Русская линия
Храм Рождества Иоанна Предтечи на ПреснеДиакон Павел Бубнов25.01.2008 

Неожиданная встреча с Афоном

Я никогда не думал, что побываю на Афоне. И даже не мечтал. За годы учебы в духовных школах это слово так часто звучит в разговорах и на лекциях, что к нему привыкаешь, и оно уже не вызывает каких-то особых впечатлений. Самому себе кажется, что ты уже все знаешь об этом монашеском «государстве» и сможешь любому интересующемуся рассказать, что такое Афон.

Возможность представилась настолько неожиданно, что до последнего момента она казалась однозначно нереальной, и вот почему. Во-первых, не так просто в наше время выбраться в трехнедельный внеочередной отпуск в октябре месяце. Во-вторых, мои попутчики решили проверить известный тезис о том, что автомобиль — не роскошь, а средство передвижения. Итак, шесть человек на девятиместном микроавтобусе и 2200 км в одну сторону — достаточные условия для возникновения тесной компании.

Что же, решение принято и неблизкий путь начинается молебном в минском кафедральном соборе, молитвой у чудотворной Минской иконы Божией Матери, и вот мимо уже проносятся живописные пейзажи трассы Минск-Брест. С нами в паломничество отправляется мироточивая икона Царя-мученика Николая, хранящаяся в Москве. Ночевка и служба в Свято-Успенской Почаевской Лавре, и следующую ночь мы встречаем уже на территории Румынии. Еще сутки безостановочной езды по Сербии, Македонии и Греции, и ранним утром мы просыпаемся (водитель не спит) на берегу Адриатического моря, в городе Уранополе, что в переводе с греческого означает «небесный город».

Машина остается на стоянке на заслуженный отдых, а ее пассажиры, навьючив рюкзаки, садятся на вместительный катер. На борту — одни мужчины: по древней традиции, женщинам вход на Афон запрещен. Через час катер прибывают на пристань Свято-Пантелеимонова русского монастыря. Этот достаточно древний монастырь пережил разные времена: и расцвет, и запустение. В начале XX века здесь жили около двух тысяч русских монахов, а в середине века — шесть немощных стариков. Сегодня Руссик — так называют его греки, интенсивно возрождается. Около восьмидесяти братий успевают совершать продолжительные богослужения, восстанавливать монастырские здания, принимать паломников. Среди множества монахов, прославивших Пантелеимонов монастырь, сразу приходит на ум имя прожившего здесь сорок шесть лет преподобного старца Силуана (+1938), называемого Афонским, сегодня прославленного в лике святых. Вся жизнь его и мысли были наполнены познанием любви Божией к каждому человеку. «Брат наш есть наша жизнь», — часто повторял он.

Наша следующая цель — сербский монастырь Хиландар, расположенный не на берегу, как большинство афонских монастырей, а в глубине полуострова, в окружении лесистых гор. Обитель была основана святым Саввой Сербским и его отцом святым Стефаном в XII веке. С большой радостью встречают сербские монахи русских паломников. «Царь Николай!» — восхищаются они, указывая на нашу икону, и прикладываются к ней.

По окончании воскресной Литургии, мы отправляемся в настоящее пешее паломничество по восточному побережью полуострова. Два часа бодрого шага по широкой автомобильной дороге (на машинах по Афону ездят только местные монахи) привели нас к знаменитому монастырю Есфигмен, монахи которого, прозванные «зилотами», не поминают Константинопольского патриарха, в ведении которого находится Афон. Они особенно остро ощущают испорченность современной цивилизации и ведут подчеркнуто строгую жизнь. Зная все это, было бы благоразумнее минуть это место, но мы, преодолевая страх, вошли в обитель и были вознаграждены радушным приемом. Еще одна удивительная загадка: как можно, противопоставив себя всему миру, оставаться дружелюбным и гостеприимным?

Через три с половиной часа «непринужденной прогулки» по узким горным тропинкам, где подъемы чередуются со спусками, перед нашими глазами предстал еще один прибрежный монастырь Ватопед. Сегодня здесь подвизается около ста монахов. После вечерней службы паломники — греки, русские, немцы — собираются в большом холле гостиницы, где за несложной работой по упаковке монастырских сувениров делятся впечатлениями, полученными на Святой Горе. «Что-то встретили интересное здесь?» — спрашиваю я у средних лет немца, сидящего напротив меня. «Alles super!» — оживившись, отвечает он. В трапезной паломники питаются вместе с монахами. Большие полукруглые каменные столы предлагают простую и вкусную монастырскую пищу, которую дополняет прекрасное вино собственного приготовления. Не понаслышке зная, что такое афонские горные тропы, мы вовсю налегаем на трапезу.

Новый день — и нам предстоит самый большой отрезок пути от Ватопеда до монастыря Иверон. Через пять часов, пройдя монастыри Пантократор и Ставроникита, где греческие монахи немного подкрепляли наши силы традиционным афонским угощением — узо (виноградная водка), водой и лукумом, — мы пришли к Иверону. Эта обитель была основана в 980 году Иоанном Иверским и до XIV века здесь жили монахи, выходцы из Иверии (современная Грузия). В монастыре находится чудотворный Иверский образ Божией Матери («Портаитисса» — Вратарница), чудесным образом приплывшая к монастырю по морю. В монастырской библиотеке хранится около 2000 рукописей, датируемых XI—XIV вв.еками.

Следующая остановка — монастырь Каракалл, впервые упоминаемый в XI веке. И хотя мы не собирались ночевать здесь, радушие монахов и их особое почитание Царя-мученика настолько впечатлили нас, что мы решили остаться. Здесь действительно чувствуешь себя как-то по особенному — это, в целом, загадка Афона-вроде те же люди, та же природа, но что-то есть особенное.

Великая Лавра-монастырь, основанный на Афоне императором Никифором Фокой, напоминает крепость. Неожиданно встречаем молодого бородатого японца. «Ты православный?» — «Нет, но я очень интересуюсь православием»,-отвечает он.

Великая Лавра-отправной пункт для восхождения на гору Афон, возвышающуюся над уровнем моря на 2033 метра. Это восхождение запомнится всем нам надолго. Выйдя в восемь утра, мы дошли до отметки 1500 метров только к заходу солнца. Здесь находится келия Панагия — небольшой домик с маленькой церковью для отдыха любителей экстремального паломничества. Как правило, большинство поднимающихся на гору — русские. Вот и мы, из последних сил доковыляв до Панагии, встретили своих, уже растопивших небольшой камин, вскипятивших дождевую воду для чая. Несмотря на нежаркую ночную погоду и завывание ветра, спали мы крепко. Утром последние 533 метра мы преодолели за полтора часа и, совершив краткий молебен, еще долго, несмотря на сильный и холодный ветер, наслаждались дивным видом полуострова. Спуск оказался не менее трудным, чем подъем. Острые камни, которые покрывают большинство горных троп, с болью впиваются в ступни. Но вот мы уже на берегу и через несколько часов — снова в Русском монастыре. Еще один день — и Афон осается за кормой катера. Непривычно снова видеть город, суету, непривычны женские лица, ожидающие на пристани другой катер. Но жизнь идет своим чередом, и рано или поздно отпуск заканчивается. Хочется лишь что-то вынести для жизни из увиденного, прочувствованного.

Что такое Афон? То, что слышишь от других, читаешь, соответствует поговорке «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Однако разгадка этого парадокса совсем не в том, что ты здесь видишь. Насколько стержень жизни здесь проходит в душах людей, настолько неважно все то, что видимо физическим зрением.

Часто говорят: зачем нужны монастыри, не лучше ли монахам пойти в мир и там проповедовать, трудиться на благо общества? Молитва за весь мир-главное служение монаха, и оно гораздо труднее любой самой сложной работы. Как сказал преподобный Силуан, «молиться за людей-это кровь проливать». Вековой уклад афонской монастырской жизни, насыщенной непрестанно памятью о Боге способствует этой главной миссии монастырей.

http://www.ioannp.ru/publications/46 258


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru