Русская линия
Православие.Ru Ирина Медведева,
Татьяна Шишова
21.11.2007 

Политкорректность: «школа молодого бойца». Часть 2

Часть 1

Собака вместо распятия

Самая главная мишень обозначилась не сразу. И это тоже не случайно. Поразить ее сразу было невозможно, потому что она относилась к сфере сакрального. К той сфере, которую нормальное, здоровое общество всегда защищает особенно ревностно. Чтобы люди перестали защищать свои святыни, нужно заразить их ядом индифферентизма, безразличия. Для этого и придумано было такое информационное оружие, как политкорректность. Если бы людям сказали: «Наплюйте на свои святыни! Ешьте, пейте, веселитесь, ибо завтра умрем», то далеко не все последовали бы этому призыву. А те, которые последовали бы, как правило, и без призывов жили примерно таким образом и отродясь никаких святынь защищать не собирались. Нет, оружие под названием «политкорректность» придумано не для них. Оно для людей с развитым «верхом», приверженных высоким идеалам, обладающих чувствительным сердцем. Такие люди хотят быть хорошими, терпимыми, милосердными. Им не хочется никого обижать, напротив — очень хочется быть примерными христианами. Привлеченные гуманным отношением к инвалидам и неграм, они-то и попадают в ловушку политкорректности, которая как раз подсказывает им якобы верный путь, предлагая гораздо более правильные, нейтральные слова. Слова, не ранящие и без того раненных своей долей.

Но поскольку слово неотделимо от смысла, смягчается и смысл обозначаемого явления. Не падшая, не публичная женщина, не проститутка, а секс-работница. Или даже ночная бабочка. Смягчается и отношение к ней: как осуждать ночную бабочку? Это ведь так красиво, романтично, безобидно! Но память-то подсказывает, чем она занимается, эта бабочка. И как ее называли недавно, тоже трудно сразу забыть. Одно накладывается на другое, сталкивается, вызывает противоречивые чувства… Нет, лучше вовсе не думать об этом. Пусть оно как-нибудь само… Моя дочь (жена, мать), к счастью, не проститу… то есть, не ночная бабочка. Короче, это все не о нас. Так что пусть живут, как знают, и называются, как хотят.

Отстранение соседствует с охлаждением. Когда этого отстранения много, то разовое охлаждение переходит в хроническую теплохладность. А ее, эту теплохладность, еще и морально подкрепляют, выдавая грех человекоугодия за истинно христианскую любовь. И постепенно человек привыкает молчать о том, о чем он, как христианин, молчать не должен. Привыкнув же, сдает и следующие рубежи. Тем более что натиск на христианские святыни тоже ведется иезуитски-изощренно — под видом любви к людям.

«В некоторых приходах, — писал еще в начале 60-х годов католический кардинал Лефевр, выражая свое несогласие с начавшейся модернизацией Католической Церкви, — родителям, готовящим детей к первому причастию, не советуют помещать распятие в детской, „чтобы не травмировать их“, но предлагают заменить его „изображением, понятным их возрасту, например, собаки как символа верности“, — изображением, которое они, повзрослев, найдут в катехизисе, где не будет ни слова о распятом Христе».

В поисках новых слов французские католические богословы доходят до того, что в молитве Господней при крещении вместо «Que Ta volonte soit faite» («Да будет воля Твоя») предлагают «Que Ta volonte soit fete» («Да будет воля Твоя праздником»). Это богословие упразднения креста, в обход страданий. Мы видим, что выбор слов делается так, чтобы непременно угодить человеку с современной психологией. Уже не говорят об искуплении, но об «освобождении», со всем тем, что это слово содержит в своей двусмысленности. Некоторые заявляют, что язык Христа, говорящего о Своем Отце, не может быть приемлем для людей, знакомых с Фрейдом: «Слова Отец и Сын уже неадекватны словам Бог и Иисус. Говоря о Боге, следует говорить об источнике жизни и не употреблять слово «Отец"…».

И далее: «Перед нами мессианский гуманизм, где Бог растворяется в человечестве. Это страшное размывание границ света и тьмы не может, разумеется, не вызывать жгучей тревоги у многих католиков. В очень трезвой книге «Церковь миссионерская и демиссионерская» Андре Пьеттр пишет: «Уже не говорят о чуде, об искуплении, о евхаристии, о Приснодевстве, о молитве, о благодати, о грехе… но о диалоге, о свободе, о радости, о любви и т. д. Короче говоря, отрицают молчанием»» (Марсель Лефевр, архиепископ. Они предали Его: От либерализма к отступничеству. СПб.: «Владимир Даль», 2007. С. 8−10).

Призывы Лефевра остановиться не были услышаны. Наоборот, после II Ватиканского Собора «осовременивание» Католической Церкви стало набирать обороты, а строптивого «ретрограда» Ватикан в конце концов наказал отлучением.

И 30 лет спустя видный американский политик Патрик Бьюкенен рассказал в своей книге «Смерть Запада» о дальнейшей творческой переработке священных текстов. «Строки «Белым, как снег, Господь, сделай меня…» из гимна «Все в руце Твоей, Боже» часто поются как «Омой меня, Господь, омой». Очевидно, словосочетание «белый, как снег» имеет расистский подтекст. Обращение «Отец, Сын и Дух Святой» ныне заменено на «Творец, Искупитель и Опора», что делает фразу более нейтральной с гендерной точки зрения. А нью-йоркская церковь Риверсайд предпочитает такое обращение: «Отец, Сын и Святой Дух, Единый Господь, Матерь людская». Гимны «Вперед, Христовы воины» и «Я солдат креста» отвергнуты как чрезмерно воинственные. Гимны «Он вел меня» и «Господь, Отец людей» признаны шовинистическими. Гимн «Да упокоит вас Господь» также недопустим. Гимн «Вера наших отцов» постоянно критикуется. Те, кому нравится мелодия, но не нравятся слова, могут подставлять «матерей» или «предков» вместо «отцов»» (Бьюкенен П. Смерть Запада. М.: АСТ, 2003. С. 262).

И еще о дне нынешнем. Из уже упоминавшейся книги С.Г. Кара-Мурзы. «Сегодня мы видим, как модернизация сокрушает последний бастион языка, сохраняющего древние смыслы, — Церковь. Мало того, что священники вне службы даже в облачении стали говорить совершенно «правильным» языком, как журналисты или политики. Модернизации подвергаются священные тексты. Действия в этой сфере — целая программа. Приступают к изданию новой Библии с «современным» языком в Англии, тиражом 10 млн экземпляров. Теологи старого закала назвали ее «модерн, но без благодати» (само понятие благодати из нее изъято и заменено «незаслуженными благами»). Вычищены из Библии и понятия искупления и покаяния. И, наконец, ключевое для христиан слово «распятие» заменено «прибиванием к кресту». Наполненные глубинным смыслом слова и фразы, отточенные за две тысячи лет христианской мысли, заменены «более понятными». Как сказал архидиакон Йорка, Библия стала похожа на телесериал, но утратила сокровенное содержание.

Мы уж не говорим о пошлой и конъюнктурной политической цензуре Священного Писания. Недавно в США начали переходить на новый, «политически правильный» перевод Библии, из которого исключено упоминание о том, что Христос был распят иудеями. Был, мол, распят, а кем и почему — неважно. Это — чтобы устранить из Евангелия «антисемитизм». Чтобы не обидеть феминисток, изменено понятие Бог-Отец (он теперь Бог-отец-мать), так что рушится вся суть Троицы. Внесены и многие другие подобные «демократические» изменения» (Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М.: «Алгоритм», 2000. С. 91).

Да, коварное, поистине дьявольское оружие придумали богоборцы! Они будут оголтело разрушать Церковь, а им слова не смей сказать. В противном случае будешь объявлен не только неполиткорректным, но бессердечным и злым. Начинаются политкорректные «наезды» и на Русскую Православную Церковь. Не так давно Антидиффамационная лига обвинила ее «в использовании за литургией антисемитских пассажей». Это никакой не курьез или недоразумение, а первая проба пера. Выражаясь по-военному, разведка боем.

«Но судите судом праведным…»

В связи с политкорректностью важно рассмотреть тему осуждения, которая так актуальна, а православной среде. Ведь, действительно, христиане не должны осуждать, осуждение — это грех. Практически в любой книге о духовной жизни можно найти цитаты, подтверждающие эту мысль. Вот всего одна. Святитель Тихон Задонский: «Когда что худое увидишь в твоем ближнем, то запечатлей уста твои молчанием, а о нем воздохни ко Господу, да исправит его; и о себе молись, дабы в такой же порок не впасть, потому что мы — немощные, и с нами может случиться то же или даже еще худшее».

Но, конечно, главный аргумент против осуждения — это слова Спасителя: «Не судите да не судимы будете» (Мф. 7: 1). Однако чуть позже в том же Евангелии от Матфея Господь прямо повелевает обличать согрешившего брата (см.: Мф. 18: 15−17). Да и Сам Он порой выражается весьма нелицеприятно: «лицемеры», «сын погибели», «род лукавый и прелюбодейный"…

А святой Иоанн Креститель? «Порождения ехиднины! — обратился он к фарисеям и саддукеям. — Кто внушил вам бежать от будущего гнева?» (Мф. 3: 7). Он не боялся обличать даже царя Ирода, за что и поплатился головой.

И многие христианские святые далеко не всегда проявляли политкорректность. Священномученик Афиноген, возмущенный арестом монашеской братии, придя к город к судье, начал громко кричать: «Зачем ты обокрал меня, мучитель, расхитив церковь мою? Пусть видит Бог злое дело, совершенное тобой, и пусть обрушится Своим гневом на тебя!» А когда игемон Филомарх пытался заставить его принести жертву идолам, святой ответил ему, прямо скажем, не очень вежливо: «Мучитель беззаконный, пес прескверный и бесстыдный! Не испугаешь нас своими угрозами, делай, что хочешь: мы готовы терпеть все за нашего Бога». Не церемонилась со своим истязателем и мученица Марина: «Мерзкий пес! Свинья! Ты пожираешь человеческое мясо», — вот что он услышал от нее. И мученица Христина князя, который ее терзал, назвала нечестивцем, а своего отца — слугой сатаны.

Какой же вывод можно сделать? Разрешимо ли это противоречие? Сами разрешать его не дерзаем, обратимся за помощью к духовно просвещенным отцам.

Святой Василий Великий пишет: «Поскольку Господь иногда говорит: «Не судите по наружности», а иногда повелевает: «Но судите судом праведным» (Ин. 7: 24), то не вовсе запрещает нам судить, а показывает различие суда… Поэтому, если что зависит от нашего произволения, иногда даже бывает и неизвестным, за то не надобно осуждать брата, по сказанному у апостола о неведомом: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения» (1 Кор. 4: 5). Но защищать суды Божии — непререкаемая необходимость, чтобы умалчивающему самому не вкусить гнева Божия» (Василий Великий, святитель. Алфавит духовный. М.: Православное братство святого апостола Иоанна Богослова, 2006. С. 322−333).

История Вселенских Соборов, жития святых и вообще острая духовная брань, не прекращавшаяся с момента прихода Спасителя в мир, ярко иллюстрируют нам это поучение. Вот, например, как противостояли Брестской унии 1596 года верные пастыри Православной Церкви. Иоанн Вышенский, уроженец Судовой Вышни под Львовом, подвизавшийся на Афоне, слал своим соотечественникам вдохновляющие послания. Короля Сигизмунда III, боровшегося с православными и всячески способствовавшего укреплению униатов, он называл «дьяволом в короне». А в «Послании к епископам, которые отступили от Православия» писал: «Для чего именем христианским бесстыдно осмеливаетесь себя называть, если чести этого имени не уважаете?.. Будьте прокляты вы, (униатские) владыки, архимандриты, игумены, которые опустошили (православные) монастыри и сделали себе из святых мест имения, сами вместе с друзьями и слугами проводите там развратную и животную жизнь, возлежа на святых местах… а в монастырях нет монашеской жизни, нет пения и молитвы, воют псы» (Гайдук Н. Брестская уния 1596 года. Минск: Православное братство во имя архистратига Михаила, 1996. С. 68). Святой Афанасий Брестский проклинал унию даже перед своей казнью, стоя на краю выкопанной для него могилы. Как видим, политкорректностью там даже не пахло.

В согласии с Василием Великим рассуждал и святитель Иоанн Златоуст. Поясняя изречение Господа: «Не судите да не судимы будете», он говорил о том, что Спаситель не всех и не за все запрещает судить, а только если человек, будучи исполнен бесчисленных грехов, порицает другого за маловажные проступки. Это рассуждение приводит в своем труде «Отпущение грехов и мнимая христианская любовь и всепрощение» архиепископ Аверкий (Таушев), фактически наш современник. Увидев ужасы кровавой богоборческой революции в России, а потом попав на Запад и убедившись, что либерально-демократическая идеология и там производит ползучий богоборческий переворот, он прекрасно понимал, каким тоталитаризмом греха чревата в современных условиях проповедь тотального неосуждения.

«А теперь, в переживаемое наше страшное время циничного и откровенного лютого безбожия, мы, как христиане, верные Христу-Спасителю и Его истинной Церкви, не можем не осуждать со всей решительностью безбожников и кощунников, лютых богоборцев, стремящихся искоренить во всем мире веру Христову и разрушить святую Церковь, осквернивших Отечество наше и надругавшихся над нашими святынями… Надо хорошо знать и помнить, что совершенно чуждо истинного христианства зловредное толстовское учение о непротивлении злу (кстати сказать, погубившее нашу несчастную Родину-Россию и ввергнувшее ее в страшные кровавые ужасы большевизма!): всякий истинный христианин непримирим ко злу, где бы и в ком бы он его ни встречал», — пишет архиепископ Аверкий.

И далее: «Мы осуждаем слуг грядущего антихриста и самого антихриста. Неужели все это есть греховное осуждение, запрещаемое Евангелием, как пытаются убедить нас в этом современные умники-неохристиане, исполненные какой-то необыкновенной сверхлюбви и всеохватывающего прощения?»

Архиепископ Аверкий пишет и о том, кому выгодно подобное всепрощение: «Совсем никого и ни за что не осуждать — такого настроения в современном христианском обществе только и хотят добиться слуги грядущего антихриста для того, чтобы им легко и просторно было действовать, подготовляя в мире обстановку, благоприятную для скорейшего воцарения их властелина. Неужели в наше время каждому честному и сознательному христианину еще может быть не ясно, что безусловное всепрощение нужно лишь врагу Христову антихристу, дабы люди окончательно потеряли чувство различения добра и зла, помирились бы со злом, охотно приняли его, а затем и самого антихриста, не помышляя о борьбе с ним?» (см: http://www.pravmir.ru/article298.html).

О том же говорил в 1925 году и Иван Ильин: «Если я, не вмешиваясь, предоставляю свободу злодею духовно губить и кощунствовать, то я соучаствую в его злодеяниях. Где расточенная доброта попирается свирепыми животными (ср.: Мф. 7: 6), там необходимы гроза, страх, меч и страдание. А не говорить злу ни да ни нет — значит сказать ему «да», поэтому прячущийся вовсе не выжидает, а предает, ибо молчанием предается Бог» (см.: Новый век. 2006. N 3 (36).

Эту же позицию подтвердил несколько лет назад и Святейший Патриарх Алексий II, говоря о необходимости активной борьбы с развращением детей и молодежи: «Если мы будем молчать, нас просто уничтожат».

(Окончание следует.)

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/71 120 121 008


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru