Русская линия
Пресс-служба Псковской епархииПротоиерей Владимир Попов08.09.2007 

«Русская Православная Церковь, единственная, хранит свой язык, язык божественного происхождения».

Более ста лет явно существует в нашей Святой Церкви проблема понимания языка богослужения — церковно — славянского.

Перед революцией возникло движение, получившее название «обновленчества», организованное мирянами из интеллигенции и некоторыми представителями клира Русской Православной Церкви.

Речь шла об использования в богослужении русского языка и переводе богослужебных книг с церковно-славянского языка на русский. Было время после революции, когда в храмах служили на русском языке, но Бог миловал, и наша Церковь продолжает свое служение на славянском языке. Проблема перехода в Церкви на русский язык сейчас не стоит, но по-прежнему обсуждается.

Тем более, что с нею, пусть косвенно, связана действительно серьезная проблема деградации русского языка. Не случайно в нашей стране 2007 год под патронатом Людмилы Путиной объявлен годом русского языка. Вот только поможет ли этот общественный акт сохранению великого и могучего? И принцип преподавания лингвистики в вузах, когда студентам рассказывают, как древний человек сначала нацарапывал знаки на скале, а потом придумал алфавит, не выдерживает серьезной критики. Мир после Вавилона говорит на тысячах наречиях, но только несколько языков имеют сакральное происхождение и употребление, один из них — славянский.

Информационная служба Псковской епархии предлагает мнение по этой языковой проблеме митрофорного протоиерея, настоятеля Никольского храма в Любятове Владимира Попова. Отец протоиерей имеет большой опыт богослужения, знаток немецкого языка и германской филологии.

Отец Владимир, апостол Павел говорит, что если ты стоишь на молитве, ты должен понимать ее всем своим сердцем и умом. Вроде бы сейчас в храмах стоят образованные люди, а понимают ли они язык Литургии?

В наше время мало кто из православных понимает церковно — славянский язык. Бабушки, причем малограмотные, которые провели в церкви всю свою жизнь — для них это понятно и ясно, и они не требуют, чтобы Церковь перешла в богослужении на русский язык. Они понимают церковный язык сердцем. А интеллигенция, новоприходящая в храмы, которая считает себя выше этих «темных старушек», она не понимает церковно — славянский язык и требует реформы в Церкви. Хотя из опыта Церкви видно, что доступно то, что человек любит, и если человек стремится познать Премудрость Божию, то он, конечно, приложит старания и к изучению церковно — славянского языка.

Что может сказать священник, как человек, тонко чувствующий слово, о русском языке, каково его существование сейчас, отец Владимир?

Русский язык — удивительный язык. Этот язык современен латинскому, греческому и санскриту, дожил до наших дней. И если вышеназванные языки — аналитические, то русский язык — синтетический. Язык древний и, в то же время, молодой, он сохранил удивительное обаяние. Я считаю, что это качество нашего языка является, в высшей степени, своеобразным. Это очень живой язык.

А что в Вашем понимании «мертвый» язык и «живой»?

Все знают, что есть мертвые языки и живые, под мертвыми обычно подразумевают умершие языки, скажем, латынь и древнегреческий, или санскрит, но, на самом деле, мертвые и живые языки отличаются в другом. Живой язык — это всегда синтетический язык, а мертвый — аналитический, близкий к цифрам, к числу. Вспомните, как у Гумилева «а для низкой жизни были числа». Наверное, многое объяснят о силе слова эти строчки Николая Гумилева:

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это — Бог.

Мы ему поставили приделом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

То, что есть слово живое и слово мертвое, мы с этим встречаемся постоянно в своей жизни. Например, информация состоит из мертвых слов, и, в значительной мере, современный язык теряет свою красоту тем основательнее, чем больше уходит в информативность. Чем больше, мы забываем о том, что слово — это Бог, чем больше мы склоняемся к тому, что слово — это число, тем более мы обездушевляем слово, и оно становится молвой. Не речь, а молва.

А церковно-славянский язык?

Церковно-славянский язык — это речь Бога, обращенная к человеку. Если посмотреть на историю Поместных Церквей, то каждая Церковь имела свой язык, который был речью, обращенной от Бога к человеку. Еврейский язык был языком ветхозаветной Церкви, арамейский язык, на котором говорил Иисус Христос, был языком восточной Церкви, латинский язык — язык католической Церкви. Для византийской Церкви — язык койне, который сложился из древнегреческих корней в 1- 4 вв. до н.э. Для России церковно-славянский язык явился неотъемлемым качеством нашего общерусского языка. Но есть Церкви, которые не имеют своего богослужебного языка, например, протестантские церкви, в которых есть традиция, обряд, вдохновенность, но нет духа.

Каковы же взаимоотношения церковно-славянского языка и русского?

В истории русского языка церковно-славянский язык сыграл очень большую роль. Это два родственных языка, но их симбиоз, совместное пребывание в течение веков, привело к тому, что они повлияли очень сильно друг на друга. Славянский язык приобрел некоторые особенности великорусского языка, а русский язык стал не мыслим без церковно-славянского языка, потому что, выражаясь словами Михаила Васильевича Ломоносова, церковно-славянский язык — высокий штиль русского языка. В свое время мой давний знакомый, говорил о том, что в нашей Церкви мало церковного творчества, но он забывал одно: творчество редко бывает чистым, жертвенным, соединенным с Божественной волей, чаще же всего творчество является выражением самости человеческой и гордыни. Поэтому, Слава Богу, что наше русское церковное сознание всегда отвергало это.

Тогда где же место церковно-славянского языка в национальном сознании русского народа?

Даже в повседневной жизни славянский язык играл исключительную роль в нашем самосознании. Что было бы с нашей культурой, если бы мы не пользовались славянским языком? Можно привести простой пример, прочитав пушкинские строки «Пророка»:

Восстань, пророк!
И виждь, и внемли!
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.

В переводе на русский это выглядит так: Вставай, пророк, смотри и слушай! Наполнись волей Моей, и, проходя водой и сушей, словами жги сердца людей. Почти одно и то же, но только первый вариант, где Пушкин пользуется «высоким штилем», это — поэзия, это близко к Богу. Многие переводчики славянского языка жалуются, что в нем есть языковые конструкции, слова, которые невозможно перевести. Невозможно лингвистически адекватно перевести «Слово о полку Игореве» на русский язык, оно сразу много теряет. Нельзя перевести Несторову летопись, лучше читать ее в подлиннике. Но в преподавании русского языка в школе этот момент не учитывается, а надо бы, чтобы заинтересовать учеников глубиной национального языка, чтобы они поняли, каким сокровищем владеют и пользуются. Ведь приобщение к слову является непременным условием духовного развития человека.

У нас, батюшка, говорят о духовности постоянно, особенно на высоком уровне, но мало понимают, что это такое?

Как бы человек не был напичкан информацией, это дает пищу уму, то есть солому для ума, но не дает никакой пищи для души, для духовного формирования. Только слово способно наполнить человека. Если мы будем читать Священное Писание с информативной целью, мы ничего не получим. Чтобы наполнилась душа нужно читать Священные книги с таким духовным трепетом и ужасом, с которым только можно слушать Слово Самого Бога. Только тогда человек поймет, вдохновится прочитанным Словом Евангелия.

Значит, в России есть церковно-славянский язык — язык Русской Православной Церкви, и русский язык, по преимуществу, устный, язык обихода, бытия?

Конечно. Дело в том, что всегда есть слово повседневное, слово для общения, и слово молитвенное, с которым обращались только к Богу, только к Небу. Язык для базара и язык для Бога — два разных языка. В целом, получалось так, что они взаимодействовали, и это было на пользу обоим языкам. Но Русская Православная Церковь, единственная, хранит свой язык, язык божественного происхождения: церковно — славянский. Не случайно со стороны всевозможных богоборцев особое раздражение вызывает именно славянский язык нашей Церкви.

Хотят, чтобы Церковь заговорила на понятном русском языке?

Совершенно верно. Такую реформу предполагалось провести в Церкви перед 1917 годом, но революция помешала этому, потом, так называемые, обновленцы делали переводы на русский язык богослужебных текстов, но это было очень топорно. Священное Писание невозможно идентично перевести на русский язык, да и нет уверенности, что лет через двадцать появится другой современный русский язык, и нужно будет делать новый перевод, что невозможно в церковной жизни.

Католическая и греческая Церкви служат на современных языках?

Служат на современном языке, чтобы язык богослужения был понятен, и люди приходили в храм. После II Ватиканского собора, когда католики стали служить на современных языках, то, в частности, во Франции получилось следующее: французский язык так построен, что древние молитвы, которые пелись раньше на латинском, оказалось невозможным пропеть на французском. Поэтому огромная музыкальная культура католической Церкви стала исчезать. Французский язык нельзя петь, как латинский. Если бы в нашей Церкви перевели богослужение на современный русский язык, то тоже исчезла бы богатейшая музыкальная традиция, пение духовных молитвословий. Если слово — выражение второй ипостаси, то музыка — выражение третьей ипостаси. Лишиться древних смыслов из-за реформы языка, значит, оказаться на духовной мели, исчезает высота богослужения, молитва и музыка — одно без другого не существуют. К сожалению, католическая Церковь потеряла свой язык богослужения, греческая Церковь, в основном, служит на современном греческом, а не на языке Византийской Церкви — койне, в которых есть большая разница в произношении.

Добились католики посещаемости своих храмов, перейдя на современные языки?

Получилось прямо противоположное. Ведь Богопознание происходит не от того, понимает человек слова или не понимает. Богопознание идет путем сердечным. Вера — это не информация. Простой информацией ничего не добьешься, даже, если твои знания о духовном могут быть обширными, здесь должен быть внутренний духовный переворот, в который и происходит познание Бога. Тогда и славянский язык становится родным, понятным, как русский язык. Как-то у меня был случай, в церковь пришла преподавательница старо-славянского языка, и я предложил ей почитать Псалтирь, она с ужасом отказалась, ибо не умела читать на славянском, а безграмотные бабушки могут читать Псалтирь, потому что они верят и могут молиться.

Значит, церковно-славянский язык можно усвоить сердцем, с верой?

Да, будут какие-то недостатки поначалу: в произнесении ударений, там особенные музыкальные акценты, но главное постижение языка происходит, когда он отвечает твоим внутренним потребностям.

Сейчас ребенок в три года учит английский язык, что может произойти с его мышлением?

Английский язык сугубо аналитический и служит для информации, а это есть предел распада языка. Английский перевод Библии весьма плачевен, но вся Европа подпала под влияние английского. Это язык информации, язык денег, это и многослойный язык, богатый, потому что в нем сплелись латинские, французские, англосаксонские и кельтские начала. Для каждого понятия в английском языке есть три-четыре слова, он богаче любого европейского языка, он гибок, но как духовный язык он никуда не годится. Обучение английскому языку, весьма полезное в жизненных обстоятельствах, ровным счетом ничего не дает для души.

Наши священники грамотные, хорошо знают тонкости языка, грамматику. Такую языковую дисциплинированность дает церковно-славянский язык?

Дело в том, что постоянное общение со славянским языком приводит к тому, что человек внутренне начинает понимать структуру языка. Священник не сделает ошибок, которые делают те, кто не знает церковно-славянского языка, хотя грамматика славянского языка отлична от русского, но знание ее приводит к тому, что человек хорошо владеет русским языком. Не изучая церковно-славянского языка, человек более затруднен в правильном использовании и понимании русского слова.

Вы не задумывались, почему так трудно изучать русский язык, так трудно быть грамотным по окончании школы?

Большевиками была проведена реформа языка, им нужен был язык, как лозунг, как приказ, язык-воззвание, и как можно дальше оторванный от своих исторических корней, чего они добились с помощью реформы орфографии.

Язык был искалечен?

Он был испорчен реформированием. Поэтому необходимо хотя бы узкое преподавание славянского языка, а вообще, конечно, в школе надо ввести Закон Божий. Если бы он был введен, тогда сами по себе молитвы научили бы человека хорошо понимать по-русски и говорить. Если человек регулярно читает утренние и вечерние молитвы этого уже достаточно, что бы понимать славянский язык. Сколько там поэзии, какую глубинную, внутреннюю, подъемную работу осуществляет это язык: «От сна востав, полунощную песнь приношу ти, Спасе, и припадая, вопию ти: не даждь ми уснути во греховней смерти, но ущедри мя, распныйся волею, и лежащего мя в лености ускорив возстави, и спаси мя в предстоянии и молитве: и по сне нощнем возсияй ми день безгрешен, Христе Боже и спаси мя». Представьте себе, что каждый русский человек, проснувшись, читает эту молитву! Сейчас это трудно себе представить, но какое это сильное воздействие производит на душу. Та же молитва «Отче наш», читаемая по — русски, производит совсем другое воздействие, если читать ее на славянском. Нельзя читать «Отче наш» по — русски, надо всегда читать эту первую и главную молитву, данную нам Самим Господом, по- славянски, как и все другие молитвы, тогда этот язык станет родным для всякого верующего человека, и проблема перемены языка богослужения с славянского на русский отпадет сама по себе.

На славянском языке нас Бог лучше слышит?

Естественно.

Важные и малоизвестные сведения о церковно-славянском и русском языках:

1. Существует понятие «священного языка», которое в современном мире известно специалистам и служителям Церкви. Священные языки отличаются от светских языков общения, прежде всего, следующими свойствами:

возникли при божественном (или, наоборот, демоническом) участии целенаправленно для сакральных целей;

признаны священными каким-либо вероучением;

активно используются преимущественно в сакральной сфере;

явно отличаются от светских языков;

имеют какую-либо внутреннюю систему правил и оценки сакральности букв, шрифтов, слов, лексико-семантических конструкций, предложений и текстов (например, для алфавита: имя и числовое значение каждой буквы, специальные графика и знаки и т. п.);

обладают широкой метафоричностью;

используют поэтические, мелодические, шрифтовые, а также иные средства для выражения сакрального смысла.

Указанными признаками обладают, в разной мере, древнеиудейский, древнегреческий, древнеарабский и церковно-славянский языки. Однако только два из них отвечают требованиям священности и святости полностью, они возникли целенаправленно при божественном участии и сохраняются преимущественно как языки Священного Писания и богослужения. Это — древнеиудейский иврит и церковно-славянский язык.

Иудеи утверждают, что «буквы святого языка — это не просто символы, обозначающие звуки. Эти буквы подобны элементам, из которых слагается весь материальный мир, они — „колесницы“, „перевозчики“ Божественной энергии, и каждая из них несет свой особый энергетический заря». Ссылаясь на религиозные авторитеты, они пишут: «язык каждого народа связан с силой его Ангела Хранителя на небесах, но святой язык связан только со Святым, Благословен Он, с его помощью Всевышний сотворил все сущее и его передал Он в удел и вечное наследие народу Израиля. Итак, святой язык не похож на все прочие языки, он — источник силы еврейского народа… Евреи сохранили в Египте чистоту святого языка, и это — одна из заслуг, за которые они удостоились избавления из египетского рабства… Упадок интереса к языку чреват для еврейского народа самыми пагубными последствиями». Нам бы, христианам, помнить это про святой церковно-славянский язык!

Древний иврит и церковно-славянский язык духовно тесно взаимосвязаны, прежде всего, через Священное Писание. Однако, иудейский язык зиждется на законничестве, а церковно-славянский — на благодати.

Церковно-славянская Библия наиболее полно, точно и бережно воспроизводит (сравнительно с любыми иными переводами) первоисточники — древние Библейские писания. Церковно-славянский язык используется во многих Православных Церквях по веским причинам: он обладает особыми духовно-мистическими свойствами, с его помощью поддерживается языковое единство богослужебного общения Церквей. Язык богослужения в духовно-психологическом плане возвышается над обыденным языком. Его слова имеют понятийную емкость и метафоричность, большую по сравнению с современным языком. Он удовлетворяет специфическим требованиям к музыкальности произношения и пения.

Церковно-славянский язык, бесспорно, по своей сути целенаправленно соответствует полноте изначального новозаветного библейского мышления и духа. И не его недостаток в том, что большинство нынешних славянских христиан не умеют думать, молиться и, даже, читать на нем. Это — их беда. Данный язык служит теперь у славяноязычных народов одним из мерил качества веры, близости или к подлинной сакральности, или профанности. Разница между церковно-славянским языком и современными славянскими языками свидетельствует (наряду с другими важнейшими различиями в духовной жизни древних и современных христиан): во-первых, о степени отдаления общества от Бога, а во-вторых, об указанных Богом направлениях внутреннего делания нового человека.

А. Пушкин в одном из своих писем отмечал несомненное превосходство славянского языка перед европейскими. Если каждая буква английского, французского, немецкого и др. азбук — просто некий звук, то в славянской азбуке заложена жизненная мудрость. Буквы славянской азбуки есть слова, выводящие человека на дорогу жизни. В славянской азбуке заложены нравственные основы жизни: Аз. Буки. Веди. Глаголи. Добро — я букву ведаю, говорю и делаю добро… Рцы. Слово. Твердо. Что значит: говори слово твердо, не лукаво, нельзя торговать словом…Вот такая она, славянская азбука. Первоучители словенские святые братья Кирилл и Мефодий создавали славянский язык на основе книжной мудрости греческой античности, древнееврейской словесности и византийской христианской культурной традиции.

Ученые экспериментально доказали, что если, отстающие в развитии дети, начинают изучение славянской азбуки, они опережают в развитии обычных детей, если у ребенка было заикание — оно проходит при изучении славянского языка, который несет в себе благодать, дарованную Богом в звуке буквы. Дети, знающие славянский язык, имеют стабильное психическое состояние и духовно-ориентированное мышление.

2. Письменный русский язык и его алфавит, как известно, произошли из церковно-славянского языка святых Кирилла и Мефодия. Реформа русского языка, осуществленная в 1917 году, целенаправленно ослабила его главнейшие духовные признаки: отбросила наименования букв кириллицы и их численные значения, ликвидировала их славянское шрифтовое начертание, отменила некоторые буквы, поменяла отдельные правила грамматики. Причины реформы русского языка не имели ничего общего с наукой. На это указывает скоропалительность решений, — состав русского алфавита был реформирован декретом секретариата Народного комиссариата просвещения уже 23 декабря 1917 года. Симптоматично, что в церковно-славянском языке алфавит начинался с местоимения первого лица единственного числа — «Азъ», а нынешний… им заканчивается — «я». В первом случае человек воспринимается как сотворенный по Образу Божьему, а во втором — как случайный результат игры бездушных сил.
В итоге, якобы упрощенный русский язык, в наиболее возможной степени отдалился от своего священного церковно-славянского прародителя и практически утратил уникальную духовность. В частности, извратился смысл многих новозаветных стихов (например, стали неразличимы весьма неодинаковые по смыслу слова «мир» и «мiр»), затруднилось понимание церковно-славянских текстов. Это и было истинной целью реформы языка, ударом в самую сердцевину — навсегда отсечь народ от его святых православных созидательных корней: духовности, нравственности, культуры, традиций и обычаев, ослабить его волю. Последствия известны… Ныне в некоторых бывших странах СССР с этими же антиправославными целями навязывается отказ от священного и святого церковно-славянского языка. Поэтому при обсуждении вопросов совершенствования церковного богослужебного языка нельзя забывать о том, что современный светский русский язык намеренно искалечен врагами православия, славянских народов и России.

В мусульманских школах изучают староарабский, в европейских школах — латинский, в еврейских — древний иврит, и только в российских школах не изучают праязык, национальный язык русского народа — славянский.

«Не все вмещают слово, но кому дано» — от Матфея, 19, 10.

http://www.pskov-eparhia.ellink.ru/browse/show_news_type.php?r_id=3229


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru