Русская линия
Православие и современностьБлаженный Иоанн Мосх04.06.2008 

Внимай себе

Сегодня мы предлагаем вашему вниманию «Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов». «Достопамятные» — значит «достойные памяти». Действие их относится к IV—V вв.екам, когда египетская пустыня процвела подвигами пустынников как Богом насажденный рай: к началу V века здесь насчитывалось около 50 000 иноков. Основатели древнего монашества жили очень сокровенно, но их ученики смогли записать и сохранить некоторые поучения и примеры из жизни святых отцов в назидание всем христианам: это бесценный опыт того, как можно исполнить заповеди Христовы в своей жизни.

Об авве Антонии

Авва Антоний говорил авве Пимену: великий подвиг для человека — раскаяние во грехах своих пред Богом и ожидание искушений до последнего издыхания!

Он же говорил: никто без искушения не может войти в Царство Небесное. Ибо не будь искушений — и никто не спасется.

Тот же авва Антоний, приникая в глубину судов Божиих, вопросил Бога так: Господи! для чего одни умирают в молодости, а другие живут до глубокой старости? для чего одни бедны, а другие богаты? для чего нечестивые богаты, а благочестивые бедны? Тогда пришел к нему глас: Антоний! себе внимай! А то суды Божии, и тебе нет пользы испытывать их.

Авва Памво спросил авву Антония: что мне делать? Старец сказал ему: не надейся на свою праведность, не жалей о том, что прошло, и обуздывай язык и чрево.

Авва Антоний говорил: видел я однажды все сети врага, распростертые по земле, и со вздохом сказал: кто же избегнет их?- но услышал глас, говорящий мне: смиренномудрие!

Авва Антоний говорил: приходит время, когда люди будут безумствовать, и если увидят кого не безумствующим, восстанут на него и будут говорить: ты безумствуешь, — потому что он не подобен им.

Об авве Арсении

Авва Даниил говорил: авва Арсений рассказывал нам будто об ином каком-то человеке — и вероятно, это был он сам — следующее. К одному старцу, когда он сидел в келье своей, был голос: иди! покажу тебе дела человеческие. Он встал и пошел. Голос привел его в одно место и показал ему эфиоплянина, который рубил дрова и, нарубив большое беремя, хотел нести оное, но не мог; вместо того, чтобы убавить из беремени, он опять рубил дрова и прикладывал к беремени и это делал очень долго. Когда старец прошел немного далее, голос еще показал ему человека, который стоял у колодезя и, черпая из него воду, лил ее в пробитый сосуд, и вода вся опять уходила в колодезь. Потом сказал ему: пойди! покажу тебе еще иное. И видит старец храм и двух мужей, которые сидели на конях и держали бревно косвенно один против другого. Они хотели войти в двери, но не могли, потому что бревно было концами по сторонам дверей, а ни один из них не хотел смириться и стать позади другого, чтобы пронести бревно вдоль, и потому оба оставались за дверьми.- Это, говорит голос, те люди, которые как будто несут иго правды, но с гордостию, и не хотят смириться, чтобы исправиться и идти путем смирения Христова, почему и остаются вне Царствия Божия. Рубящий же дрова означает человека, обремененного многими грехами, который, вместо того, чтобы покаяться в них, прилагает к грехам своим новые беззакония. А черпающий воду изображает такого человека, который хотя делает добрые дела, но примешивает к ним и худые, а чрез то губит и добрые дела свои.- Итак, всякому человеку надобно бдеть над своими делами, чтобы не напрасно трудиться.

Старец обыкновенно говаривал: Арсений, для чего ты ушел из мира? — После бесед я часто раскаивался, а после молчания — никогда.

Когда приблизилась кончина его, братия увидели, что старец плачет. Они говорят ему: правда ли, что и ты, отец, страшишься? Он отвечал им: правда, настоящий мой страх всегда был со мною с того самого времени, как я сделался монахом.- И таким образом он почил.

Сказывали также, что во все время жизни своей, сидя за рукодельем, он имел платок на груди, по причине слез, падавших из очей его. Авва Пимен, когда услышал, что он почил, прослезившись, сказал: блажен ты, авва Арсений, что оплакал себя в здешнем мире! Ибо кто здесь не плачет о себе, тот будет вечно плакать там. Итак, необходимо плакать или здесь — добровольно, или там — от мучений.

Об авве Агафоне

Рассказывали об авве Агафоне следующее. Пришли к нему некоторые, услышав о великой его рассудительности. Желая испытать, не рассердится ли он, спрашивают его: ты Агафон? мы слышали о тебе, что ты блудник и гордец. Он отвечал: да, это правда. Они опять спрашивают его: ты, Агафон, пустослов и клеветник? Он отвечал: я. И еще говорят: ты, Агафон, еретик? Он отвечал: нет, я не еретик. Затем просили его: скажи нам, почему ты на первые вопросы соглашался, а последнего не вынес? Он отвечал им: первые пороки я признаю за собою, ибо это признание полезно душе моей; а быть еретиком — значит быть в отлучении от Бога; но быть отлученным от Бога я не хочу.- Услышав сие, они удивились рассудительности его и отошли, получив назидание.

Еще братия спросили его: какая, отец, добродетель в подвижничестве труднее других? Он отвечал им: простите мне, я думаю, нет еще такого труда, как молиться Богу. Всегда, когда только захочет человек молиться, враги стараются отвлечь его, ибо знают, что ничто так им не противодействует, как молитва к Богу. Во всяком подвиге, какой бы ни предпринял человек, после усильного труда получает он успокоение, а молитва до последней минуты жизни требует борьбы.

Когда авва Агафон видел какое-нибудь дело, и помысл побуждал его к осуждению, говорил он самому себе: Агафон! не сделай сам того же.- И таким образом помысл его успокаивался.

Об авве Анувии

Авва Иоанн рассказывал следующее: авва Анувий и авва Пимен и прочие их братия, единоутробные и бывшие монахами в Скиту, — когда пришли мазики [1] и опустошили Скит, — удалившись оттуда, пришли на место, называемое Теренуф, на время, пока найдут где им жить, и пробыли там несколько дней в древнем храме. Однажды авва Анувий сказал авве Пимену: сделай милость, ты и каждый из братьев твоих пусть живет отдельно в безмолвии, и не будем сходиться друг с другом в сию неделю. Авва Пимен отвечал: сделаем, как ты хочешь. И сделали так. А там в самом храме была каменная статуя. Старец авва Анувий, вставая поутру, бросал камнями в лицо статуи, а вечером говорил ей: прости мне, — и делал так во всю неделю. В день субботний они сошлись вместе. Авва Пимен сказал авве Анувию: я видел, авва, что ты во всю эту неделю бросал камни в лицо статуи и потом кланялся ей; делает ли так человек правоверующий? Старец отвечал: это я делал для вас. Когда вы видели, что я бросал камни в лицо статуи, то не говорила ли она чего или не сердилась ли? Авва Пимен сказал: нет! — А когда я кланялся ей, трогалась ли она и говорила ли: не прощу? — Нет, отвечал авва Пимен. Тогда старец сказал: вот нас семь братьев; если хотите, чтобы нам друг с другом жить вместе, то будем подражать этой статуе, которая не трогается ни обидою, ни честию. Если же не хотите так вести себя, то вот четверо врат во храме: пусть каждый пойдет, куда хочет! Братья пали на землю и сказали авве Анувию: все сделаем, как ты, отец, хочешь! Будем послушны словам твоим. И авва Пимен сказывал: все время жизни нашей мы пробыли вместе, поступая по наставлению старца, которое он дал нам. Одного из нас сделал он экономом, и все, что этот ни предлагал нам, мы ели; и нельзя было никому из нас сказать: принеси нам что-нибудь другое, или: не хотим есть сего. Таким образом провели мы все время жизни нашей в тишине и мире.

Об авве Виссарионе

Авва Дула, ученик аввы Виссариона, рассказывал следующее. Шли мы однажды по морскому берегу; мне захотелось пить, и я сказал авве Виссариону: авва! мне очень хочется пить. Старец, сотворив молитву, говорит мне: пей из моря. Вода сделалась сладкою, и я напился. После налил я воды в сосуд, на случай, если бы на пути опять захотелось пить. Старец, увидев это, сказал мне: для чего ты налил? Я отвечал ему: прости мне, — как бы еще на пути не захотелось пить. Тогда старец сказал: и здесь Бог, и везде Бог.

В другое время была нужда Виссариону переправиться чрез реку Хризорою. Сотворив молитву, он перешел ее пешком и вышел на берег. В удивлении я поклонился ему и спросил: каково было ногам твоим, когда ты шел по воде? Старец отвечал: по пяты я чувствовал воду, а прочее было сухо.

Об авве Данииле

Рассказывали об авве Данииле: когда варвары пришли в Скит и отцы убежали, старец сказал: если Бог не печется обо мне, то зачем мне и жить? И он прошел среди варваров, а они не видали его. Тогда сказал он сам себе: вот Бог позаботился обо мне, и я не умер. Сделай же и ты, как надобно человеку, — беги, подобно отцам! — И, поднявшись, убежал.

Об авве Зеноне

Авва Зенон сказал: кто хочет, чтобы Бог скоро услышал молитву его, тот, когда станет пред Богом и прострет руки свои к Нему, прежде всего, даже прежде молитвы о душе своей, должен от всего сердца молиться о врагах своих. За сие доброе дело Бог услышит его, о чем бы он ни молился.

В другое время тот же авва Зенон проходил Палестину и, утомившись, сел для принятия пищи у огуречного огорода. Помысл говорил ему: возьми один огурец и съешь, ибо что в этом важного? Но он отвечал своему помыслу: воры подвергаются наказанию; так испытай себя, можешь ли ты перенесть наказание. Вставши, он пять дней простоял на жару и, изнуренный жаром, сказал сам себе: не могу снести наказания. Потом говорил своему помыслу: если не можешь, то не воруй и не ешь.



[1] Мазики — варварскою племя.

По книге: Луг духовный. Творение блаженного Иоанна Мосха. Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М.: Правило веры, 2004.

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=5013&Itemid=3


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru