчеты.

13. В случае незаконных действий Исполнительного органа в целом или отдельных членов его, настоятель храма доносит об этом епархиальному Архиерею, который по расследовании непосредственно или чрез благочинного, и по сношении с Уполномоченным от Совета по делам Православной Церкви при СНК СССР, предлагает общине заменить неисправных членов Исполоргана новыми лицами.



[1] Одинцов М.И., проф. Всероссийский Поместный Собор 1917−1918 гг.: споры о церковных реформах, основные решения, взаимоотношения с властью // Церковно-исторический вестник. 2001. N 8. — С. 138.

[2] Кашеваров А.Н. Православная Российская Церковь и Советское государство (1917−1922). М.: Общество любителей церковной истории, 2005. — С. 251.

[3] Стратонов Иринарх. Происхождение современного устройства Русской Патриаршей Церкви. Париж, 1933. С. 8.

[4] Церковные ведомости. 1918. N 3−4. — С. 160.

[5] ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 2а. Л. 10.

[6] Там же. Л. 12.

[7] Там же. Л. 13.

[8] Акты Святейшего Тихона Патриарха Московского и всея Руси, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917−1943 гг. в 2-х ч. / Составитель М.Е. Губонин. М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского Богословского института, 1994. Ч.2. С. 499−500.

[9] Там же. Ч. 1. — С. 325.

[10] Стратонов Иринарх. Документы Всероссийской Патриаршей Церкви последнего времени // Путь. 1928. N 9. — С. 71.

[11] Акты Святейшего Тихона Патриарха Московского и всея Руси, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917−1943 гг. в 2-х ч. / Составитель М.Е. Губонин. М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского Богословского института, 1994. Ч.2. С. 509−513.

[12] Поспеловский Д.В. Православная Церковь в истории Руси, России и СССР. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 1996. — С. 265.

[13] Акты Святейшего Тихона Патриарха Московского и всея Руси, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917−1943 гг. В 2-х ч. / Составитель М.Е. Губонин. М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского Богословского института, 1994. ч.2. — С. 470−471.

[14] Сергий (Страгородский), митр. Акт открытия Синода при Заместителе Патриаршего местоблюстителя // Церковный вестник. 1927. N3. — С.3.

[15] Стратонов Иринарх. Происхождение современного устройства Русской Патриаршей Церкви. Париж, 1933. — С. 13.

[16] Цыпин Владислав, прот. История Русской Церкви 1917−1997. М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1997. — С. 172.

[17] Иоанн (Снычев) митр. Церковные расколы в Русской Церкви 20−40-х годов XX столетия. Сортавала, 1993. — С.161−164.

[18] Акты Святейшего Тихона Патриарха Московского и всея Руси, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917−1943 гг. в 2-х ч. / Составитель М.Е. Губонин. М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского Богословского института, 1994. Ч. 2. — С. 540.

[19] Это высказывание митрополита Кирилла (Смирнова) приводит свящ. Александр Мазырин, ссылаясь на материалы следственного дела священномученика митрополита Кирилла Казанского (1930) в: Мазырин Александр, свящ. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920-х — 1930-х годах. М.: ПСТГУ, 2006. — С. 64−65.

[20] Цит. по: Мазырин Александр, свящ. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920-х — 1930-х годах. М.: ПСТГУ, 2006. — С.73.

[21] Акты Святейшего Тихона Патриарха Московского и всея Руси, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917−1943 гг. В 2-х ч. / Составитель М.Е. Губонин. М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского Богословского института, 1994. Ч. 2. — С. 638.

[22] Там же. — С. 573.

[23] Там же. — С. 681.

[24] Стратонов Иринарх. Происхождение современного устройства Русской Патриаршей Церкви. Париж, 1933. — С. 14−15.

[25] Мазырин Александр, свящ. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920- х-1930-х годах. М.: ПСТГУ, 2006. — С. 64.

[26] Там же. — С. 82.

[27] Цыпин Владислав, прот. Курс церковного права. Клин, 2002. — С. 346.

http://bogoslov.stack.net/text/302 948.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru