Русская линия
Татьянин день Ольга Богданова13.09.2007 

Ивановский монастырь (часть II)

Часть 1

Мы публикуем продолжение рассказа об Ивановском женском монастыре. О необычной судьбе этого монастыря можно рассказывать часами. Что произошло в стенах обители после революции 1917 года? Как изменилась жизнь послушниц в годы Великой Отечественной войны? Какое значение имеет монастырь в XXI веке? Об этом и многом другом читайте в статье Ольги Богдановой.

Монастырь снова открыт

Открытию обители в 1877 г. помешала Русско-турецкая война. Когда в Москву стали прибывать раненые офицеры, по просьбе правительства их размещали в Ивановском монастыре. Из-за этого некоторые помещения снова нужно было ремонтировать.

В 1878 г. М. А. Мазурина умерла, не дожив до открытия монастыря. Митрополит Иннокентий (который благословил ее переехать в монастырь, чтобы помогать при госпитале) препоручил закончить восстановление обители архимандриту преп. Пимену (Мясникову). Отец Пимен перестраивал Вознесенский женский монастырь в Кремле, много строил на Угреше, так что у него был достаточный для этого опыт.

4 октября архимандрит Пимен освятил малую больничную церковь и ввел в управление монастырем игумению Рафаилу. Она была переведена сюда из Аносиной Борисоглебской пустыни (в народе ее называли «Женская Оптина»). Оттуда же перевели нескольких сестер.

В последний год жизни архимандрита Пимена матушка Рафаила с сестрами заботились о больном старце. Они следили, чтобы у него было все необходимое.

Ивановский монастырь был единственным общежительным женским монастырем Москвы конца XIX — начала ХХ века. Как и ранее, он считался главным престолом святого Иоанна Предтечи в Москве.

В обители был введен строгий общежительный устав, основой которого были составленные митрополитом Филаретом правила. В монастыре сестры несли разнообразные послушания: в часовне и при храмах в качестве алтарниц, ризниц, чтецов, регентов; в мастерских — живописной, белошвейной, золотошвейной. Особым послушанием было благоговейное предстояние «при гробнице блаженной схимонахини Марфы».

В монастыре было введено «неусыпающее чтение псалтири».

В 1890-е гг. сестры стали обустраивать монастырский хутор у станции Марк (ныне Савеловской железной дороги): построили церковь, организовали школу для сельских детей. Из Москвы на хутор посылали обувь, одежду, а взамен получали овощи и молочные продукты.

Из стен монастыря вышли игуменьи многих монастырей Московской епархии. Матушку Рафаилу перевели настоятельницей кремлевского Вознесенского монастыря, ее преемницу м. Сергию (Смирнову) — игуменьей московского Алексеевского монастыря.

В конце XIX в. в монастырской часовне появилась почитаемая и поныне реликвия — металлический обруч. Видимо, он является мерой главы св. Иоанна Предтечи. Обруч надевали на голову и молились Иоанну Крестителю.

После 1917 года

После революции в России начались массовые аресты.

Отовсюду в Москву стали свозить заложников, обвиненных в контрреволюционной деятельности. Самым подходящим местом для их размещения были признаны закрытые от внешнего мира монастыри. Первые московские концентрационные лагеря разместились в Ивановском, Спасо-Андрониковом и Новоспасском монастырях. В этих святых местах велись допросы, заключенные подвергались пыткам, расстреливались.

Пока сестер не стали выселять, они жили по заведенному в монастыре порядку: посещали службы, исполняли послушания. Одно время насельницы шили военное обмундирование для красноармейцев.

10 апреля 1919 г. вышло постановление Президиума московского совдепа о выселении монахинь из Ивановского монастыря в трехдневный срок. Однако по каким-то причинам оно не состоялось.

Через две недели с общиной верующих (состоявшей из сестер и прихожан монастыря, всего 560 человек) был заключен договор о передаче им «в бессрочное пользование» Соборного храма св. Иоанна Предтечи и больничной Елизаветинской церкви. Верующие и священнослужители дали подписку о том, что не будут вести контрреволюционную деятельность, а Комиссия по охране памятников взяла на учет монастырские реликвии — иконы, шитые жемчугом фелони, кадило времен царя Алексея Михайловича и прочее.

Поскольку советская власть решила создать новое общество, в котором «имя Бога будет забыто», решено было заменить многие «церковные» слова светскими. Так, кельи отныне назывались «комнатами для общежития сестер», а игумения — «заведующей домом N 2 по Малому Ивановскому переулку».

Несмотря на «бессрочный» договор, 11 июля 1919 г. вышло постановление, по которому монастырь надлежало закрыть и передать в распоряжение принудительно отделу НКВД. Монастырская община боролась за свои права, но это было бесполезно. Советское правительство решило сделать жизнь верующих (а тем более монашествующих) невозможной в новом государстве.

Несмотря на сложность ситуации, монахини по-прежнему жили в монастыре. За духовными наставлениями сестры и настоятельница часто обращались к о. Алексию Мечеву, который служил в храме св. Николая Чудотворца на Маросейке.

Когда на основной территории монастыря разместился концлагерь, сестры и те, кто готовился к постригу (всего около 300 человек), разместились в Больничном корпусе и колокольнях. Как они жили в такой тесноте, сложно себе представить, но это была единственная возможность не покидать монастырь. Входили в обитель через часовню. Вход через Святые врата между колокольнями предназначался для обитателей концлагеря.

Между тем была опечатана монастырская библиотека. И далеко не сразу сестрам разрешили пользоваться их богослужебной и религиозно-нравственной литературой.

В 1919 г. литургию в монастыре, по соседству с концлагерем, совершил Патриарх Тихон.

Монастырские помещения, в которых жили сестры, многим не давали покоя. Поступали требования выселения «лиц монашествующего звания» и «ликвидации здания культа» (еще одно «светское» название вместо «церковного» монастырь).

Уже в 1926 г. собор был отдан губернскому архиву, а больничная Елисаветинская церковь — под клуб Ивановскому исправдому. Собор разделили на два этажа и заполнили стеллажами, в которых хранились архивные документы.

Снова возник вопрос: что же делать с мощами Марфы, которые покоились в соборе?

Известно, что монастырская община обратилась к городским властям с просьбой дать разрешение на перезахоронение останков на Ваганьковском кладбище и что разрешение это было дано. Но могилу Марфы не нашли до сих пор.

После ликвидации монастыря

После закрытия храмов церковная община перешла в храм Троицы в Серебряниках, там же хранились облачения, храмовый образ Иоанна Предтечи и чудотворный обруч из часовни.

Жить монахиням стало негде. Кто-то устроился в других монастырях или «за квартиру» помогал при храмах, часть разъехалась по родным, другие снимали квартиры неподалеку от монастыря.

Матушки старались не общаться с посторонними, зато часто собирались вместе, чтобы помолиться или собрать деньги для тех, кто находился в лагерях.

Часть монахинь во главе с игуменьей Епифанией уехали на монастырский хутор. Когда земля была отчуждена в пользу местного колхоза, матушки организовали артель по пошиву одеял, рукоделию и вышивке. Она существовала до тех пор, пока власти не обложили ее непосильным налогом. Продав все, монахини уплатили требуемые деньги, но после могли существовать только на случайные заработки.

Трудно приходилось без пастыря. Одна из сестер, которая ездила в Москву на поденные работы, познакомилась в Сретенском монастыре с отцом Илларионом (Удодовым), и он согласился поселиться на хуторе и служить в храме преп. Сергия Радонежского.

В 1929 г. умерла игуменья Епифания. Ее похоронили на монастырском кладбище вблизи хутора. По преданию, о. Илларион вместе с игуменией схоронил ее посох, который так и не был передан преемнице.

В начале января 1931 г. по Москве прокатилась волна арестов. Было арестовано 15 ивановских сестер, которых поместили в Бутырскую тюрьму. Их обвинили в антисоветской агитации и приговорили к пяти годам ссылки в Казахстан.

Те, кому удалось выжить, с радостью вспоминали эти испытания. Ведь Господь сподобил их пострадать за Него.

В конце мая по доносу арестовали всех монахинь, которые жили на хуторе. Их тоже выслали в Казахстан. Оставили только о. Иллариона.

Через год в Москве арестовали еще трех сестер. Правда, вскоре их освободили, но запретили проживать в 12 населенных пунктах страны.

Есть мнение, что в 20−30-е гг. происходили тайные постриги насельниц. Сохранившийся портрет схимонахини Ивановского монастыря Серафимы 30-х гг. работы П. Д. Корина дает право предположить, что в монастыре постригали и в схиму, хотя со времени открытия монастыря в 1879 г. нет ни одного документа, который бы это подтверждал.

В селе Виноградово

После приказа Ежова N 447 от 30 июля 1937 г. в СССР снова начались массовые аресты. Особое внимание уделялось «ведущим антисоветскую деятельность» «церковникам». Многие из них были арестованы повторно, им были предъявлены те же обвинения, что и в начале 30-х гг.

Среди арестованных был священник Ивановского монастыря Алексей Скворцов. 4 июля 1938 г. он был расстрелян на Бутовском полигоне, где за 14 месяцев расстреляли 20 761 человек.

Теперь священник Скворцов причислен к лику Святых Новомучеников.

Из ссылки начали возвращаться ивановские матушки. Многие селились в селе Виноградове, где служил их духовный наставник о. Илларион (Удодов). Известно, что здесь, во Владимирском храме, с лета 1941 по 1945 г. хранилась великая святыня — святая глава преп. Сергия Радонежского. Она была возвращена в Лавру 20 апреля (н. ст.) 1946 г., в Великую Субботу. Богослужение в этот день возглавили о. Илларион и архимандрит Гурий (Егоров).

В Виноградове бережно хранили и вычитывали монастырский синодик. Однажды матушка Евфросиния забыла его в автобусе. Она очень горевала по этому поводу и молилась Богу, хотя и понимала, что вернуть помянник практически невозможно. Тем не менее кто-то нашел его и привез сестрам в Виноградово.

К концу 1980-х гг. монастырь пришел в плачевное состояние. На галереях вокруг купола собора и на колокольнях росли деревья и травы.

Святые врата были замурованы, а проход от них до монастыря был застроен: там разместились спортзал МВД и сауна с бассейном. В бывшей Сытинской типографии печатали учебную литературу для Академии МВД и Юридического института. В соборе Усекновения главы св. Иоанна Предтечи было хранилище Центрального государственного архива Московской области. В больничном корпусе и часовне находились районные службы теплосети Мосэнерго. Бывшую Елизаветинскую церковь разделили на два этажа, внизу устроили душ для рабочих и туалет.

Здания не ремонтировались с 1917 г.

Было решено хлопотать о возвращении монастыря РПЦ.

Новое возрождение монастыря

В истории возрождения монастыря после распада СССР есть много удивительных вещей, объяснить которые можно только одним — промыслом Божиим.

В 1991 г. в храм св. князя Владимира в Старых Садех, который находится напротив монастыря, был передан приходской общине во главе с отцом Сергием Романовым.

До этого, с 1987 по 1990 г., он служил в храме Владимирской иконы в селе Виноградове, где жили последние ивановские сестры.

Когда батюшку направили в Москву, в храм князя Владимира стали ходить многие прихожане из Виноградово. Когда встал вопрос о том, что делать в бывших монастырских помещениях — гимназию, учебный центр, издательство или монастырь, батюшка настоял на монастыре. На одном из приходских собраний он рассказал о том, что будет создаваться монашеская община, и спросил, есть ли кто-то, кто хотел бы принять постриг. Желающие нашлись.

В 1991 г. первая насельница поселилась в часовне св. Иоанна Предтечи, к 1995 г. сложилась община из десяти сестер. Они несли разнообразные послушания, помогали в храме князя Владимира.

Вскоре они осознали, насколько сильно были связаны с прежними ивановскими сестрами: будучи прихожанами храма в Виноградове, они молились об упокоении душ монахинь и их духовного отца Иллариона (Удодова), не раз слышали рассказы о них.

О. Сергий до перевода в столицу служил вместе с о. Владимиром (Жаворонковым), который воспитывался под духовным руководством о. Иллариона и его брата. Он молился об упокоении душ монахинь по монастырскому синодику, с ним вместе на могиле о. Иллариона молился и о. Сергий.

В 1992 г. православную гимназию все-таки открыли, разместилась она в бывших зданиях монастырского причта. Первый директор гимназии, С. В. Козлова, ежедневно приходила к стенам закрытого монастыря и читала акафист св. Иоанну Предтече.

В начале 90-х общине вернули Елисаветинский храм, а 28 апреля 1995 г., в пятницу Светлой седмицы, в нем состоялось Освящение малым чином и первое богослужение. Тогда по всей поверхности стала мироточить писаная специально для храма икона Божией Матери «Смоленская» («Одигитрия»).

Службы в храме совершались по воскресным дням и в монастырские праздники.

Сестры часто ездили в Свято-Успенскую Пюхтицкую обитель в Эстонии, где проходили различные послушания и учились монастырской жизни. Именно из Пюхтиц в Ивановский монастырь была переведена первая после советского времени настоятельница.

5 мая 1999 г. Указом Патриарха при бывшем Ивановском монастыре было учреждено Патриаршее Подворье, а о. Сергий Романов назначен и. о. настоятеля собора Усекновения главы Иоанна Предтечи и Елисаветинской домовой церкви.

О восстановлении монастыря весной 2000 г. своих сестер благословила игумения Пюхтицкого монастыря Варвара.

Вскоре из главного собора Ивановского монастыря начали вывозить архив, и летом храм передали общине. 23 октября в нем был отслужен первый молебен св. Иоанну Предтече.

В конце декабря следующего года о. Сергий объявил сестрам о том, что в монастырь готовится приехать новая настоятельница. Интересно, что в этот вечер за трапезой читали письмо Амвросия Оптинского, адресованное новопосвященной игумении.

Матушка Афанасия, ставшая игуменией, приехала в монастырь 16 января 2002 г. Тогда же в монастырь вернулись святыни — обруч из часовни, икона преп. Елисаветы и св. пророка Иоанна, перед которой некогда молились русские цари (во времена СССР она хранилась в храме святых апостолов Петра и Павла на Яузе).

8 сентября 2002 г. монастырский собор был освящен и в нем была отслужена первая за 76 лет Божественная литургия. Вскоре стала мироточить и благоухать освященная незадолго до этого икона блаженной Марфы. Батюшки и насельницы увидели в этом проявление радости святой о возрождении монастырского собора. Ведь именно об этом молилась схимонахиня!

А в ноябре того же года на куполе собора был установлен крест.

Поскольку мощи Марфы так и не были найдены, в память о ней на прежнем месте поставили мраморную гробницу.

Монастырь сегодня

Сейчас богослужения в монастыре совершаются ежедневно. Сестры и послушницы несут разнообразные послушания.

Реставрация монастыря продолжается.

На территории построена столярная мастерская, а в соборе Усекновения главы Иоанна Предтечи службы проходят только в северном (Казанском) приделе. Центральный и северный приделы пока реставрируются.

Недавно монастырю отдали часть причитающейся ему территории, которая раньше принадлежала Университету МВД. На ней сохранились кирпичные стены бывшего сестринского корпуса (сейчас сестры живут в бывшем Больничном корпусе).

Открыли подвал собора, в котором был устроен тир. Там даже нашли мишени и несколько патронов на полу.

Часть монастырских зданий по-прежнему принадлежит Университету МВД. Если стоять лицом к южному входу в монастырский собор, одно здание будет по левую руку (от монастырской территории оно отгорожено стеной). Второе стоит почти перпендикулярно ему (его проще увидеть, если выйти за стены обители). В советские времена к ним достроили два этажа.

Матушка Илария, которая занималась историей монастыря, рассказала, что в одном из этих зданий устроен музей, в котором собраны материалы о том, что размещалось на территории Университета МВД раньше. Есть там и сведения о монастыре. Но посторонние пройти в музей не могут.

Каждый вечер монахини совершают крестный ход вокруг обители.

Вчера праздничную литургию в Ивановском монастыре возглавил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Он возвел настоятельницу монастыря монахиню Афанасию в сан игуменьи.

http://www.taday.ru/text/69 681.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru