Русская линия
Нескучный сад12.09.2007 

Работающая мать — горе семьи?

Бывает, что у женщины есть муж, который в состоянии прокормить семью, и дети еще не подросли, а она рвется на работу. Нужно ли работать матери семейства? Конечно, каждая семья решает это по-своему. И все же вопрос работающей мамы не оставляет никого равнодушным.

Предлагаем вам мнения двух многодетных мам, под разным углом смотрящих на эту проблему.

Что делать, скинув кухонное рабство?

Как и всякий нормальный ребенок, я очень любила свою маму. Она приходила с работы усталая, измученная. И мне казалось, что ей будет лучше, если я не буду ее беспокоить, если не буду ей мешать, не буду с ней говорить, если дам ей немного придти в себя. Я знаю, что мама всегда любила меня. Но эта усталость, мне кажется, надолго встала между мной и ней, закрыв нам обеим возможность любить друг друга по-настоящему. Но у моей мамы не было выбора. Она вынуждена была ходить на завод, в горячий цех, чтобы одной прокормить меня и сестру. Да и помыслить ничего другого никто не мог. Декретные оплачивали до года. А затем могло последовать и общественное разбирательство по поводу «тунеядства».

Однако сегодня ситуация изменилась. Многие женщины работают не из страха перед административным наказанием, и не из насущной потребности обеспечить голодающих детей хлебом и молоком, и не из страха быть порицаемой обществом. Многие работают потому, что им это нравится. Работа приносит удовлетворение, деньги, чувство собственной успешности. И прекрасно! — скажет большинство женщин — работающих и сидящих дома с малолетними детьми, но мечтающих день и ночь о том, чтобы наконец-то выйти на работу.

Сразу оговорюсь — прошу внимательно прочитать следующие слова — в этой статье речь пойдет, во-первых, о женщинах, муж которых хорошо зарабатывает и может прокормить семью, во-вторых, о тех, которые имеют несовершеннолетних детей. Например, в семье муж приносит домой две тысячи у. е, а жена 700, из которых 500 уходит на няню. Чистый доход от женского труда в итоге — 200 у.е. Для семейного бюджета сумма абсолютно не значительная. Однако женщина продолжает упорно тратить практически весь день на то, чтобы «сходить на работу».

Сама ситуация — женщина и работа — явление в истории человечества достаточно новое. В России оно насчитывает чуть больше ста лет. Ну, сто пятьдесят, если вспомнить первых «ходоков в народ», среди которых был и некоторый незначительный процент женщин. Однако если бы простой крестьянке (а крестьянство насчитывало до 90 процентов населения, т. е. абсолютное большинство) предложили поработать, она бы не просто удивилась, а не поняла бы вопроса. Ведь кто больше всех работал? Крестьянские жены — дом, дети, скотина — все на ней. Да и сенокос, и жатва — тоже не без ее участия обходится. Это было цельное существование семьи, где усилия мужа и жены были направлены на то, чтобы вырастить урожай и прокормить себя и детей. «Работы да заботы», как говорил о своих родителях о. Павел Груздев. И особого «воспитания» детей как специальной дисциплины не было. Воспитывали трудом и собственным примером. Дети рано начинали помогать родителям. Они видели подрастающих братьев и сестер, участвовали в их воспитании, что потом переносили это уже в свою семью.

Деревня была своеобразным ресурсом, запасом жизненной силы, которая держала страну. С развитием производства городу потребовалась свежая кровь. Ее выкачивали из деревни. Сначала мужчины. Но в какой-то момент их стало недостаточно. После революции, когда требовалось не просто восстановить разрушенную страну, но и поднять ее на небывало новый уровень, индустриализация потребовала и женщин. Именно тогда начинается активная «борьба с кухонным рабством». Женщина становится уже не хранительницей очага и воспитательницей детей, но бойцом трудового фронта, производственником.

Это было началом индустриальной эпохи. Для того, чтобы люди были морально готовы к постоянному «трудовому подвигу» создавалась определенная идеологическая база. Основные положения ее были следующими: работать — хорошо и почетно, работать нужно в коллективе, ибо именно в коллективе раскрывается сущность человека, нужно общаться и быть всем вместе, всем строить светлое будущее. Причем, подобная идеология распространилась не только в России. Индустриальная эпоха была мировым явлением. Именно в Америке был придуман конвейер. И если в России на плакатах женщины изображались погрубее и помощнее, а в Америке — поизящнее и посимпатичнее — это не меняло сути. «Работа делает свободным» — эта фраза была написана на воротах немецкий концлагерей. Немцы, с присущей им дотошностью, довели индустриальную идею до своего абсурдного максимума.

Здесь можно отметить еще один нюанс — «освобождение от кухонного рабства» было необходимо и в силу идеологических причин. Дети должны были с детства впитать новую — индустриальную (революционную, скаутскую, нацистскую) — идеологию. А ее легче было передать на тот момент не через семью, которая, еще в силу инерции, сохраняла традиционные представления о бытии человека, но через коллектив. Поэтому разрушение семьи было, в общем-то, не побочным эффектом, а одной из целей. Именно тогда была придумана система всеобщего образования, где ученики в коллективе воспитывались по одному стандарту, под одну гребенку, а школа превратилась в фабрику по производству нужного идеологического типа. Этот момент аллегорически показан в известном фильме «Стена».

И так одно шло об руку с другим. На плакатах и в кино изображалась решительная женщина в комбинезоне, молодая, здоровая, строящая будущее своей страны не в каких-то скучных кухнях, а прямо на передовой — у станка, на подъемном кране, у мартена. Работать женщине — почетно. Так утверждала общественная мысль тех времен. А поэт Михалков в своем стихотворении для детей объяснял — мамы всякие нужны, мамы всякие важны. И пилоты, и поэты, и швеи, и вагоновожатые. Только вот собственно мамы и жены стали — не то что бы не нужны, но не почетны. Женщины с радостью скинули кухонное рабство и, как это обычно и случается, стали рабами собственной работы.

Они остаются рабами своей работы и теперь. Но если раньше рабство было вынужденным идеологически и материально, то сегодня многие женщины — добровольные невольницы, которые обожают свои цепи, гордятся ими и считают, что именно благодаря им они раскрываются в полной мере. Самореализуются, как модно говорить.

И это можно понять. Приходя на работу, женщина, во-первых, отключается от домашней обстановки, и без этого разнообразия многие женщины — по тем или иным причинам (например, беременность и уход за ребенком), оставшиеся надолго дома — очень страдают. Им скучно дома. Ведь изо дня в день здесь приходится делать одно и то же — варить суп, мыть пол, заниматься ребенком. И главное — никакого реального результата, ощутимого, приятного — нет. Пол пачкается, суп съедается, ребенок капризничает, болеет и т. д. И неизвестно, увидит ли мать когда-нибудь положительный итог своего труда. А на работе результат есть всегда. Пусть даже не в виде нового выпуска журнала или нарисованной картины, но в виде реальных денег, зарплаты, которая показывает человеку, что результаты его усилий не прошли даром.

Кроме того, на работе у женщины есть масса возможностей почувствовать себя сильной красивой, умной, нужной. Работа тешит самолюбие, дает пищу для гордости, пусть даже в очень завуалированном виде. Послушайте, с какой гордостью в голосе рассказывают многие женщины о своей работе! Правильно, о детских соплях и какашках с такой гордостью рассказывать может только Наташа Ростова.

Когда у меня родилась первая дочь, свекровь меня с нетерпением вопрошала, когда же я выйду на работу? «Ведь женщина должна самореализоваться, состояться как женщина». Тогда, в 22 года, я была с ней полностью согласна и у меня не возникало вопроса, а почему я не могу состояться как женщина дома? Почему для того, чтобы реализоваться я должна просыпаться каждое утро в шесть часов по звонку ненавистного будильника, толкаться в «ароматной» толпе в метро, мерзнуть, а затем весь день становиться то жертвой, то невольным участником каких-то интриг, выслушивать чьих-то претензии только потому, что у начальника сегодня плохое настроение? Каждый раз, уходя на работу, я чувствовала себя виноватой. Мне казалось, что сбегаю с поля боя, что я дезертирую. Мне действительно всегда нравилось ходить на работу, но это было для меня бегством в другой мир. Я задумалась — почему же я оставляю ребенка на человека, который никогда не сможет меня заменить.

На самом деле, любовь к работе, обожествление ее — не есть признак духовного здоровья. Вот что об этом пишет, например, архимандрит Сергий (Шевич): «Если мы не испытываем удовольствия от выполнения профессиональной деятельности, это нормально. Мы на земле не для того, чтобы испытывать удовольствие. Наш жребий здесь — страдание. Можно сказать, что это даже плохо — испытывать удовольствие от профессиональной деятельности, так как в таком случае она может стать для нас идолом, и мы рискуем посвятить ей себя в ущерб тому, чтоб более важно. Мы должна испытывать удовольствие лишь от духовных занятий. Работу нужно переживать как испытание, как аскезу. Так переживают ее монахи, которые обязаны в монастыре выполнять работы, им не интересные. Нужно видеть ее как что-то, что призвано научить нас терпению. Это не грешно — испытывать отвращение по отношению к работе, если только это не вредит нам внутренне и не идет в ущерб нашей духовной жизни. Нужно переносить это как духовное упражнение и переживать его в Боге, с молитвой». Работа была проклятием от Бога — «и в поте лица твоего будешь есть хлеб твой». Но современные люди видят в ней смысл жизни, выходя на пенсию, быстро сдают и умирают. И никого не удивляет то, что богатства остального мира — книги, общение с детьми и внуками, творчество — пугает людей, кажется им обузой, сужением мира, ненужностью. А офисная кабала — благом.

Для большинства современных женщин работа — это радость, это свобода, это удовольствие. И удовольствие как бы незаконное, украденное. Когда я читала материалы к этой статье, где женщины отвечали на вопрос о том, зачем они ходят на работу, то у меня сложилось впечатление, что все эти работающие женщины, так или иначе, старались оправдать себя: «хожу на работу, чтобы проветриться, но мне кажется, это не в ущерб детям», «дети стали более самостоятельные, даже хорошо, что я работаю», «просто сидеть с детьми дома не смогу, даже представить сложно в кого так можно превратиться, и кому я такая буду нужна, без целей, планов, без профессиональных интересов. Муж мою позицию разделяет, мама немного против, но в мою жизнь не лезет», «Даже лучше для детей, что хожу на работу, потому что иначе буду злой и раздражительной», «мне становится тоскливо и скучно заниматься только домой и дитем», «духовник сказал, что работать не криминал», «важно не количество времени, проведенное с детьми, а его качество» (как будто, если бы мать больше была с детьми, она стала бы «менее качественно» проводить это время), «работа помогает не сойти с ума». И ни у кого не вызывает ужаса тот факт, что маме скучно со своим ребенком, что она рядом с ним «сходит с ума», а радуется и получает удовольствие где-то «на работе», с малознакомыми зачастую людьми.

Во всех упомянутых ответах сквозит понимание женщиной того, что работа в каком-то смысле — ущерб для ближних, потому что она реально съедает время, внимание и силы, которые предназначаются для любимых людей. Правда, немногие женщины находят смелость признать это. Однако само наличие «оправдательного стиля» свидетельствует о том, что есть вина, есть что-то, за что приходиться оправдываться. В чем же она заключается?

«Семью сохранять — дело жены», «Чтобы дети заговорили и перестали болеть, им нужно Ваше материнское внимание, Ваши материнские труды. Дети — это ведь живые иконы, потрудитесь над ними, не исказите в них Божий образ своим невниманием и небрежением. А иконному делу пусть учатся те, кто свободен от самого серьезного послушания быть матерью и матушкой. Вам пора забыть о себе и своих хотениях, чтобы исполнить уже определившуюся о Вас волю Божию», «Откуда начну плакати моего окаянного жития деяний?… Оттого ли, когда семейной кафедре и обязанностям матери-христианки предпочла университетскую кафедру и роль деятеля науки?… Вот и будем плакать, оплакивать свою жизнь, плакать над жизнью сына», — это цитаты из писем о. Иоанна (Крестьянкина). Не раз повторяет он о том, что главное предназначение женщины — быть женой и матерью. Растить детей, любить мужа и чад. Ну и что, возразят мне оппоненты — мы любим и чад, и мужа, но это не мешает нам успевать работать. Но, к сожалению, многие обманывают себя, утверждая, что успевают все — и работать, и по хозяйству, да еще и любить. Чаще всего, приходя домой, женщина хватается за хозяйство, порядок, к вечеру, совсем остается уже без сил. А ведь настоящая любовь и внимание — это не те объедки душевного тепла и любви, которые по остаточному принципу достаются семье.

Психолог Михаил Завалов на лекции в Православном университете, состоявшейся 13 марта этого года, дал такое определение любви: «Некоторым словам невозможно дать определение. Любовь сюда относится. Лучшее рабочее — и в смысле, что неполное, но и в смысле, что оно работает, — определение я услышал от Жана Ванье, человека, который живет в общине с умственно отсталыми людьми: „Что такое любовь? Это не что-то делать для людей, но главным образом — что-то открывать другому человеку. Открывать другому, что он ценен“. Или: „Любить человека — это открывать ему его красоту, его ценность, важность, это радоваться тому, что он рядом, это проводить с ним время, общаться с ним“. Определение хорошее, потому что достаточно простое, достаточно библейское и не делит любовь на „духовную“ и „плотскую“. Показывать другому, что он тебе ценен и дорог. Не просто эмоция. Не просто деятельность. Но и не просто „жертвенность“, надо чтобы был искренне дорог, а не как объект моей помощи, миссионирования и т. п.». Это определение очень хорошо подходит и для того, чтобы понять, в чем же, в конце концов, заключается смысл материнской любви, В том, чтобы сварить сто кастрюль супа, все перегладить и начистить, в том, чтобы заработать кучу денег на новую игрушки, или в том, чтобы быть рядом. Чтобы видеть глаза ребенка, приходящего из школы. Не из «долженствования», но из любви. Милости хочу, а не жертвы.

И еще вопрос о необходимости работы женщины — это вопрос доверия в семье. Приходилось слышать мнение психолога, что женщины стали работать потому, что мужчины их могут в любой момент бросить, а значит, женщина должна твердо стоять на ногах. Однако, если женщина вступает в брак с мыслью о том, как бы подготовить надежную базу на тот случай, если муж ее бросит, то она, во-первых, не доверяет ему, считая заранее предателем, и, во-вторых, запускает этим самосбывающийся прогноз, который приводит к подспудно уже запрограммированному результату.

Однако, сегодня большинство женщин действительно не может быть замкнуто в семейном кругу. По сути, взрослым человеком можно считать человека самодостаточного, такого, который, в крайнем случае, может прожить на необитаемом острове один — без мужа и детей. И здесь — любое дело, любая внутренняя работа, дающая способность быть собой, — будь то молитва, чтение, творчество — может быть только на пользу. К тому же для церковного человека семья не замыкается только на мужа и детей. Всегда есть еще Некто, к Кому устремлено сердце человека, есть то самое внутреннее задание, та внутренняя работа, которую верующий человек не может оставить. И именно вера в Христа дает основу, которая помогает женщине не стать унылой и неблагодарной от семейных забот.

Опять же — уныние и тоска возникают, чаще всего, когда ребенок в семье один или их двое, когда они уже могут сами занять себя, и у мамы появляются свободные время и силы. Однако в семье с четырьмя и более детьми чаще всего не только времени, но и сил и желания куда-то идти и заниматься чем-то помимо прямых обязанностей жены и матери не остается. Кроме того, к третьему, четвертому, пятому и далее ребенку женщина научается находить такую радость в материнстве, какой обычно лишены матери одного — так быстро растущего — ребенка. Это не в насмешку сказано, Просто ребенок вырастает быстрее, чем мы успеваем что-то понять. Когда же их много, у родителей появляется шанс не только научиться воспитывать, но и научится любить.

Но что же теперь, все женщинам бросить работу? Вернуться в эпоху доиндустриальную нам все равно не удастся. Да, все верно. Но ведь и эпоха индустриальная уже тоже закончилась. Сегодня наступает время пост-индустриализма, время не массовых производств и общего образования, а индивидуального творчества и образования. Будущий век предъявляет свои требования, и они заключаются не в том, чтобы уметь всем вставать в восемь утра и ехать на работу, да еще и получать от этого удовольствие. Век пост-индустриализма требует развития способностей каждого по отдельности — способностей, в первую очередь, творческих. Ведь тот золотой миллиард, призывающий «работать», на который ориентируются читательницы глянцевых журналов, не ездит каждый день в офис или на завод. Они работают дома, они мыслят, творят, сочиняют. Технологиями будущего становятся на фабричная массовая работа и сидение в офисах, а хай-тек, информационные технологии.

Возникает законный вопрос — в чем необходимость существования сумасшедшего количества офисов, куда каждый день едут толпы женщин, чтобы там отсидеть положенные 8 часов. Перекладывание бумажек, телефонные звонки, реклама, какой-то унылый менеджмент — это что, и есть самореализация? И есть творчество? То, без чего невозможно прожить?

При современных технологиях, при современном уровне работы большинства населения не у станков и не на фабрике, а в сфере менеджмента и прочих технологий, вполне возможно создание виртуальных офисов, работа из дома. Те же совещания можно проводить в чате, работу делать из дома, отчитываться по телефону или через Интернет. Все это вполне реально. Мешает этому только инерция представлений о том, что на работу «надо ходить». И, возможно, амбиции начальства, которое должно реально ощущать свою власть, выглянув из двери кабинета и увидев затрепетавших сотрудников.

Скорее всего, грядущее потребует от нас не массовости и стандартности, а творчества и умения мыслить. Так, может быть, мамам следует, вместо того, чтобы сплавлять детей в садик под благовидным предлогом, что «там его подготовят к школе», самой заняться своими детьми? Может быть, маме самой следует уже пойти наперекор общему стандарту «как круто и весело ходить на работу» и создать свой стандарт: «как радостно и тепло дома, где можно любить и творить»? Тем более, если для этого у нее есть финансовая база?

И еще — в завершение статьи хочется сказать об одной вещи: в наш век сугубого профессионализма мы заканчиваем кучу институтов и курсов, чтобы стать крутыми работниками, чтобы стать незаменимыми, успешными и престижными. Но при этом мы думаем, что умение строить семью и воспитывать детей придет само собой. Заложено оно в нас, и все. На поверку же оказывается, что мы катастрофически не умеем воспитывать детей и любить ближних своих. Мы недополучили этого когда-то в семье, потому что такое было время. Мы все «инвалиды любви». Но именно поэтому научится строить семью и любить детей мы можем только созидая свой дом и воспитывая своих детей.

Анна Гальперина

Работающая женщина — тоже человек

Честно говоря, я ни разу среди православных (и тем более, многодетных) женщин не встречала тех, кто подошел бы под это описание, ни одной многодетной мамы, которая хотела бы выйти в офис на полный день, препоручив детей няне. Но я знаю мам, которые хотят работать, заниматься любимым делом хотя бы несколько часов в неделю, и многим это удается.

Часто работа может стать самой настоящей психотерапией, возможностью отвлечься от домашней рутины. Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что изо дня в день мыть пол, варить суп, убираться и гулять с детьми — не слишком интересное и довольно однообразное занятие.

Сразу оговорюсь, я и сама не подхожу под описанный в статье тип ни по каким параметрам: мой муж зарабатывает немного, лишних денег у нас просто не бывает, и я не сижу в офисе. Почему же я работаю? Первый ребенок у меня родился, когда я училась на четвертом курсе, второй — практически сразу после окончания института. Поэтому я не работала, даже как-то об этом и не думала — с двумя малышами забот было предостаточно. Но однажды, проходя через двор своей школы, я встретила директора, которая предложила выйти в школу, хотя бы на полставки. Я подумала…и согласилась. Несмотря на то, что до этого момента совершенно не собиралась работать в школе; поступая в педагогический институт и заканчивая в нем учебу, я собиралась заниматься чем угодно, «только не в школу». Но человек предполагает, а Бог располагает. Совершенно неожиданно, оказалось, что это мое. Мне понравилось работать с детьми, я видела, какие они хорошие. И очень нуждаются в том, чтобы взрослые поговорили с ними по-человечески, как с большими, а не только на тему учебы. Мне очень хотелось взять и классное руководство, но, понимая всю ненадежность своего положения, я отказалась. И правильно. Я проработала в школе только 2 года, у меня родился третий ребенок. Кончается третий год моего декрета, а ребята, у которых я вела совершенно незначительный в учебном плане предмет, встречая меня, спрашивают, вернусь я в школу или нет. Причем здороваются и спрашивают именно «трудные», двоечники и хулиганы, с которыми было нелегко найти общий язык. Это дорогого стоит для меня. Думаю — вернуться мне в школу или нет? Кстати, работа в школе помогла мне по-новому увидеть своих детей, оценить наши с ними отношения. Приходя домой из школы, я понимала, какие у меня прекрасные девочки. А, придя на работу, устав от своих, видела, какие хорошие детки в школе, все, без исключения.

После рождения третьего ребенка, я искала работу для заработка. Выход на работу на полный день не рассматривался. Не только потому, что бабушки сидеть с детьми не могут, а на няню я своей профессией не заработаю, но и из принципа. Не такая тяжелая ситуация, чтобы, бросив детей, работать с утра до вечера. Мы с мужем молились, чтобы Господь послал нам какую-нибудь надомную подработку (по большому счету, имея в виду мужа). И Он послал — но не мужу, а мне. Мы покупали компьютер с мыслью об одной работе, но пригодился он нам совсем для другого. В итоге сейчас у меня есть три работы — преподавание в детском центре один раз в неделю, преподавание в воскресной школе и журналистика. Все три мне очень интересны и, я считаю, полезны и для меня и для окружающих. И что интересно — я ни одну работу не искала, они сами меня нашли. Разве я должна была отказаться?

Еще один забавный аспект. Перед рождением первого ребенка моя мама твердо объявила, что сидеть с детьми не будет, разве что в крайних случаях. Так оно и было — когда мне очень-очень нужно было куда-то отлучиться, она заменяла меня ненадолго, но не слишком охотно. А сейчас, когда мне нужно куда-то уехать по работе, она никогда практически не отказывается помочь. Потому что работа, в ее понимании, это уважительная причина — она-то всю жизнь работала, такое было время.

Мы привыкли считать, что детям нужно уделять как можно больше внимания, проводить с ними все свободное время. Но так ли это? Я думаю, ребенок должен знать: мама — это не обслуживающий персонал для него, а он — не пуп земли. Бывает, что для мамы, сидящей дома, ребенок становится «работой», «карьерой» в плохом смысле. Порой это приводит к тяжелым последствиям — ребенок вырастает или совершенно безвольным, или полным эгоистом, или же в определенном возрасте совершенно выходит из-под контроля в отместку за давление со стороны матери.

Может создаться впечатление, что вот мол, я такая хорошая — все успеваю и дома и в работе и дети у меня самые замечательные. Конечно, это не так. Работа ли в этом виновата? Я задаю себе этот вопрос довольно часто. И с уверенностью могу сказать, что не работа мешает порядку в доме и идеальной жизни в семье. Всему и всегда мешает лень. И, если бы я не работала, то взамен, наверное, читала бы, смотрела телевизор, бездельничала и т. д. Когда у меня нет работы, я становлюсь просто ни к чему не способной амебой. А когда работы много, я, как ни странно, успеваю и по дому многое сделать и с детьми пообщаться. Думаю, что многим знакомо такое стремление к напряженности в жизни. Зато когда так поживешь некоторое время, как хорошо бывает отдохнуть, просто побыть домашней хозяйкой и мамой! Но недолго, а то начинаешь снова закисать.

Конечно, здесь многое зависит и от темперамента и от характера. Я очень общительный человек, и мне катастрофически не хватает «взрослого» общества дома. Я не могу увлечься домашней работой и постоянно получать радость от мытья полов и приготовления пищи. Не люблю «женских» занятий типа вышивания и вязания, и в детстве не любила.

Бывают такие талантливые мамы (у них, как правило, бывает особенно много детей), которые совершенно не хотят работать и отрываться от дома, т.к. получают удовлетворение от общения с собственными детьми. Я не говорю, что они не устают и не хотят иногда куда-то уйти, отвлечься, но для них состояние мамы-домохозяйки совершенно естественно. Хотя даже большое количество детей не мешает многим женщинам работать, если этого очень хочется и есть талант.

Все люди очень разные, в том числе и христиане, поэтому редко кому приходит в голову обвинить человека в том, что он не монах, или не священник, или не врач — ведь у каждого свой путь, свое служение, свои способности. Мне кажется, что такой же подход должен быть и к женщине, она же тоже человек. Кто-то работает, кто-то нет — и это не значит, что первая хуже, «неправильнее» второй, или наоборот. Если работа не мешает воспитанию детей, то почему бы и нет?

Елизавета ПРАВИКОВА

Выход в третье измерение

Оба мнения о работающих мамах, опубликованные на нашем сайте Милосердие.ru, вызвали много полярных откликов (см. здесь и здесь). Кто-то считает, что православная замужняя женщина и работа вне дома — несовместимы, кто-то, наоборот, предостерегает женщин от того, чтобы они полностью посвящали себя семье. За комментариями мы обратились к психологу Андрею КОПЬЕВУ.

Андрей КОПЬЕВ родился в 1954 году в Москве; в 1976 году окончил факультет психологии МГУ. Кандидат психологических наук, профессор МГППУ, психолог-консультант Православного центра при храме иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Царицыне, заместитель генерального директора компании ММ-КЛАСС, занимающейся консультативной работой с руководителями организаций и их персоналом, корпоративной психологией.

— Говоря о работе, женщина часто как будто оправдывается, защищая свое право работать. Значит, она не совсем уверена в том, что это правильно?
— В любом обществе существуют традиционные представления о том, какая роль предписывается мужчине и женщине. В христианской традиции представление о семье сугубо патриархальное. Подчеркивается первичная социально-экономическая позиция мужчины, а женским предназначением становится чадородие и сохранение дома. Наследуются ли эти представления биологически или имеют социальную природу — это не так уж важно, но они существуют — по крайней мере в коллективном подсознании. Но, с другой стороны, есть реальные обстоятельства жизни.

— Некоторые женщины, несмотря на традиционные представления о своей роли, страдают, если вдруг по каким-то обстоятельствам вынуждены заниматься только семьей. Почему женщины стремятся работать?

— Причины могут быть разными: недостаток общения, однообразие домашнего быта, желание самостоятельности. Существует одаренность, способности, которые женщина в себе ощущает. Вообще, и женщинам, и мужчинам не хватает любви. И работа — это один из способов утешения.

Мне кажется, сейчас что-то такое происходит в мире, что женщин, ощущающих в себе мощное стремление к деятельности помимо семьи, становится все больше. Здесь не мог не сказаться столетний геноцид мужского населения: Первая мировая и Гражданская войны, репрессии, Вторая мировая война — гибли не худшие и не самые слабые мужчины. Все это должно было компенсироваться за счет женщин. Они привыкли быть сильными.

— А если женщина жалуется, что ей скучно все время заниматься только детьми, что ей не хватает «взрослого» общения…

— Дело в том, что не нужно подразумевать под общением с детьми только какое-то физическое взаимодействие, игры и занятия. В сущности, настоящее общение с детьми — это бесконечный процесс взаимного раскрытия и познания. Наверное, было бы лучше, чтобы мать в общении с детьми получала полное удовлетворение. Но если наступает уныние, то работа может стать способом реабилитации. Мне кажется, женщина должна быть перед собой честной: я иду работать потому-то и потому-то и по-другому сейчас не могу, — но и не забывать, что у ее детей другой мамы не будет.

— А от мужа, от общей ситуации в семье зависит как-то желание женщины вырваться на работу?

— В ситуации, когда женщина стремится работать, нужно рассматривать не только линию «женщина-дети», но и линию «женщина-муж». Если женщина живет в гармоничном браке, у нее есть признание со стороны мужа, я думаю, мотивов к поиску каких-то внешних впечатлений у нее значительно меньше.

Иногда консервативно мыслящего мужа, который против того, чтобы его жена выходила на работу, нужно спросить: а что ты сделал для климата в семье, для своей жены, для того, чтобы она ощущала себя значимой?

— Сегодня женщина, которой нечего ответить на вопрос «кем вы работаете?», если у нее не много детей или они уже не слишком маленькие, чувствуют себя ущербно.

— Мы живем в обществе и вынуждены принимать его правила. В советское время неработающая женщина считалась чем-то вроде социального инвалида. Сегодня это мнение необщепринято, но все же считается правильным, когда женщина не только растит детей, но и делает карьеру. Существует строгая взаимосвязь между профессиональными успехами женщины и ее значимостью в глазах других людей.

Женщине, как и мужчине, необходимо ощущение значимости и осмысленности своей жизни: кто я, какая у меня профессия, каков круг людей, которые меня знают, в том числе и с профессиональной точки зрения. С другой стороны, часто возникает серьезная подмена: вместо того чтобы осмыслить свое место в бытии, становится важной внешняя оценка тебя обществом, и эта оценка ставится на первое место. Тогда незаметно ведущим мотивом для человека может стать тщеславие.

Женщинами может двигать так называемое привычное тщеславие. Привычное, потому что совместное обучение мальчиков и девочек приучает девочек, которые в определенном возрасте физически и умственно развиты гораздо лучше мальчиков, к тому, что они умнее, выше, да еще пятерки получают чаще. Это может приводить к некоторому торжеству над несостоятельным мужским началом. Возможно, некоторым женщинам в этом трудно себе признаться, но это нельзя сбрасывать со счетов.

Сейчас труд перестает требовать специфических мужских качеств — физической силы, выносливости, все более ценятся тщательность, корректность исполнения; известно, что всю великую японскую электронику поднимали молодые девушки, они должны были производить мелкие движения на конвейере, к которым мужчины практически неспособны. Мир сейчас все больше востребует женщин в профессиональном плане — так почему же им не работать?

— Но ведь есть женщины, которые сидят себе дома и никуда не рвутся. Это какой-то другой тип женщин?

— Есть много замечательных женщин, умных, образованных, талантливых, которые счастливы, сидя дома. Я бы не сказал, что это какой-то особый тип женщин. Но здесь очень важно, что сидение дома с детьми не продиктовано какими-то доктринальными соображениями. И если женщина мучается и страдает, то нужно разобраться, почему она страдает, и вместе с мужем решать этот вопрос.

Человек так устроен, что стоит ему с негодованием отвернуться от мысли тщеславно самоутверждаться на работе и поставить перед собой задачу полностью посвятить себя семье, как это тоже может принести с собой то же самое тщеславие. Сколько я видел многодетных мам, у которых эмоционально заброшенные, затюканные дети, а они живут с ощущением своего невероятного подвижничества. Так, может, лучше б эта мама в офисе сидела?

Бывает, работа отнимает почти все душевные силы матери, и это отражается на ребенке. Мы в ответе за того, кого произвели на свет. Ведь в будущем с детьми может быть что-то не так потому, что они недополучили маминого внимания в каком-то важном для себя возрасте, а это может быть и в два, и в семь, и в двенадцать лет. С другой стороны, я помню рассказ одного священника о том, как в его приходе был замечательный молодой человек, он потом тоже стал священником, а мать его работала телефонисткой и растила его одна. И вот она вспоминала, как сидит целый день на работе, штекеры втыкает, а сама думает: «Как там Сережа, что сейчас с ним?» И вот это, наверное, самое главное — сама она на работе, а сердце ее с детьми.

— Психолог детской психиатрической больницы Елена Рихмаер, которая работает с родителями пациентов, говорит, что ей приходится сталкиваться с разными мамами, и она не знает, каких больше: тех, которые винят себя в том, что слишком много работали, или тех, которые жалеют, что слишком посвящали себя ребенку.

— Опасно, если ребенок становится средоточием всех сил женщины и предметом ее самоутверждения. Для неработающей женщины, посвящающей себя детям, сами дети могут стать тем «богатством», с которым трудно войти в Царство Небесное.

Конечно, присутствие мамы очень нужно ребенку, но любовь любви рознь. Бывает любовь слепая, с элементами идолопоклонства, когда мать вступает в злокачественный эмоциональный альянс со своим ребенком, и это не дает ему нормально развиваться. Есть даже такое понятие в психологии — шизофреногенная мать. Я не хочу сказать, что все случаи психозов связаны с неправильным материнским вмешательством, но оно может стать серьезнейшим фактором болезни ребенка. Иной раз, видя семейную ситуацию, когда мать как бы очень любит свое дитя, а по сути постоянно его давит либо провоцирует к неадекватному поведению, думаешь: лучше было бы, если бы эта мама работала. Нарушением необходимых психологических границ в общении, тотальным контролем, отсутствием свободного пространства для ребенка его можно психологически инвалидизировать. Тогда мамина работа могла бы стать и смягчающим фактором в этой ситуации. Ничто не должно обладать человеком, и дети в том числе.

— Если женщина предпочтет работе воспитание детей, то не будет ли это закапыванием в землю других ее талантов?

— Если у тебя есть талант, настоящий, реальный, ну не даст Господь ему пропасть втуне. Дадены тебе сейчас детишки, возишься ты с ними — и слава Богу. Людей часто мучает тревога: вдруг сейчас упущу что-то, а потом не настигну. Но материнство — это то, что за женщину никто не сделает. Вопрос о работающих мамах болезненный, потому что попадает в нерв современной жизни, но его решение — в выходе в третье измерение. Тут все дело в том, что если с Богом, то все хорошо, и тогда достанет понимания того, как в жизни совместить семью и работу. Ведь главное не то, работает или не работает женщина, а то, что для нее в этой жизни ценно, сказано ведь: где сокровище ваше, там и сердце ваше.

Беседовала Марина НЕФЕДОВА

http://www.nsad.ru/index.php?issue=41§ion=10 016&article=703


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru