Русская линия
Российская газета Вячеслав Моисеев21.02.2008 

Батюшка
Самая большая российская семья живет в Оренбургской области. Настоятель Свято-Троицкой обители Милосердия отец Николай и матушка Галина воспитывают 70 детей

«Сказка!» — восхищенно охают приезжие, увидев Свято-Троицкую обитель впервые. Среди одноэтажных домов райцентра золотые купола обители с башенками и шпилями смотрятся и правда волшебным городом.

Матушка и семинарист

День, когда начались его труды в Саракташе, отец Николай помнит точно: 25 марта 1990 года. Именно в этот весенний день он приехал сюда вместе с матушкой Галиной.

До этого отца Николая звали просто Колей: и когда он рос в недалеком отсюда Актюбинске, и когда служил в армии, где его, как и тысячи других солдат, затронула печально известная афганская война. Об армейской службе батюшка распространяться не склонен, но многие догадываются: если бы не война, не пошел бы он, наверное, после армии в Московскую духовную семинарию.

В годы семинарского обучения Николай встретил Галину, свою будущую жену. А венчались они в Сергиевом Посаде.

Матушка Галина окончила иконописную школу в Троице-Сергиевой лавре и даже сейчас, несмотря на заботы и хлопоты, находит время писать иконы.

Получив высшее церковное образование, Николай дальше, в академии, решил учиться заочно, а служить Богу — поближе к простым людям. После рукоположения в дьяконы он с супругой отправился в Оренбургскую область. А по прошествии трех лет владыка Леонтий рукоположил дьякона Стремского в священники. После чего, говоря мирским языком, получил отец Николай назначение в Саракташ.

Сколько малышей нужно для счастья?

В своем приходе первое, за что взялся отец Николай, — воскресная школа. Занятия с местными ребятишками он вел сначала в переоборудованном гараже, но такой успех получили эти занятия среди населения, не избалованного чьей-либо заботой о нравственности, что в первый же год набралось аж 80 учеников. Пришлось через пару лет открывать отцу Николаю начальную церковно-приходскую школу. Ну, а дальше решил батюшка ребятишек из детдома прямо в свою семью брать.

— Вот так я и шел, — рассказывает мне отец Николай.

— Как же так, батюшка? — спрашиваю я. — Учить, я понимаю, ребятишек надо, но зачем в свою семью столько-то сирот сразу брать?

— Так и это понятно, — терпеливо растолковывает мне батюшка. — В домашней обстановке дите можно большему научить, больше вложить в него. Ну скажите, какой детдом сравнится с семьей по силе воздействия?

Кто бы спорил? Но чтобы воспитывать семьдесят детей… В голове не укладывается.

Конечно, Галина и Николай Стремские — люди разумные. Безусловно, о семидесяти детях они поначалу и не мечтали. Поэтому пятнадцать лет назад начали с малого — с двух ребятишек, братика и сестрички, мать которых погибла, а отец сгинул без следа.

Вот так первые приемные дети, усыновленные священником, и вошли в обитель.

— Затем мы с матушкой подумали: где двое, там и четверо! — веселеет батюшка. — Ну, а после первых четверых — чего бояться-то?!

К концу 1992 года супруги забрали из детдомов 15 детей, еще через год у них было 36, сейчас — 70.

Разговор в администрации

Как-то, в начале девяностых, пригласили отца Николая в районную администрацию, в отдел по связям с религиозными организациями. За столом кроме начальника отдела собрались еще человек шесть. Всем было интересно: сколько же детей решил усыновить батюшка? Ведь не успокаивается, берет одного за другим! «Как ваша жена справится, когда успеет перепеленать всех маленьких?» — спросили у него. «Очень просто, — ответил отец Николай. — Возьму в штат обители воспитателей, да и прихожане помогут». — «Так денег же не хватит детишек прокормить!» — «Буду брать из церковной казны».

Чего греха таить: и брал первое время из казны на прокорм стремительно растущей семьи. Церковное начальство Стремского за это не ругало: кто-то же должен даже в смутное время заниматься воспитанием детей.

— Это было начало девяностых, беспризорщина, — вспоминает батюшка. — Детдома переполнены, ребятишки даже в коридорах спали. Ужас! Потому директора были только рады, когда мы приходили и забирали чад с собой.

Педагогическая поэма

В этой поэме, как и во всякой педагогической, мало возвышенных слов, а больше трудов, бессонных ночей и нервов. Детдомовские дети начала девяностых мало чем отличались от своих сверстников конца Гражданской войны. Обычное дело: мальчишки курили, сквернословили, воровали.

— Повел их в храм, так они в первую же службу сумки у бабушек обчистили, — до сих пор сокрушается отец Николай. И, как бы оправдываясь за тогдашних пацанов, продолжает: росли-то они без присмотра, выживали как могли, случалось им в той жизни и воровать, чтобы не умереть с голоду.

Приходилось мне объяснять, что теперь у них есть все, что воровать не надо, да и нельзя. Иногда наказывал: все идут кино смотреть, а виновный не пойдет, все едят мороженое, а он без сладкого. Провинившийся понимал: за грехом следует наказание…

— А неудачи были?

— Да, был случай. Взял мальчишку, а он олигофрен, и, оказалось, уже запущено все, поздно что-то делать. Поведение неадекватное, все ломает, крушит. А другие, глядя на него, заводились. Характеры-то у всех истрепанные… Такие эпизоды опаснее всего. Кроме того, выяснилось, что за ним требовался постоянный и отдельный медицинский уход. Мы же тогда обеспечить это оказались не в состоянии. Я просто вынужден был вернуть его в специнтернат…

Как бы подытоживая разговор о первых днях детдомовцев в семье, отец Николай говорит:

— Конечно, чем меньшего возраста ребенка берешь, тем легче и быстрей он вживается в семью. А воспитывать, конечно, лучше личным примером. Обстановка в семье должна быть такая, чтобы ребенок естественно впитывал правильное поведение. И когда после он столкнется в жизни со сквернословием, пьянством, у него уже будет иммунитет.

Миф и правда о левой щеке

Мальчишки и девчонки у Стремских живут отдельно в двухэтажных домах, между которыми — домовая церковь. Внутри тепло, на полу ковры, дом и обстановка из живого, лишь покрытого лаком дерева. В каждой комнате — дети примерно одного возраста. Игрушек полно, и мягкие, и пластмассовые, и конструкторы. А вот зарубежных стреляющих роботов не увидишь: здесь агрессивных игрушек не признают.

Десять человек — воспитатели и повар — помогают управляться с детьми. А им в свою очередь помогают ребята, что постарше. Мальчишкам на их половине готовит повар, девочки для себя стряпают сами.

— У нас все всегда чем-то заняты, — говорит отец Николай. И правда, без трудов такое огромное хозяйство не удержишь. Овощи, молоко, мясо у Стремских с собственного подворья. Правда, трехсот мешков своей картошки хватает лишь на полгода. Так что на 250−300 тысяч рублей в квартал крупы, муки, сахара и той же картошки приходится закупать. Ну и, конечно, сладости из магазина, как без сладостей?

Старшие ребята работают на семейной ферме. Причем рвутся туда даже и вне дежурств. Видимо, потому, что нет на ферме такого строгого распорядка, как дома, можно и погулять допоздна.

Одна такая прогулка обернулась для троих мальчишек неожиданной встречей с шестью местными пацанами, решившими показать «поповским», кто в поселке хозяин. Не стоило поселковым лезть в драку! Знать бы им раньше, что дети батюшки берут уроки рукопашного боя у отца Александра, бывшего десантника… С той встречи троих против шести все в поселке знают: с детьми отца Николая лучше не связываться.

— Мальчишки должны быть мужчинами, уметь защитить и себя, и семью, и Родину, — сказал мне батюшка, когда я спросил его об этом случае.

— Вроде бы не по-евангельски это, — пытаюсь иронизировать я. — Может, им надо было подставить левую щеку?

— В Священном Писании сказано: «Блажен, кто положит душу свою за други своя». А щеку подставлять надо прежде всего в семейных отношениях: уступить, смириться, чтобы сохранить мир, — отвечает мне отец Николай.

Дети разных народов

— Батюшка, ваши дети разных национальностей. А как мусульмане, например, относятся к тому, что вы приняли к себе многих их детей?

— У меня дети десяти национальностей, но среди них чистокровных татар, или башкир, или казахов нет. Например, мама русская, а отец казах. Или наоборот. Мы же не отбираем ребенка у какой-то религии, мы берем маленького божьего человека, которому очень нужна помощь. Но раз он попал ко мне в семью, я его воспитываю в тех традициях, в каких воспитывался сам… Мы сейчас растим ребенка, но, когда он вырастет, сможет сам выбрать, что в жизни ему надо, а что не надо. Он обязательно найдет свою родню и сможет с ней общаться.

Если, например, мусульманская семья взяла к себе ребенка славянской национальности, разве кто-то бросит ей упрек, что ребенка водят в мечеть?

Как в хорошем кино

Семья Стремских собирается вместе ежедневно: в храме на молитву, посмотреть фильм вечером. По телевизору смотрят детские передачи, старое советское кино, православный канал «Спас». Из новых фильмов более всего запомнился ребятам фильм Павла Лунгина «Остров».

— Бывает, прихожу в гости к взрослым детям, которые уже живут своими семьями, и иногда вдруг вижу у них какой-нибудь нехороший, на мой взгляд, фильм, — рассказывает отец Николай. — Конечно, огорчаюсь и изымаю. Ведь я не столько о них, взрослых, забочусь, сколько об их детях! Насмотрится будущая мать ужасов про вампиров, и какой ребенок у нее родится?

Четырнадцать детей из семьи Стремских обзавелись семьями. Всех венчал он сам. Кто-то уехал учиться, как будущие менеджер Максим, медик Вера или священник Алексей. Батюшка перечисляет: «Юля нашла мужа в Александровке-второй, километрах в сорока отсюда, и устроилась там дояркой. У Павла в Саракташе родились двое детей, но работает он в Оренбурге (там платят больше) и учится в юридической академии. Есть две пары, сложившиеся внутри семьи. Катя была поваром, Сергей — шофером. Поженились и поехали жить на Катину малую родину. Я им домик в селе купил. Позже туда же отправился Миша, брат Кати. Мише я тоже маленький домик купил».

— Отец Николай, а если сейчас попросить вас перечислить имена детей, всех назовете?

— Как не назвать! Помню родословные, откуда они родом и характер каждого.

…25 детей Николая Стремского из 70 носят его фамилию, остальные — под его опекой. Самому младшему два года, самой старшей, уже замужней, Насте — 22.

Тем, кто хочет помочь многодетной семье Стремских:
ОПЕРУ Сбербанка России,
г. Москва (0002/1)
Счет получателя: 30 301 810 400 000 098 304
Банк получателя:
Сбербанк России
Корр. счет банка: 30 101 810 400 000 000 000
БИК 44 525 225
ИНН 7 707 083 893
Лицевой счет получателя: 40 817 810 800 020 013 056
Стремский Николай Евгеньевич.

Что сделано:

В штате Свято-Троицкой обители, которую возрождает отец Николай, сейчас 350 человек: преподаватели, воспитатели, медики, снабженцы, бухгалтеры, сторожа, истопники. Батюшка ежемесячно платит им зарплату, не забывая отдавать кесарю кесарево — налоги и отчисления в фонды.

Сейчас при обители работают Дом милосердия, православная гимназия, духовное училище, воскресная школа; образованы сестричество, община монашествующих, имеются швейная мастерская и пекарня.

Если вы хотите написать письмо отцу Николаю и матушке Галине:

462 100, Оренбургская область, поселок Саракташ, ул. Пушкина, 77.

Позвонить можно по телефону: (35 333) 6−12−32.

Сайт обители в Интернете: www.stobitel.ru

http://www.rg.ru/2008/02/14/batushka.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru