Русская линия
Фонд стратегической культуры Петр Искендеров28.11.2007 

Косово и ислам (I)

Пользуясь открытой поддержкой США, Европейского союза и НАТО, албанские сепаратисты Косова готовятся провозгласить независимость края в одностороннем порядке. В многочисленных комментариях слышны голоса тех, кто озабочен последствиями такого противоправного, провокационного шага. Комментаторы пишут об «эффекте домино», о предстоящем «параде суверенитетов» на всем евразийском пространстве. Оценивается экономическая база (вернее — ее отсутствие) косовской независимости. Не менее важным представляется вопрос о конфессиональном характере будущего квазигосударства. Все идет к тому, что независимое Косово станет оплотом самых экстремистских течений в исламе, причем в балканском исполнении, которое отличается динамизмом, радикализмом и непредсказуемостью.

Проблема распространения на Балканах мусульманства никогда не существовала в чисто религиозном виде — в ней переплелись этнические, геополитические, культурные, социально-экономические мотивы. Приход на Балканы в XIV—XV вв.еках Османской империи дал толчок процессу исламизации региона. Однако формы и содержание этого процесса определялись в основном местными условиям, а также тем, что исламизация осуществлялась насильственными методами, в корне изменившими всю социальную и этно-конфессиональную картину на Балканах. Как справедливо отмечает один из ведущих сербских историков профессор Института истории сербской Академии наук и искусств Славенко Терзич, османское иго нанесло сильнейший удар по богатому наследию христианских народов Балкан. Их политическая, социальная и культурная элита была ликвидирована, средневековые города, православные церкви и другие культурные памятники подверглись уничтожению. Трагизм ситуации усиливался тем, что приход на Балканы Османской империи означал соприкосновение балканских народов не с высокими достижениями арабской мусульманской цивилизации, а с военизированной ветвью ислама.

Именно в период Османского ига на Балканах сложились две этно-конфессиональные группы, которые уже в конце XIX века начали оказывать все возрастающее воздействие на местные процессы, «выдавливая» православный элемент за границы его традиционного ареала. Речь идет о боснийских мусульманах и косовских албанцах.

Обе общности во многом явились творением «архитекторов» из Вены и Константинополя. Составившим ядро боснийских мусульман сербам-потурченцам была отведена роль сдерживающей силы на пути попыток Сербии вернуть под свой контроль исконные сербские провинции Боснию и Герцеговину. Сначала эти провинции были оккупированы турками-османами, а затем де-факто в 1878 году и де-юре в 1908 году вошли в состав монархии Габсбургов.

Что же касается косовских албанцев, то одним из главных источников формирования этой общности стал проходивший вплоть до конца XIX века процесс омусульманивания сербского населения в районах со смешанным сербо-албанским населением. Особенно активно он развивался в тех районах, где сербский элемент был разрозненным вследствие исхода славянского населения после поражений войск антитурецкой коалиции в 1690 и 1737 годах. Как отмечал в 1913 году сербский исследователь Йован Цвийич, к середине XIX века процесс омусульманивания православных сербов принял те же масштабы и тот же характер, который имели аналогичные процессы в отношении сербов-католиков районов Призрена и Джяковицы в XVII—XVIII вв.еках. В то время о существовании албанской нации не решались всерьез говорить даже сами лидеры албанского национального движения, и статистика фиксировала принявших мусульманство сербов как турок. Но именно сербы-потурченцы в дальнейшем составили значительную часть косовско-албанского этноса, который заявил о своем существовании и своих правах в конце XIX века.

В первую очередь процесс омусульманивания затронул мужское сербское население. Еще в 1848 году переписи сербского населения сообщали, что омусульманиванию подверглось не все сербское население районов Шкодера, Белого-Поля и Нового-Пазара, однако процесс уже шел полным ходом. «Новине читалишта београдског» от 12 марта 1848 года рисуют следующую картину: «В этих районах никакие законы власти не действуют… В этих районах есть дома, в которых проживают два брата, один из которых верит в Христа, а другой — в Мухаммеда, один кланяется, а другой крестится. В некоторых домах по три брата, и все трое утверждают, что они турки, а их отец — серб, и таким образом сыновья кланяются, а отец крестится; а когда наступает Байрам, все вместе его отмечают, отец идет в церковь, а сыновья — в мечеть. В этих местах можно встретить и такое, когда два брата-турка, живя в одном доме, имеют один жену-мусульманку, а второй — христианку, имя одной Анна, а второй — Назия». Особые масштабы процесс приращения албано-мусульманского этноса за счет сербского элемента достиг в Метохии, в окрестностях Призрена, а также к югу от Шар-Планины.

К концу XIX века — когда идеологи великоалбанского движения вплотную занялись разработкой планов территориального переустройства Балкан — новообразованный косовский этнос оказался востребованным. Правда, создать из Албании моноконфессиональное образование, к чему призывал один из тогдашних албанских лидеров крупный землевладелец Эссад-паша Топтании, не удалось. Сыграли свою роль активная католическая пропаганда Австро-Венгрии и Италии среди племен Северной Албании, а также присутствие православно-эллинского элемента в Южной Албании. В результате основной идеологией албанского национального движения стал не ислам, а «албанизм» — понимавшийся как объединение всех албанонаселенных районов Балкан в одну государственную единицу и придание ей гомогенного характера путем насильственного уничтожения или вытеснения «инородцев».

Военные успехи сербского оружия в двух Балканских и первой мировой войнах не дали этим планам осуществиться. Однако они не были похоронены…

(Окончание следует)

http://www.fondsk.ru/article.php?id=1089


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru