Русская линия
Слово Ирина Бугаева21.03.2008 

Религиозная коммуникация (Часть 2)

Часть 1

Необходимо уточнить терминологию. Профессиональные языки, с одной стороны, и жаргоны, сленг, арго, с другой, — не одно и тоже. Это все варианты языка, но первые не имеют сниженного значения вторых. Социолект показывает, что он используется для обозначения далеко не всех социальных разновидностей языка. Так, говорят о жаргоне моряков, сленге студентов и школьников, арго хиппи и т. д. Как верно замечает Е.В. Ерофеева, «даже изучая отличия речи мужчин и женщин, никто не употребляет терминов жаргон женщин или жаргон мужчин, в то время как для обозначения» этих языковых идиомов «использование термина социолект вполне приемлемо» [Ерофеева 2005:141].

Основные представления о социолекте, представленные в работах социолингвистов, сводятся к следующим положениям. В.И. Беликов и Л.П. Крысин используют термин социолект как синоним термину жаргон: «Социолектом называют совокупность языковых особенностей, присущих какой-либо социальной группе — профессиональной, сословной, возрастной и т. п. — в пределах той или иной подсистемы национального языка». Далее подчеркивается, что термин удобен «для обозначения разнообразных и несхожих друг с другом языковых образований, обладающих общим объединяющим их признаком: эти образования обслуживают коммуникативные потребности социально ограниченных групп людей» [Беликов, Крысин 2001:47].

Другие исследователи понимают социолект в более широком значении как любое социально ограниченное языковое образование внутри общенародного языка. Например, Н.И. Ерофеева считает, что социолект — это «набор языковых кодов, которыми владеют индивиды, объединенные какой-либо стратой» [Ерофеева 1994:38]. В этом случае социолект включается в триаду «язык — социолект — идиолект», как особое образование, с одной стороны, противопоставленное общему, с другой — частному. Т.И. Ерофеева рассматривает социолект не как однородную гомогенную структуру, а как совокупность некоторого набора кодов или идиомов. В трактовке Т.И. Ерофеевой, в социолект входит понятие архетипа, который проявляется у человека под влиянием черт, свойственных данной расе, этнической группе, национальности, социальному классу. Такой подход приводит к пониманию социолекта как речи «среднего индивида», представляющего свою социальную группу и культуру. Другими словами, социолект — инвариантный признак социально маркированной подсистемы языка. С другой стороны, понятие социолекта шире понятия архетипа и включает в себя еще и систему речевых средств определенной группы, детерминированных рядом факторов-страт. Следовательно, Т.И. Ерофеева понимает социолект как любое социально ограниченное языковое образование в пределах национального языка, куда входят подсистемы языка, коды или наборы кодов.

Подобного мнения придерживаются и другие исследователи. В частности, В.С. Захаров пишет: «В сложной системе естественного языка социолекты представляют собой аналоговые подсистемы, точнее — точные автономные системы», так как «каждая органическая часть естественного языка строится и развивается, прежде всего, по законам, общим для всей языковой системы, и одновременно отличается частными закономерностями преобразования» [Захаров 2003:41]. В.С. Захаров полагает, что «социолекты являются миниатюрными подобиями естественного языка», но, являясь результатом социальной неоднородности общества, социолекты тем не менее «не находят себе прямых аналогий в социальном расслоении общества» [Захаров 2003:42]. Таким образом, подвергается сомнению возможность четкого определения социальной базы всех социолектов. Следовательно, Т.И. Ерофеева и В.С. Захаров рассматривают социолект как код или совокупность кодов, занимающих промежуточное положение между языком и идиолектом.

Частично основываясь на вышеописанном толковании социолекта, М. Лабащук идет дальше, понимая социолект «как реально существующий над обществом язык в разных формах его проявления» и рассматривая дихотомию идиолект — социолект [Лабащук 2006:26]. Рассуждения сводятся к следующему: человек не в состоянии запомнить абсолютно все значения лексемы, проявляющиеся в разных коммуникативных контекстах. Запоминаются наиболее типичные значения и формы выражения в отрыве от их контекстов. «Именно эти индивидуальные языковые значения усилиями лингвистов онтологизируются, наделяются социальным статусом и из субъективной инвариантности лексикона конкретного человека становится объективными социальными фактами, например, в толковых или разного рода грамматических словарях» [Лабащук 2006:25]. Из этого автор делает вывод о том, что «толковый словарь представляет собой попытку воссоздания какого-то, образно говоря, энциклопедического идиолектного сознания, типичного и образцового одновременно» [Лабащук 2006:25]. В результате такого исследовательского подхода стираются различия между социолектом и идиолектом. Если размышления М. Лабащука в целом верны, то вывод и употребление термина социолект в таком широком понимании вызывает возражение. В подобном контексте точнее говорить об усредненной, общепринятой, узуальной семантике, но никак не о социальной. М. Лабащук слишком широко понимает социолект как язык общества, считая его абстрактным образованием, вмещающим всю совокупность идиолектов. Но язык общества и есть национальный язык во всех формах и ситуациях его функционирования. Как идиолект отражает речь индивида, так социолект отражает речь ограниченной группы общества, выделяемой по одному или нескольким социальным признакам: профессия, возраст, пол, религиозная принадлежность и др. В результате появляется семантика социолекта, фразеология социолекта, синтаксис социолекта и т. д.

При изучении социолекта, по мнению Е.В. Ерофеевой, важным оказывается «не сам факт ограниченности социальной базы круга носителей, а характер этой базы. Социальные базы разновидностей языка вычленяются на основе разделения носителей языка по тем или иным социальным, биологическим и/или психологическим факторам» [Ерофеева Е. 2005:145].

Рассматривая разные точки зрения, видим, что при определении социолекта обычно делаются попытки соотнести этот термин с другими, обозначающими те или иные разновидности языка.

Также частотен термин подъязык. Проанализируем, насколько этот термин подходит для описания речи верующих. Традиционно этот термин употребляется в исследованиях по функциональной стилистике в рамках научного стиля речи и классифицируется в соответствии с отраслями научного знания, например: подъязык биологии, подъязык физики, подъязык банковского дела и т. п. Другими словами, содержанию каждой отрасли знаний соответствует определенный «минимальный набор лексических и грамматических категорий и элементов, необходимых для общения в узкой сфере деятельности и описания определенной предметной области» [Митрофанова 1985:16]. Общепризнано, что с точки зрения состава языковых единиц подъязыки отдельных наук, а, следовательно, и соответствующих им учебных и научных дисциплин, отличаются главным образом составом терминологической лексики в силу того, что «различие между подъязыками… объясняется различием между самими науками по их предмету, кругу понятий» [Митрофанова 1985:16]. Таким образом, подъязык выражается, определяется и ограничивается терминосистемой.

В других работах встречается определение подъязыка как синонима языка специальности в практике преподавания иностранных языков, русского языка как иностранного в частности. В зарубежной лингвистической литературе широко распространена терминологическая аббревиатура LSP (Languages of Special Purpose), обозначающая подъязык науки как разновидность научного стиля речи. Следовательно, подъязык — это частная подсистема языка, связанная с определенным профессиональным узусом. Если, на первый взгляд, можно признать, что для священников и студентов богословских факультетов и вузов — это профессиональный диалект или подъязык религии, то остается вопрос, как это явление квалифицировать для всех остальных верующих, обычных прихожан. Но, изучая речь священников, приходим к заключению, что и для этой категории верующих особенности их речи нельзя квалифицировать как профессиональный диалект, так как их вербальные и невербальные акты коммуникации связаны не с профессией, а с мировоззрением, образом мыслей, религиозным сознанием, определяемыми верой в Бога.

Хотя определения термина социолект, приводимые во многих источниках, вполне позволяют использовать его для описания речи верующих, но в научной литературе за ним закрепилось значение сниженной разговорной речи не самых элитарных слоев населения, поэтому мы предлагаем термин социальный вариант языка (Далее — СВ). В последствии можно будет предложить термин религиолект (религиозный + диалект). Но это будет возможным тогда, когда будут изучены и описаны особенности речи верующих, представителей других мировых религий и конфессий в рамках одного национального языка, что позволит определить универсальные и частные особенности, присущие религиолектам.

Особенности каждой религии и конфессии проявляются на вербальном и невербальном уровнях. По таким особенностям легко опознаются представители каждой религии, безошибочно определяется речь «своего» и «чужого». В границах одной национального языка появляется религиозно-конфессиональная дифференциация на разных языковых уровнях [Бугаева 2003, 2004].

В нашем понимании религиозный (православный) социолект — это речь группы людей, объединенных ценностными ориентирами и социальной установкой в разных коммуникативных ситуациях.

Православный социолект выполняет основные общелингвистические функции: коммуникативную, фатическую, когнитивную, эстетическую, эмоционально-экспрессивную, консервирующую.

Коммуникативная функция православного социолекта выражается в его использовании в общении многочисленной группы людей, объединенных христианским вероисповеданием.

Когнитивная функция православного социолекта проявляется в том, что лексика, формирующая основу этого социолекта, позволяет осмыслить и освоить догматы христианского вероучения.

Фатическая (контактоустанавливающая) функция осуществляется в различных этикетных формулах в таких коммуникативных ситуациях как приветствия, поздравления и т. п. Например: пример из рассказа С. Щербакова (С праздником, православные! А как пройти к храму N?); Бог в помощь, С Рождеством Христовым; Ангела за трапезой и др.

Эстетическая функция православного социолекта реализуется в создании текстов художественной литературы, как прозаических, так и поэтических.

Эмоционально-экспрессивная функция православного социолекта проявляется в том, что многие лексемы могут рассматриваться как коннотативные синонимы к общелитературным лексическим единицам (воинство — войско, армия, преслушание — неповиновение, елей — масло, преставиться — умереть, говеть — поститься, седмица — неделя, обитель — монастырь).

Консервирующая функция православного социолекта состоит в том, что сохраняются знания, информация о жизни, обычаях, предметах обихода и т. п. в разных странах и в разное время (тимпан, умывать руки, юницы, одесную, тук, телец, рог, палица).

Из сказанного выше следует, что необходимо определиться с терминологией, было бы желательно собрать и опубликовать библиографию по теме «Язык и религия» в отечественном языкознании, проводить регулярные семинары и конференции с четко обозначенной проблематикой, очертить круг первоочередных проблем изучения языка в свете указанной темы совместно с богословами и специалистами по религиоведению.

При изучении и описании религиозной коммуникации необходим, на наш взгляд, многоаспектный подход, так как предмет исследования отличается особой сложностью, многоплановостью и неоднозначностью интерпретации в современной лингвистике. Многоаспектный подход важен и потому, что предполагает интегрированное представление исследуемого материала и привлечение сведений из различных областей научного знания, таких как богословие, история Церкви, религиоведение, философия, культурология, психология, когнитология, социолингвистика.

http://www.portal-slovo.ru/rus/philology/russian/591/11 723/$print_text/?part=2


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru