Русская линия
Татьянин день Мария Хорькова13.11.2007 

«Русь уходящая». История ненаписанной картины. Часть 2

Часть 1

Ненаписанное полотно парадоксальным образом существует в человеческом сознании. Получается, что одна из самых известных картин Корина — та, которой, по сути, не существует. «Ненаписание» с большей или меньшей степенью убедительности можно объяснить разными причинами, внешними и внутренними. Но, возможно, невоплощенный замысел не поражение, а победа?

Почему?

Нетронутый холст во всю стену тоже полноправный объект экспозиции, символ, допускающий множество интерпретаций. Но сила воздействия — потрясающая. А представляете, каково было художнику долгие годы смотреть на полотно, к которому он страстно хотел, но так и не смог притронуться?

У Корина был талант, вдохновение, желание работать. Но картина «не складывалась», не была ясна общая композиция. К тому же художник, происходивший из семьи потомственных палехских иконописцев, прошедший «школу» общения с Нестеровым, воспринимавший искусство как служение, требования к себе предъявлял громадные. Он не мог не завершить всей, как ему виделось, необходимой подготовительной работы. Возможно, это и стало одной из причин того, что «Уходящая Русь» не была написана. А может, причины были в другом?..

Версия вторая

Время. Двадцатые-тридцатые годы прошлого века — не самое спокойное время, а коринская тема к тому же неоднозначна… Но является неожиданный «ангел хранитель» — «первый советский писатель» Максим Горький.

3 сентября 1931 года Алексей Максимович пришел в мастерскую художника, которая тогда располагалась на Арбате. Корин жил уединенно, писал этюды для задуманной им картины, но слух о его незаурядном таланте дошел до писателя. И встреча оказалось судьбоносной… О Горьком — и при его жизни, и после смерти — писали и говорили по-разному: сейчас все чаще — «ницшеанец», «трагическая фигура эпохи», в советские годы — «буревестник революции». В какой ипостаси он шел в мастерскую? Судя по тому, как складывалась дальнейшая история отношений Горького и Корина, в тот день встретились не только писатель с художником, но и человек с человеком…

«Ангел хранитель»

Корин показал Горькому многочисленные портреты, этюды для задуманного еще в 1920 «Реквиема» (среди них — «Юродивый», «Слепой», «Отец и сын»). Название «Реквием» Горькому не понравилось, он предложил не использовать в наименовании заимствованных слов. У него же и родился новый вариант: «Уходящая Русь».

А еще — предложил поехать за границу: «Через месяц я еду в Италию, поедемте вместе, я похлопочу». Так Корин побывал в Италии и Франции.

Во время поездки художник внимательно изучает произведения великих мастеров прошлого, мыслью постоянно возвращаясь к своей картине, пытаясь найти пути воплощения замысла. «Боже мой! Неужели и мне закрыт путь к Великому Искусству? Понимая всю пошлость и низость падения, неужели и я должен свалиться туда? Боже! Как же, как же подняться к высотам чистого искусства? <…> Слышите ли вы меня, Великие? Кричу вам, зову вас, помогите, помогите, помогите!!!» (11 июня 1935). Другая запись сделана несколько позже: «<…> Великие, помогите. Как я остро ощущаю Гений у других и преклоняюсь перед ним. Боже, неужели у меня нет этого пламени? Тогда не стоит жить…» (28 июня 1935).

А гостя у Горького в Сорренто, Корин в 1932 году пишет знаменитый портрет, который о Горьком говорит больше, чем иные из книг, писем и дневников.

По возвращении в феврале 1934 года при содействии того же Горького Корин переезжает в новую благоустроенную мастерскую (она же ныне дом-музей). Уже заказан и привезен огромный холст — 50 квадратных метров. Все готово для написания «Уходящей Руси». Но в 1936 году Горький умирает. С ним уходит и материальная поддержка, и покровительство, ограждавшее художника от «злобы дня». Корин вынужден писать на заказ, работать над эскизами станций метрополитена и портретами великих советских людей. Он остался верен себе, действительно писал только великих (среди множества изображенных им — ни одной посредственности), но к огромному полотну он так и не притронулся.

Невыразимое

Находясь в музее, трудно удержаться от искушения «примерить» эскиз на холст. Иногда получается. Ненаписанное полотно парадоксальным образом существует в человеческом сознании. Выходит, что одна из самых известных картин Корина — та, которой не существует.

«Ненаписание» с большей или меньшей степенью убедительности можно объяснить разными причинами, внешними и внутренними. Но, возможно, невоплощенный замысел не поражение, а победа?

Реквием, согласно определению — заупокойная служба. По сути, Корин пытался изобразить «отпевание» Русской Церкви. А она выжила. Та же и не та, но все равно «Единая Соборная Апостольская», которую врата адовы не одолеют.

PS. Историческая ремарка

На полоьне Корин, по-видимому, пытался изобразить последнюю службу в Успенском соборе Кремля, 5 мая 1918 года. Долгие годы потом Успенский собор Кремля был музеем. Однако по прошествии семидесяти с лишним лет здесь снова отворились царские врата: 1989 году состоялось торжественное богослужение, посвященное четырехсотлетию Патриаршества на Руси. Возглавлял службу Патриарх Московский и всея Руси Пимен.

И вот что интересно: среди трех десятков этюдов, написанных как подготовка к «Реквиему», есть портрет молодого двадцатипятилетнего иеромонаха. На общем эскизе «Реквиема» монах стоит справа, ближе всех остальных к зрителю, как бы выступая из картины. Это — будущий патриарх Пимен…

http://www.taday.ru/text/78 249.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru