Русская линия
Православный Санкт-ПетербургПротоиерей Иоанн Варламов09.10.2007 

Чистота да простота — половина спасения

9 октября у настоятеля Всеволожского храма Святой Троицы протоиерея Иоанна ВАРЛАМОВА День Ангела. «Православный Санкт-Петербург» поздравляет дорогого батюшку, желает крепкого здоровья, долгих лет жизни и помощи Божией во всех его трудах на благо Русской Православной Церкви. Мы попросили о. Иоанна рассказать о себе и ответить на некоторые вопросы.

Родился я в деревне, в крестьянской верующей семье. Отец — Иоанн Алексеевич и мама — Марфа Лаврентьевна были почитателями св.прав.Иоанна Кронштадтского. Так получилось, что они — тверской крестьянин и жительница Украины — познакомились в Петербурге, куда оба прибыли, чтобы увидеть и услышать отца Иоанна. Он же и благословил их на брак. Венчались родители в Колпинском храме. Вот так счастливо всё начиналось, а потом грянула революция. И начались… гонения не гонения, но отец почти не выходил из тюрьмы за то, что проповедовал Бога и говорил правду о безбожной власти большевиков.

В 1921 году мать с отцом уехали на родину мамы, в деревню Алексеевку под Донбассом. Там отца также преследовали за веру, но он неизменно убегал из тюрем, потому как были они деревенские, к содержанию заключённых не приспособленные. Однажды его приговорили к расстрелу, вывели во двор, сделали несколько выстрелов, но каждый раз — осечка. Комиссар сам навёл пистолет… но у отца вдруг оборвался медальон с ликом Иоанна Кронштадтского и упал на землю. Отец наклонился, чтобы подобрать, и пуля просвистела мимо. Комиссар завопил: «Что ты там колдуешь? Встать». Я теперь понимаю, что отца тогда Господь спас, потому что тут же прибежал какой-то юноша в кожанке, закричал: «Вы кого расстреливаете? Это же наш человек!» Отца отпустили, но никто не смог ему сказать, кто был этот юноша, откуда взялся.

Все эти годы я отца почти не видел: он появлялся изредка — белье сменить, харчей взять, перевязку сделать, если ранен был. Мама день-деньской работала в совхозе. Старший брат Миша тоже работал, хотя ему было около 13 лет. Я оставался один. А когда мама приходила, мы молились, дома были иконы. В 1935 году наша семья переехала в Красноармейск, что в 220 км от Днепропетровска. Отец недолгое время жил с нами, работал сторожем. Но в 38 году его вновь забрали, и больше мы его не видели.

Когда началась война, наш городок оказался в оккупации. Хлебнуть горюшка пришлось немало… В 43-м нас освободили, и я закончил прерванную семилетку, затем техникум машиностроения и был направлен в Ворошиловград, где стал посещать церковь. Там тогда был очень ревностный архиепископ — Никон (Петин), который рекомендовал меня в семинарию, хотя я себя стариком считал: 21 год! Куда уж мне учиться! Всё же я сообщил маме о своих планах. И она призналась, что, пеленая меня, маленького, мечтала, чтобы я стал священником или монахом.

Итак, человек семь нас отправились в Одесскую семинарию, где мы были приняли с большой любовью: «О, шахтёры! Как хорошо». После окончания я служил иподьяконом у владыки Никона, но подумывал об академии и послал документы в Петербург. Придя к владыке за благословением, повинился: «Я так переживаю, что вы были недовольны теми, кто прежде меня ушли в академию». Владыка удивился: «Я переживал только о тех, кому там не место. Тебя я благословляю. Но если желаешь — оставайся, будешь служить при мне». Совесть же моя настолько меня обличала, что я покидаю дорогого владыку, который был мне как отец, что я сказал: «Я остаюсь». Увы, вскоре владыка заболел и умер. Ни лекарства, ни кровь, которую мы сдавали, не могли его спасти.

Я уехал тогда в Петербург, закончил Духовную академию. Устроился псаломщиком в Преображенский собор, в качестве коего и прослужил 10 лет, хотя был рукоположен во диакона. Времена были такие, что я мог служить, только когда действующий диакон уходил в отпуск. А служить была такая жажда! Мне посоветовали: «Иди к владыке, проси». Но как я пойду? Один мой соученик пошёл, владыка предложил: «В Тихвин поедешь?» — «Нет. Хочу в Петербурге», — ответил тот. Владыка рассердился: «Вон! И не показывайся мне на глаза». Всё же, прослужив ещё полгода в Красном Селе, я собрался с духом и в среду Великого поста пошёл: «Владыко, я хочу иерейского сана». — «Хорошо, мы подумаем», — был ответ. А уже в пятницу мне предложили ехать в Толмачёво, а в неделю Торжества Православия рукоположили. Потом я служил на Смоленском кладбище, затем 24 года день в день прослужил в Лавре. А когда Лавра вновь монастырём стала, нас — священников — кого куда распределили. Я во Всеволожске оказался.

А случилось это так. Однажды после службы о. Сергий Черяга спросил: «Тебя подвезти, отец Иоанн? Я на машине сегодня». — «Да я во Всеволожск еду, дача у меня там…» Эта-то фраза и решила мою судьбу. Однажды, увидев, что митрополит Владимир чем-то озабочен, о. Сергий спросил, не случилось ли чего? Владыка поделился: — «Не могу священника найти во Всеволожск. Прежний-то занедужил недугом зелёного змия. В епархию письмо пришло из какой-то организации, мол, что же вы такого батюшку прислали, который едва ли не в кюветах валяется». О. Сергий и скажи: «А вот о. Иоанн Варламов чуть ли не живёт там…» На Троицкую родительскую субботу 1996 года я получил указ ехать во Всеволожск.

Поначалу, каюсь, меня гордость заедала: куда меня послали? в какую-то деревню… Но вскоре я понял, какая это милость Божия: здесь чистый воздух, вкусная вода, и я могу пешочком спокойно за полчаса дойти до храма, а отслужив, — пешком вернуться домой. В Петербурге же давка, суета… В молодости это по силам, но с возрастом становится тяжко. К тому же пастырь должен не роптать, а усердно трудиться там, куда Господь поставил.

— Люди в душе делят священников на молитвенников, строителей, бого-словов. Бывает, батюшка — простец, но настолько душевный, такой от него идёт свет, что люди тянутся к нему. А есть батюшки, в богословии сведущие, могущие по полочкам всё разложить, толково объяснить, но таким от них холодом веет… душа леденеет. Какие батюшки в наше время нужнее русскому человеку?

— Слово Божие от сердца к сердцу идёт. С каким сердцем один человек принимает другого, так душа того и откликается — радуется или печалится. Важно, что получает человек от священника — утешение или духовную «пощечину», если его не выслушают, оборвут. И вот вопрос: высокомерный, недоступный батюшка зачем в храм пришёл? Служить или гордыньку свою тешить? Прп. Антоний Великий говорил: «Все грехи мерзки пред Богом, но всех мерзостнее — гордость сердца».

Всё это уже было, есть и будет. Господь сказал, что есть пастыри, но подчас и волки в овечьей шкуре входят в стадо Христово. Обо всём Господь нас предупредил… Да, надо признать, отдельные священники далеки от Православия, от того содержания службы, которым богата церковная жизнь, и служат абы как, лишь бы побыстрее. Это не просто бе-зобразие, это — настоящее горе. «Диавол с большей яростью нападает на учителей, потому что если они погибнут, то и все стадо рассеется. Когда он убивает овец, он только уменьшает стадо. А если поражает пастыря, то наносит вред всей пастве», — писал свт. Иоанн Златоуст.

— Раньше проводились Поместные соборы, в которых принимали участие не только архиереи, но и рядовые священники, и монашествующие, и миряне. Ныне Поместные соборы не собирают. Почему?

— Нам 70 лет не давали не только о народных соборах думать, но даже об Архиерейском. Не наступило ещё время… видимо, не настолько ещё мы окунулись в горе, чтобы соборно взывать о помощи к Богу и воспротивиться всему тому, что делается на Руси.

— В советские времена, когда храмы закрывались или взрывались — иконы и церковная утварь изымались, и часть попадала в музеи. Есть мнение, что не нужно пытаться их вернуть, ибо не время гоняться за утраченными святынями, забывая о пастве, — время молиться и каяться, и Господь пошлёт нам новые святыни…

— Безусловно, самое важное в человеке — душа. Всё материальное приходит и уходит, душа же вечна.

— Православные святыни не просто материальные вещи, но нечто большее. Разве плохо, что Тихвинская икона вернулась в Россию?

— Очень хорошо. И на то была воля Господня. Русский народ заслужил, вымолил эту радость. Но если иконы не отдают добровольно — воевать за них и оставлять в небрежении паству глупо. Посеять в душах людских семена веры православной важнее.

Господь Бог велик и необъятен для нашего скудного разума. Для укрепления нас в вере Он кому-то являет чудеса, кому-то — образа. Но со временем, по нашему недостоинству, по недостоинству тех, кто жили до нас и потеряли свою святость, Господь отнял у нас многие святыни. Нам надо каяться и молиться, и Господь пошлёт новые святыни, как и было во все времена христианства. Чудеса, исцеления, явление святынь — особая милость Божия. Главное — слушай, смотри и разумей, что Господь являет.

Адрес: 188 710, Ленобласть, г. Всеволожск, Всеволожский пр., 64. Тел. (813−70) 31−338.

Записала Ирина РУБЦОВА

http://pravpiter.ru/pspb/n189/ta006.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru