Русская линия
Русский курьерИгумен Нектарий (Морозов)25.02.2008 

Христианство — это образ действий
Почему не надо бояться клерикализации российского общества

Вдруг оказалось, что во всe более секуляризирующемся обществе — этот процесс на протяжении двадцатого века происходил во всем мире — религия не утрачивает свое влияние и даже, наоборот, набирает его, в особенности это касается ислама. Однако и православие в России завоевывает свои позиции столь стремительно, что сегодня большинство россиян (58,5%) отвечают положительно на вопрос: «Хотели бы вы, чтобы ваши дети изучали в школе основы православной культуры?». В этих условиях неминуемы споры о клерикализации, о том, хорошо ли для общества усиление влияния церкви. Свою позицию проясняет игумен Нектарий (Морозов), главный редактор информационно-аналитического портала Саратовской епархии «Православие и современность» и одноименного журнала

СВОБОДА ЖЕЛАННАЯ, НО ПОКА НЕДОСТИЖИМАЯ

Если посмотреть, как толкуют понятие «клерикализм» различные энциклопедии, то в общем мысль можно выразить так: клерикализмом называется политическое направление, добивающееся первенствующей роли Церкви и духовенства в общественной, культурной и, опять-таки, политической жизни общества. Происходит ли это в наши дни в России или же наличествует нечто иное?

На мой взгляд, идет процесс естественного возвращения наших современников к «вере отцов». Среди этих современников есть люди различных культурных и социальных слоев. В том числе политики, бизнесмены, журналисты, то есть представители той части общества, которая обладает наибольшими «ресурсами влияния». Православие — религия, которая не может и ни в коем случае не должна быть «вещью в себе». Христианин, являющийся, как принято говорить, «верующим в душе», — нонсенс. Он в таком случае, по слову Апокалипсиса, лишь «носит имя, будто жив, а на деле мертв» (ср.: Откр. 3, 1). Христианство — образ жизни, образ взаимоотношений с реальностью, а следовательно, и образ действий, определенных поступков. И в этом, мне кажется, все дело: христиане как-то действуют, как-то поступают — на самых разных уровнях, и происходят те изменения в стране, которые кто-то толкует как клерикализацию, но которые в действительности есть лишь реализация свободы христиан.

Вся беда в том, что за годы, пока Церковь в России сначала уничтожалась, а потом просто была стеснена в своих правах до самого последнего предела, в нашем Отечестве слишком многие успели к этому положению привыкнуть, так, что оно воспринимается ими как единственная возможная данность. А жизнь теперь свидетельствует о другом, и мириться приходится с данностью принципиально иной. Мириться же не хочется — отсюда и накал страстей.

Чем же опасно усиление — нет, не влияния, а присутствия Церкви в жизни общества? Разве кого-то принуждают учить Закон Божий насильно, гонят строем в храм, заставляют синхронно класть поклоны и хором повторять слова молитв на непонятном церковнославянском языке? Нет. Тогда почему для Церкви и ее чад свобода по-прежнему остается чем-то желанным, но недостижимым?

МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ «БОРЬБЫ ЗА ВЛИЯНИЕ»

Когда говорят, что Церковь «борется за влияние», то очень хочется спросить: а каков механизм этой борьбы? Церковь бедна, что бы и кто бы ни говорил о ее богатствах. Ее финансовые ресурсы на порядки скромней, нежели ресурсы мусульман, католиков, сектантов. Можно ли предположить, что в числе представителей русского православного епископата и духовенства находится значительное количество выдающихся «лоббистов»? Во-первых, опыт свидетельствует о том, что это не так. Во-вторых, на чем вообще основывается успешность лоббирования чьих-либо интересов? На финансовых и материальных активах. А у Церкви они крайне скудны, разбогатевших чиновников ими не соблазнишь.

На чем же основывается неизменно растущее на протяжении последних 17−18 лет влияние Церкви? Что у нее в активе? Ответ прост — только люди. И правда, если воспринимать Церковь как «организацию», то нет больше ни одной организации, куда люди в России добровольно приходили бы в таком количестве и которой бы они так доверяли. Группа верующих в нашем обществе, чаще всего представляющем совершенно разобщенных между собой людей, в сравнительном отношении очень велика. Не считаться с этим трудно. Вот, кажется, и все, что можно сказать о «новом русском клерикализме"… Впрочем, кое-что стоит еще добавить: слухи о нем весьма преувеличены. Потому хотя бы, что слишком часто приходится Правящим Архиереям буквально стену пробивать, чтобы возвратить епархии так и не возвращенный за все постсоветское время храм или в одной отдельно взятой школе, откликаясь на просьбы родителей, ввести факультатив по основам православной культуры. И слишком многие из них лишились и лишаются в такой героической борьбе здоровья и сил, очередной раз подтверждая пословицу: плетью обуха не перешибешь. Так что, если спуститься с заоблачных высот теории к низинам практики, то идея о наличии «государственной религии» оказывается чем-то совершенно мифическим.

Что вообще может внушать тревогу в новом витке развития Православия в России тем, кто с Православием не знаком? Даже во времена, когда оно являлось господствующим для нашей страны, Русь не знала ужасов, подобных католической инквизиции, у нас не было крестовых походов, не было такой борьбы за власть в Церкви, как на Западе, где папы сменяли друг друга на престоле с поистине космической скоростью. Так что же?

ТРУДНЫМ ПУТЁМ К ЛЮБВИ И СЧАСТЬЮ

Церковь в советской России слишком долго была сжата до предельно «малого стада». Однако она быстро растет на протяжении вот уже более полутора десятилетий. Естественно, что налицо и некоторые болезни роста. Большая часть из них имеет своим источником, с одной стороны, ничтожно малый опыт церковной жизни некоторых непутевых чад Церкви, с другой — их же непомерную уверенность в своей праведности и правоте, чего бы это ни касалось. Тут и борьба с ИНН, и противостояние глобализации, и война с жидомасонством… Но вряд ли всерьез можно говорить о том, что именно это — лицо Церкви. Во всяком случае, ее негативное отношение к таким «нездоровостям» очевидно — об этом свидетельствует позиция абсолютного большинства священноначалия.

Может быть, лучше не искать угрозу там, где ее нет, а постараться понять: что в Церкви хорошего при всех кажущихся или реальных недостатках? Что приводит людей в Церковь, что заставляет навсегда связывать с ней свою жизнь — неважно, в качестве священника, монаха или прихожанина храма? Ведь православные миссионеры не врываются в квартиры мирных граждан подобно свидетелям Иеговы, не практикуют «бомбардировку любовью», как, например, муниты. Наоборот, нас часто ругают за то, что мы «живем в своем замкнутом мире», а уж жалобы на «страшных православных бабушек» давно стали для критиков Церкви правилом хорошего тона. А люди все равно приходят и все равно остаются. Почему? Потому что действует и всегда будет действовать в Церкви сила — исцеляющая, изменяющая, совершенно перерождающая человека, дающая ему смысл и полноту бытия. Сила, принадлежащая Тому, Кто эту Церковь основал, Чьим Телом она является. Бог действует в Своей Церкви и в ней открывается людям как любовь и как счастье, как что-то неизведанное и в то же время невыразимо знакомое, родное. В этом ее тайна, в этом и корни того, что именуют клерикализацией, ясное и очень простое объяснение этого сложного слова.

http://www.ruscourier.ru/archive.php?id=3285


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru