Русская линия
Правая.Ru Владимир Карпец04.09.2007 

Автаркия как сущее

Когда мы говорим об автаркии, мы не можем не мыслить по Хайдеггеру -«почему вообще есть сущее, а не, наоборот, ничто?». Ни либерализма, ни демократии просто нет. В политике существует только самодержавие. И всякое мышление о политике всегда есть только мышление о самодержавии. Или о капитуляции, каковая есть капитуляция во времени и перед временем. Когда мы говорим, что глобальная власть есть власть князя века сего, мы говорим абсолютно точно. Главная загадка глобализма в том, что его не существует. Главная загадка автаркии в том, что она есть

Почему вообще есть автаркия, а не, наоборот, «разлитие»? Такой вопрос из синтеза Хайдеггера с Леонтьевым, возможно, является одним из основных исторических, а, точнее, историософских «русских вопросов». И почему сегодня мы вновь к нему возвращаемся?

Впервые слово «автаркия» появляется у стоиков и киников, прежде всего, у Фукидида, в значении как самодостаточности человека, так и политико-экономической независимости государства. В средневековой Руси к этому понятию примыкает термин «самодержавие» или «самодержавство», появляющееся в XIV—XV вв.еках и нее обязательно связанный с монархией как таковой. Самодержавие — внешняя политическая независимость, а «белый царь» — царь, свободный от уплаты дани другому государству, — если рассуждать об этом с точки зрения права. Самодержавной теоретически может быть и республика. Разумеется, республика не демократическая, а демотическая, основанная не на свободной игре политических сил, а на их единстве, все равно так или иначе чреватая монархией или идеократией.

Противостояние «суши» и «моря», твердого и летучего, сульфура и ртути сегодня является уже общим местом, без понимания которого нельзя понять вообще ничего. Другое дело, откуда вообще эти два начала.

Применительно к политике и государственной жизни речь идет об экономике производящей и экономике паразитирующей, равно как и о двух типах права. Но и право, и экономика — производные от метафизики, от бытия.

Большинство современных политологов, воспитанных на идеях «европейского просвещения», в понятие автаркии вкладывают негативное содержание. В этом даже нет их особой вины. Согласно «Новой экономической энциклопедии» Е.Е.Румянцева (М., 2005), автаркия — это «политика хозяйственного обособления страны, создание замкнутой, самообезпечивающейся экономики». Отношение к автаркической экономике определяется исходя из цивилизационного или формационного подхода к истории. Но подлинные причины негативного отношения к автаркии лежат в области метафизики. Критикуя автаркию, отрицают пространство и выбирают время, выбирают эфемерность летучего — это и есть «общественно-экономическая формации», сменяющие друг друга. Цивилизационный же подход основан на возможности автаркической экономики в любой время и в любом месте, причем связан он по преимуществу с континентальным геополитическим положением страны. Автаркия является важной чертой именно традиционного общества с доминированием религиозного или иного нематериалистического мировоззрения. Характерно при этом, что советская или китайская экономическая модели при формальном их материализме была связана с автаркическими подходами. Причины этого лежат, как мы увидим, по ту сторону формальной идеологии. Интересно и то, что автаркическая модель вовсе не связана с тем или иным государственным устройством. Так, монархическая Великобритания является типичным открытым государством, а республиканско-теократический Иран — закрытым, автаркическим. В то же время «в современную эпоху, когда усиливаются экономические, научные и другие связи в мировом хозяйстве, страна может оказаться в состоянии автаркии или в силу внешних обстоятельств (проведение в отношении нее экономической блокады, введение экономических санкций или за счет проведения государством политики автаркии, например, в условиях подготовки к войне. Основные средства этой политики: установление высокий ограничительных пошлин на ввозимые товары, создание всякого рода иных препятствий развитию экономических связей с другими странами». (Цит. по Внешнеэкономический толковый словарь. Под ред. И.П.Фаминского. М., 2000).

Подготовка к войне сторонниками либерально-прогрессистской парадигмы всегда оценивается, по крайней мере, формально — прямо или косвенно — как нечто негативное, хотя, во-первых, она далеко не всегда негативна, и, во-вторых, автаркия далеко не всегда подготовка к войне. Китай на протяжении многих столетий не воевал.

Такая окраска автаркической политико-экономической теории и практики связана с господством в современной науке атлантических, «западнических» моделей — от либерализма до евромарксизма и социал-демократии. Но, как на первый взгляд ни странно, не анархизм, в котором так же, как и монархии, пространство доминирует над временем («Гуляй-поле» и сам «батька» как «длинноволосый король»). Анархия самодержавна. Как и автаркия не есть застой. Автаркические модели рассматриваются, напротив, как элемент развития. Такой подход господствует в тех случаях, когда геополитическому фактору в мышлении отдается предпочтение над экономическим, когда духовное, религиозное, вообще нематериальное начало превалирует — «невидимое первенствует». Причем это «невидимое» совсем не обязательно связано с той или иной религиозной конфессией — парадоксально, но в качестве религиозного фактора выступал, как это было в СССР, «научный атеизм». Достаточно посмотреть фильм Александра Довженко «Земля». Наиболее четко в современной политической теории принцип автаркии и связанный с ним «закон пространственной прогрессии» сформировал в Европе Жан Тириар, в России — Александр Дугин. В «Основах геополитики» (М., «Арктогея», 1999, с. 898) последний писал: «Автаркия — самодостаточность, возможность устойчивого существования экономической, социальной, экологической и др. систем только за счет внутренних ресурсов. История цивилизаций показывает, что минимальный уровень, необходимый для реализации автаркии социальных систем, постоянно повышается. Применительно к геополитике справедлив закон, сформулированный Жаном Тириаром „от городов-государств через государства-территории к государствам-континентам“. Условием эффективного функционирования автаркийных ансамблей в современной ситуации являются обширные интеграционные процессы в континентальном масштабе. От качества реальной автаркии напрямую зависит понятие „суверенности“ государства, общества, стратегического блока».

Как Жан Тириар, так и Александр Дугин следуют за выдающимся германским экономистом ХIХ века Фридрихом Листом — именно он, по сути, создал экономическую теорию, противостоящую как либерализму, так и марксизму. Согласно Листу, существует так называемая автаркия больших пространств, «связывающая экономическое развитие с территориальным и демографическим фактором. Согласно ей, хозяйственное развитие стран, вступающих в рыночную среду, наиболее эффективно только в том случае, когда это осуществляется через систему промежуточных этапов, на протяжении которых Государство контролирует процесс реформ, искусственно поощряя развитие внутренних промышленных и торговых институтов» (А.Дугин, с. 900).

Пространственная парадигма противопоставляется временной, а «синхронических подход» к реальности — историцизму. Именно синхронический подход и характерен как принцип автаркии или «автаркии больших пространств». Связывать автаркию с докапиталистическими формациями было бы неверно. Скорее, надо говорить о некапиталистических формациях — это будет вернее. Кстати, их разнообразие не обязательно связано с социализмом, тем более в марксистском смысле. Как и с подготовкой к войне. Принципиальное отличие автаркической модели экономики — ее идеалистический характер, часто вопреки формальному материализму. Но важно помнить, что сама по себе единственность и безусловность глобальной капиталистической модели также совершенно не обязательно. Более того, это ловушка, в которую человечество оказалось загнано. Глобализм не предопределен. Он является таким же экзистенциальным выбором, как и автаркия.

На протяжении ХХ века об автаркии говорили наиболее всего в связи с советской и отчасти германской и итальянской моделями. Александр Зиновьев вообще писал о принципиальной нереформируемости советского строя. Это и так, и не так. Если понимать под реформируемостью смену исторической парадигмы — да, если действия в рамках парадигмы — нет. Но это относится к любому живому государству — как автаркическому, так и либеральному. Современная Англия мало отличается от Англии времен Habeas corpus.

Автаркию советского времени противопоставляют реформам конца 90-х. Сегодня загадка февраля и тем более октября, по сути, решена историками — решена в рамках «тысячелетней русской парадигмы», о которой говорил — с негативным оттенком — «мастер Перестройки» Александр Яковлев. И с позитивно-констатирующим — Александр Зиновьев. Но вот загадка начала 90-х действительно остается загадкой. Попытаться ее отгадать все же можно — если понять, что русское самодержавие никуда не делось. Все осталось, как было и есть, — давление и мощь пространства, самодержавие пространства, выступающее под разными именами, как было, так и осталось.

Были ли необходимы реформы советского политического и экономического строя? Конечно. Гниение системы началось уже после ХХ съезда. Но сами они должны были пойти по совершенно иному пути. Собственно, этот путь и был предложен, и назывался он не «перестройка», а «ускорение», то есть не смена исторической парадигмы, а ее максимальная концентрация. Опора на собственные силы, которые были. Вспомним: все началось не с перестройки, а с ускорения. Это и есть на самом деле автаркия. Самодержавие, когда властвующий субъект — индивидуальный или коллективный — «сам себя держит». Говоря в терминах теории государства и права, это «восточный путь» развития государственности — первичность власти по отношению к собственности, а не наоборот. Он же — господство пространства над временем. Но если первична именно власть, то она не может не иметь корней, растущих не отсюда. Она укоренена не в ней самой, она внеположна. И даже когда власть формально опирается на «безбожие», она все равно исповедует Бога, которого именует «Бога нет». Безбожна та власть, которая исповедует первичность собственности. Она безбожна, ибо не самодержавна. Она опирается — точнее, не опирается — на чистое ничто. Она не держит самое себя. Следовательно, ее нет. Когда мы говорим об автаркии, мы не можем не мыслить по Хайдеггеру — «почему вообще есть сущее, а не, наоборот, ничто?» Ни либерализма, ни демократии просто нет. В политике существует только самодержавие. И всякое мышление о политике всегда есть только мышление о самодержавии. Или о капитуляции, каковая есть просто капитуляция во времени и перед временем.

Даже когда Россия пытается уйти от автаркии, она никуда от нее не уходит. Она не ушла от нее ни в 1861, ни в 1917, ни в 1991. «Деспотизм внутренней идеи» (К.Н.Леонтьев) неотменим, и если мы пытаемся его отмыслить, его будет навязывать противник. Мюнхенская речь Владимира Путина — не плод его воли или воображения: его вгоняет в автаркию весь ход мирового развития, хочет он того или нет, и процесс этот начался уже при Ельцине — примерно с 1998 года, со второй чеченской и с Балкан. Дело здесь, повторим, не в формальной идеологии. Русская автаркия — русское сущее. Но за этим стоит опять-таки хайдеггеровский вопрос: как вообще обстоит дело с бытием? И что есть бытие в политике?

Когда мы говорим, что глобальная власть есть власть князя века сего, мы говорим абсолютно точно. Главная загадка глобализма в том, что его не существует. Главная загадка автаркии в том, что она есть.

http://www.pravaya.ru/look/13 392


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru