Русская линия
Православие и современностьПротоиерей Михаил Воробьев03.05.2008 

Старообрядчество и Русская Православная Церковь: От конфронтации к диалогу

Саратовский край уже в XVII столетии стал местом массового расселения старообрядцев. В конце следующего столетия здесь на берегах Иргиза выходцами с Ветки были основаны пять монастырей, которые до средины XIX века были крупнейшим в России центром старообрядчества. Беглые священники, «исправленные» на Иргизе, служили во всех старообрядческих общинах Российской Империи. Во второй половине XIX столетия появляются старообрядческие монастыри на Черемшане, куда после разгрома Иргиза переносится центр старообрядческой жизни Саратовского края. Здесь жили (первое время нелегально) и были похоронены первые епископы средне-волжских старообрядческих епархий. Один из основателей Черемшана инок Серапион 1 августа 2007 г. причислен к лику святых Русской Православной Старообрядческой Церковью.

Несмотря на потери ХХ века старообрядчество в Саратовской области живо и сегодня. В последнее время здесь было образовано несколько новых приходов, отреставрированы и заново построены храмы, где богослужения проходят по чину, мало отличающемуся от богослужебной традиции XVII столетия.

Серия статей, посвященных истории и культуре саратовского старообрядчества, поможет вам познакомиться с широким и содержательным пластом русской духовной жизни, узнать о традициях старообрядцев, их прошлом и настоящем.

— А в Бога веруешь? — спрашиваю пожилого тракториста в старинном селе Самодуровка, переименованном из-за мнимого неблагозвучия в безликое Белогорное.

— А как же? — отвечает мужик, — нам без Бога никак нельзя…

— Ну, а в церкви то бываешь? — продолжаю расспрашивать неразговорчивого собеседника.

— Нет, это вот зять у меня, сват, сваха, их родня — они церковные, а мы по старой вере…

Такое противопоставление: «„они церковные“ (иногда — „они мирские“), а мы по старой вере…», — все еще можно услышать не только у нас в Саратовской губернии, но и в других регионах России, где традиционно селились старообрядцы.

Между тем, трехвековое противостояние старообрядчества и Церкви чуткому сердцу русского православного человека представляется неправильным и недолжным. «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин, 17−21), говорит Христос. Разделение христиан, исповедующих одни и те же догматы, признающих одни и те же Таинства и одно и то же богослужение, кажется каким-то чудовищным недоразумением, которое, однако, продолжается уже три с лишним столетия.

За три с половиной столетия после Московских Соборов, наложивших клятвы на старые богослужебные обряды, старообрядчество заняло в русском обществе свою особую духовную и социальную нишу, умея приспособиться к разным социальным условиям. Старообрядчество стало культурно-исторической данностью, которую невозможно отрицать или сводить к недоразумениям трехвековой давности.

Но это ставшее привычным существование старообрядцев рядом с Русской Православной Церковью не означает, что проблема разделения решена. Существующее соседство не объединенных совместной молитвой соотечественников, исповедующих одну и ту же православную веру, не может считаться нормальным и не вызывать нравственного беспокойства у того, кто знает, что Церковь по определению должна быть единой.

«Разделение, длящееся веками, становится привычным, — говорил в докладе на Архиерейском Соборе 2004 г. митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, — но даже если старая рана в какой-то момент почти перестает тревожить, она продолжает обессиливать организм, доколе не исцелена. Нельзя признать собирание Русской Церкви завершенным, пока мы не объединимся во взаимном прощении и братском общении во Христе с исконной ветвью русского Православия».[1]

В 1846 г. вековое желание старообрядцев стать Церковью вроде бы осуществилось. Находившийся на покое Боснийский митрополит Амвросий (Попович) согласился перейти к старообрядцам и, нарушив один из важнейших канонов Церкви[2], рукоположил им первого епископа. Казалось бы, с появлением собственных епископов и священников старообрядчество должно объединиться и набрать небывалую силу. Однако этого не произошло. Мало того, что не все епископы, посылаемые из Белой Криницы, где находились преемники Амвросия, в Россию, были там приняты. Среди старообрядцев, признававших Белокриницкую иерархию, в 1862 году произошло новое разделение: не принявшие «Окружное послание» Московского Архиепископа Антония образовали собственную «неокружническую» иерархию, следы которой сохранялись до 30-х годов 20-го столетия.

Это «Окружное послание», выпущенное от имени Московского Духовного совета, своеобразного старообрядческого Синода — совещательного органа при Архиепископе Антонии, составленное одним из наиболее дальновидных деятелей старообрядчества 19-го столетия Илларионом Георгиевичем Кабановым (писавшим под псевдонимом Ксенос, по-гречески — странник) было самым решительным шагом старообрядцев к сближению с Русской Православной Церковью за всю историю раскола. По сути дела оно дезавуировало взгляд на послениконовскую Греко-Российскую Церковь как на сообщество еретиков, лишенных всякой благодати.

Значительное количество старообрядцев, приемлющих священство, наотрез отказалось признать законной иерархию, созданную митрополитом Амвросием. Беглопоповцы и после 1846 г. продолжали принимать священников, переходящих из господствующей церкви. Вместе с тем они мечтали о приобретении правильно поставленного епископа. Этот вопрос обсуждался на двух Поместных съездах, состоявшихся в Вольске в 1890 и 1901 гг. и Всероссийских съездах, состоявшихся в Нижнем Новгороде в 1908, 1909, 1910 гг. и в Вольске в 1912 г. Новая старообрядческая иерархия, названная Древлеправославной Старообрядческой Церковью, была образована 4 ноября 1923 г. через принятие обновленческого Саратовского архиепископа Николая (Позднева), до ухода в обновленчество викарного епископа Саратовской епархии.

Само разделение старообрядцев на множество толков и согласий, зачастую враждебно настроенных по отношению друг к другу, наглядно убеждает в том, что в духовном строе их жизни не все благополучно. Точно таким же образом европейские протестанты, порвавшие с римо-католиками, не смогли сохранить своего внутреннего единства, разделившись в итоге на несколько десятков конфессий. Где нет единства, там нет и Церкви[3].

Поставившие себя вне Русской Православной Церкви старообрядцы были слишком многочисленны, чтобы их можно было не замечать. И хотя достоверной статистики в этой области не существует, можно уверенно сказать, что их число доходило до нескольких миллионов. Отношение Правительства к этим своим подданным менялось от полного непризнания при царе Феодоре Алексеевиче до полной снисходительности при Екатерине, Павле и Александре Благословенном. В эти достаточно спокойные десятилетия старообрядцы возвращались из-за границы, селились в Средней России, устраивали хозяйство, развивали промышленность и торговлю, исправно платили подати, оставаясь при этом самым консервативным и, следовательно, наиболее политически устойчивым сообществом.

Верноподданность и политическая благонадежность старообрядцев неприятно разочаровала русских революционеров 60-х — 80-х годов XIX столетия. Несмотря на вековые притеснения, старообрядцы на дух не переносили самой идеи политической борьбы за свои права, считая самым достойным находиться в духовной, но не в политической оппозиции к существующей власти.

К концу XVIII столетия стало очевидным, что обрядовые расхождения, послужившие причиной раскола, ничтожны по своей сути. Форма крестного знамения и порядок каждения храма не были преподаны Господом Иисусом Христом и не обсуждались на Вселенских Соборах. Они не раз изменялись в истории, и потому не имеют никакого значения для спасения верующего человека. Осознание именно этого очевидного факта привело наиболее дальновидных иерархов к мысли о возможности разрешить старообрядцам служить по старопечатным книгам и дониконовским обрядам в самой Греко-Российской Церкви, как это было до Никона, когда новгородцы поголовно крестились троеперстно, в то время как москвичи предпочитали старинное двоеперстие. Так на рубеже XVIII и XIX столетий появилось Единоверие.

Инициатива Единоверия исходила от самих старообрядцев. Это был первый и едва ли не единственный случай за всю историю русского раскола, когда старообрядцы сделали шаг навстречу Церкви. В 1783 г. старообрядческий инок Никодим, живший в одном из Стародубских монастырей, по совету графа Румянцева Задунайского, изложил, во всеподданнейшем прошении, условия, на которых старообрядцы-поповцы соглашались воссоединиться с Церковью. Хотя Синод, куда было передано прошение Никодима, не торопился с ответом, в 1788 г. в Таврической губернии появились первые старообрядческие приходы с назначенными епархиальным архиереем священниками.

Одним из первых иерархов, внедрявших Единоверие в Саратовском крае, который после образования иргизских монастырей стал одним из крупнейших центров старообрядчества, был Астраханский епископ Никифор (Феотоки). Именно в его ведении до образования в 1799 г. самостоятельной Саратовской епархии находилась и значительная часть территория Саратовского наместничества.

Точные принципы Единоверия, выраженные в 16 пунктах, были разработаны Московским митрополитом Платоном Левшиным и одобрены Императором Павлом 27 октября 1800 года[4]. Суть Единоверия сводилась к тому, что старообрядцы получали право использовать дониконовский богослужебный обряд как спасительный и благодатный в законных и признаваемых Церковью храмах, если старообрядцы соглашались принять, правильно поставленных, не находящихся в запрещении священников.

Выдающимися деятелями Единоверия в Саратовском крае были Иргизский строитель Сергий и вольский именитый гражданин В.А. Злобин. Единомышленниками Злобина в деле Единоверия стали его вольские компаньоны купцы Петр Сапожников, Василий Епифанов, шурин Злобина Петр Михайлович Волковойнов, имевшие в Иргизских монастырях большое влияние.[5] Однако их стремление присоединить Иргиз к Единоверию успешного завершения не получило.

Несмотря на значительные уступки и достаточно мирные условия, новая форма вероисповедания в лице Единоверия в первой четверти XIX столетия приживалась крайне медленно. Недоверие старообрядцев к духовной и гражданской власти было слишком велико, чтобы поверить в их действительную терпимость к старому обряду. Это недоверие могло бы быть преодолено с течением времени, поскольку в старообрядчестве все же жило глубинное стремление к подлинной церковности.

Дело погубила извечная торопливость российских властей. В царствование Императора Николая I с 1842 г. по 1846 г. было закрыто 102 старообрядческих молитвенных дома, из которых 12 передано Православной Церкви, 147 молелен было вообще разрушено, с оставшихся у старообрядцев храмов были спилены кресты и сняты колокола.[6] С 1829 г. по 1841 г. все Иргизские монастыри были насильственно присоединены к Единоверию, причем два из них при этом были полностью упразднены.

Административное рвение принесло лишь временный успех. Вынужденно принявшие единоверие купцы в душе оставались старообрядцами, всячески поддерживая своих единоверцев, которые, не имея контактов с государственной властью, имели возможность не скрывать своих взглядов.

Казалось бы, при насильственном внедрении Единоверия в жизнь старообрядцев, оно должно было бесследно исчезнуть, как только власть потеряет интерес к перевоспитанию своих подданных. Однако этого не случилось. Напротив, после известных указов о веротерпимости 1905 г. Единоверие в России переживает второе рождение. 22−30 января 1912 г. в Петербурге проходил I Всероссийский единоверческий съезд. Его председателем был активный сторонник воссоединения старообрядцев с Церковью архиепископ Антоний (Храповицкий), а одним из деятельных участников — епископ Финляндский Сергий (Страгородский) в будущем Святейший Патриарх. 23 — 28 июля 1917 г. в Нижнем Новгороде проходит II Всероссийский единоверческий съезд.

Вопрос о Единоверии рассматривался и на Поместном Соборе Русской Церкви 1917/ 1918 гг. Единоверие было признано полноправным Православием. Становилось возможным не только переходить из Единоверия в Православие, но, наоборот, из Православия в Единоверие. Собор признал возможным и желательным учреждение особых единоверческих викариатств. Одним из первых единоверческих епископов стал Преосвященный Иов (Рогожин), епископ Вольский, которому в смуте начала 20-х годов довелось стать правящим архиереем Саратовской епархии.

В начале 21-го столетия Единоверие получило новую жизнь. В настоящее время в Русской Православной Церкви существует около двух десятков старообрядных приходов. Они не похожи на единоверческие приходы 19-го столетия, которые рассматривались церковной властью как ступень к переходу в Православие. Нынешние старообрядные приходы интегрированы в церковную жизнь, открыты для всех верующих Русской Православной Церкви, для которых привлекателен образ древнего церковного благочестия.

В соответствии с решениями Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 2004 г. при Отделе внешних церковных связей создана Комиссия по делам старообрядных приходов и взаимодействию со старообрядчеством, председателем которой является митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Знаменательно, что секретарем комиссии по взаимодействию со старообрядчеством стал бывший наставник Рижской Гребенщиковской общины старообрядцев поморского согласия Иоанн Миролюбов, недавно рукоположенный в сан священника в Русской Православной Церкви.

К концу 19 века становилось все более ясным, что вопрос о неправильности древнерусского богослужебного обряда, ставший причиной раскола, является не более чем историческим недоразумением. Исследования профессоров церковной истории Н.Ф. Каптерева и Е.Е. Голубинского убеждали в том, что старый русский обряд не был отступлением от греческого, а является древним обрядом Византийской Церкви, который был общеупотребительным в пору Крещения Руси.

Взгляд на старый обряд как на ересь был навязан на Большом Московском Соборе 1666/ 1667 гг. греческими Патриархами, которым удалось унизить Русскую Церковь, отменив решения Стоглавого и других древних Поместных Соборов.

Окончательное примирение со старообрядцами произошло в праздник Пасхи 1905 г. В этот день 17 апреля 1905 г. был опубликован Высочайший манифест «Об укреплении начал веротерпимости».

Гражданская и религиозная дискриминация старообрядцев, продолжавшаяся два с половиной столетия, была прекращена. Последователи старых обрядов получили возможность свободно совершать богослужения в храмах, обустроенных по всем православным канонам., совершать крестные ходы, устраивать школы, монастыри и богадельни. Переход в старообрядчества переставал быть уголовным преступлением.

Старообрядческая Россия торжествовала. Император Николай II получал сотни телеграмм с выражением восторженной благодарности за деяние, которое должно было примирить подданных с государственной властью, объединить всех православных людей России, разделенных прежде на два непримиримых стана. Среди этих потоков благодарности можно найти и телеграммы, подписанные руководителями старообрядческих общин Саратова, Вольска, Балакова и Николаевска, других городов Среднего Поволжья, где позиции старообрядчества были укоренены очень прочно.[7]

Начало двадцатого столетия стало настоящим торжеством старообрядчества. За десять с небольшим лет было построено множество великолепных храмов. Как бы предчувствуя наступление новой катастрофы, старообрядцы торопились сделать действительностью сокровенные желания, которые вынашивались в течение столетий. На строительство и украшение церквей не жалели средств. Проекты заказывали лучшим архитекторам, которые шли в ногу со временем. Именно в эти годы балаковские купцы братья Анисим и Паисий Мальцевы объявляют конкурс на строительство храма в родном селе. Его выигрывает уроженец Саратова Федор Шехтель, признанный авторитет российской архитектуры, который возводит в Балакове Троицкую церковь в полном соответствии с законами модного в начале 20-го века модерна. В эти же годы старообрядцы Белокриницкой иерархии строят великолепный храм в Хвалынске. Полулегальные старообрядческие храмы Вольска увенчиваются церковными куполами, на «распечатанную» Львовскую часовню возвращается осьмиконечный крест.

Государственная власть, устранившая вековую дискриминацию старообрядцев, не могла сделать следующий ожидаемый шаг: признать равночестность старого и нового богослужебных обрядов. Снять клятвы наложенные на дониконовский церковный обряд мог только Всероссийский Поместный Собор, обладающий теми же полномочиями, что и Московский Большой Собор 1666/1667 гг.

Однако Поместный Собор 1917/ 1918 гг. работал в таких экстремальных условиях и решал так много накопившихся проблем, что в старообрядческом вопросе успел только уточнить статус Единоверия, учредив единоверческие викариатства в ряде епархий.

В условиях разразившегося гонения на религиозную веру духовное единение всех христиан, исповедовавших Православие, было чрезвычайно необходимо. Поэтому и в эти крайне тяжелые для Церкви годы процесс сближения со старообрядцами продолжался. 23 апреля 1929 г. Синод Московской Патриархии под управлением Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского), официально заявляет о снятии клятв Большого Московского Собора на дониконовский богослужебный обряд.

Деяние Синода гласило: «Порицательные выражения, так или иначе относящиеся до старых обрядов, в особенности до двоеперстия, где бы оныя ни встречались и кем бы ни изрекались, отвергаем и яко небывшия вменяем… Клятвенные запреты, изреченные антиохийским патриархом Макарием и другими архиереями в феврале 1656 г. и собором 23 апреля 1656 г., а равно и клятвенные определения собора 1666−1667 гг. как послужившие камнем преткновения для многих ревнителей благочестия и поведшие к расколу святой Церкви, разрушаем и уничтожаем и яко небывшия вменяем». [8]

Важный шаг в примирении со старообрядцами был сделан постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви 16 декабря 1969 года. Священникам было разрешено в случае необходимости совершать над старообрядцами церковные Таинства.

Инициатором этого постановления был митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов), сделавший на Поместном Соборе 1971 г. обстоятельный доклад «Об отмене клятв на старые обряды».

Позиция митрополита Никодима была поддержана Поместным Собором 1971 г., утвердившим синодальное определение 1929 г. В постановлении Собора говорилось:

«Освященный Поместный Собор Русской Православной Церкви свидетельствует, что спасительному значению обрядов не противоречит многообразие их внешнего выражения, которое всегда было присуще древней неразделенной Христовой Церкви и которое не являлось в ней камнем преткновения и источником разделения».[9]

В Поместном Соборе 1971 года участвовали представители всех древних Восточных Патриархатов и всех Поместных Православных Церквей. Его полномочия были вполне равнозначны Большому Московскому Собору. Поэтому Собор 1971 г. на совершенно канонических основаниях мог пересмотреть его решения.

Деяние Поместного Собора 1971 г. способствовало сближению старообрядчества с Московским Патриархатом. Старообрядцы увидели в Русской Православной Церкви единственного союзника в христианском воспитании русского общества, в преодолении безнравственности, борьбе с распространением различных пороков, агрессии, жестокости и насилия. С другой стороны среди православных усилился интерес к древнерусскому богослужебному строю, к неискаженной наслоениями Нового времени духовной и культурной традиции русского Православия.

Стремление к сближению со старообрядчеством поддержал Поместный Собор Русской Православной Церкви 1988 года, принявший обращение «ко всем держащимся старых обрядов православноверующим христианам, не имеющим молитвенного общения с Московским Патриархатом». В этом обращении, составленном в духе терпимости и уважения, старообрядцы были названы «единокровными и единоверными братьями и сестрами».

Нынешние усилия Русской Православной Церкви по сближению со старообрядчеством уже не преследуют миссионерских целей. Деятельность Московского Патриархата ни в коем случае не направлена на поглощение старообрядчества. Об этом очень определенно говорится в определении Архиерейского Собора 2004 г. «О взаимоотношениях с старообрядчеством и старообрядных приходах Русской Православной Церкви»: «Считать важным развитие добрых взаимоотношений и сотрудничества со старообрядческими согласиями, особенно в области заботы о нравственном состоянии общества, духовного, культурного, нравственного и патриотического воспитания, сохранения, изучения и восстановления исторического культурного достояния».

В начале 21 столетия совершилось объединение двух ветвей русского Православия: Русской Православной Церкви и Русской Православной Церкви Заграницей.

Есть ли надежда на воссоединение Русской Православной Церкви и старообрядчества внутри страны? Здесь разделение проходит гораздо глубже, затрагивая, помимо всего прочего, вопрос о каноническом достоинстве Белокриницкой иерархии и иерархии Древлеправославной Старообрядческой Церкви. Но, «невозможное человекам возможно Богу» (Лк.18, 27). И нужно верить апостолу Павлу, утверждавшему, что «надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим.5, 5).

Определение Поместного Собора Русской Православной Церкви, подтвержденное обращением к старообрядцам Поместного Собора 1988 г., и решения Архиерейского Собора 2004 г. — это решительные шаги христианской любви, которые устранили экклезиологически важные препятствия на пути к сближению. Но рана, нанесенная событиями середины XVII века, слишком глубока.

Дальнейшие пути сближения со старообрядчеством лежат в русле совместной деятельности в области духовного влияния на современное российское общество.

«Русская Православная Церковь (РПЦ) и старообрядчество должны вырабатывать совместную позицию по важным для общества вопросам», — считает председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл.

Выступая на пресс-конференции в Санкт-Петербурге 1 июня 2007 г. митрополит Кирилл отметил: «У нас одна система нравственных ценностей, и мы должны через диалог выработать совместную позицию по тем вопросам, которые беспокоят современное общество. Если Русская Православная Церковь и старообрядчество смогут говорить одним языком о проблемах, которые волнуют общество, то это будет важным шагом, направленным на развитие отношений между РПЦ и старообрядчеством». Вместе с тем, по словам постоянного члена Священного Синода, Русская Православная Церковь не ставит перед собой целей немедленного преодоления раскола и возвращение в свое лоно старообрядцев. По его мнению, «Старообрядчество в России — это явление уже со сложившейся духовной традицией, и некоторые люди себя духовно и культурно идентифицируют с этой общиной. Для некоторых из них даже разговор о воссоединении с РПЦ является вызовом».[10]

Самым отрадным явлением последнего времени стал широкий диалог между Русской Православной Церковью и старообрядцами. Совместные дискуссии, собеседования, встречи, участие старообрядцев в ежегодных Рождественских чтениях, где образована особая секция «Старый обряд в жизни Русской Православной Церкви: прошлое и настоящее», позволяют сторонам больше узнать друг о друге, преодолеть отчуждение и негативные стереотипы прошлого. Эти отношения — необходимый шаг привыкания друг к другу, узнавания церковной культуры другой стороны, нахождение общих точек зрения на проблемы современной жизни, без которого подлинное сближение невозможно.


[1] Церковный вестник, 2004, октябрь, N 19−20 (296−297).

[2] 1-е Апостольское правило: «Епископа да поставляют два или три епископа».

[3] И наоборот (прим. Ред.).

[4] Полное Собрание Законов Российской Империи с 1649 года. Типография II Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, т. XXV, N18428 и т. XXVI, N 19 621

[5] Соколов Н.С. Раскол в Саратовском крае. Саратов. 1888. Т.1. С. 142.

[6] Смолич И.К. История Русской церкви 1700−1917 // История Русской церкви. М., 1997. Кн. 8. Ч. 2. С. 147.

[7] ГАСО, ф.3, оп.52, д. 34, лл.8−12.

[8] Цит. по: Зеленогорский М. Жизнь и деятельность Архиепископа Андрея (князя Ухтомского). М. 1991, с.218−222.

[9] Деяние Освященного Поместного Собора Русской Православной Церкви об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их // Журнал Московской Патриархии. 1971. N 6. С. 3−5.

[10] http://www.patriarchia.ru/db/text/251 925.html

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=4897&Itemid=3


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru