Русская линия
Татьянин деньАрхиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской) +198921.08.2007 

Учительство

Творить и учить трудно. Трудно блаженство учительства, и трудно избавление от его греха. Учащий уподобляется Богу. Неправильно (ненадлежаще, и не в надлежащем духе) учащий уподобляется идолу и диаволу. В этом крест истинного учительствования, и его слава.

«Я пришел для того,
чтобы имели жизнь, и имели с избытком». (Ин. 10,10.)

Если трудно учить, то еще труднее учить учительству. Ибо учительство есть и великий грех, и величайшее добро.

Учительство грех, потому что: «и не называйтесь наставниками, ибо Один у вас Наставник — Христос» (Мф. 23, 10). И — «Братья мои, не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению» (Иак. 3, 1).

Учительство — добро, потому что «кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царствии Небесном (Мф. 5, 19) и — «Как прекрасны ноги… благовествующих благое» (Рим. 10, 15).

Творить и учить трудно. Трудно блаженство учительства, и трудно избавление от его греха. Учащий уподобляется Богу. Неправильно (ненадлежаще, и не в надлежащем духе) учащий уподобляется идолу и диаволу. В этом крест истинного учительствования, и его слава.

Евангелие есть Слово, направленное не к ученикам только, но и к учителям, ибо ученик Божий есть учитель человеков. Жить по Христу, — это значит непрестанно учить всех и научаться чрез всех и от всего. Жить по Христу, — непрестанно учить себя.

Учение истине — других, есть лишь возрастание учения себя.

Кто евангельски учит себя (являет любовь Божию к себе), может учить и других. Правильно учащий себя — изливается правильностью сердца своего, и учения своего на других. Ибо других видит частицами себя. И им изливает свое познание любви. Им излучает свое познание правды; и словами, и делами, и молчанием, и молитвой.

В любящем, все — учит; ничто не пребывает в покое, все изливается, излучается, приобщается ко всему, и все приобщает своей любви.

Учительство Христово есть осоление Мира — чрез людей. Людей — друг чрез друга.

Лживое учительство, есть сеяние плевел (Мф. 13, 25) — горькой травы зла и неведения.

Сеяние учения равно сеянию хлеба. Слово небесное сеется через слово человеческое. Слово человеческое есть вид зерна; слово Божие есть сила жизни в зерне. Форма должна сгнить, и слово человеческое должно стереться. Сила Божия, оплодотворявшая слово человеческое, дает плод. Суд над словом есть молчание, в котором все истинное зреет и растет (митр. Филарет).

Слово О духе должно быть словом духа. Иначе оно будет ложно.

Слово истины — проволока тонкая, по которой дух Божий востекает к сердцу человека и изменяет сердце. «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (Ин. 15, 3).

«Я, — говорит Господь — испытующий сердца» (Апок. 2,23).

«Вера от слышания» (Римл. 10, 14). Вера есть изменение естества; не убеждение, а изменение естества; не убеждение, а изменение и претворение человека. Слух же и слово — проводники веры к сердцу — от другого сердца.

Мир полон различными колебаниями и волнами. Положительное и отрицательное движение духа совершается за порогами нашего сознания, и только отчасти улавливается опытом нашей жизни (Евангелие — о траве, невидимо, однако же заметно растущей. Мк. 4.26−29).

Учительство есть горение и излучение правды, все равно, скрытое или открытое («Нет ничего тайного что бы не стало явным»). Истинное учительство зреет с сокровенным сердца человеком, (1 Петр. 3, 4), и не утаивается ни от людей, ни от ангелов. (От людей — иногда, от ангелов — никогда; и потому всегда есть сила для мира и его спасение). Блажен подвиг проповедников Слова, «проповедующих на кровле» (Мф. X, 27); блажен подвиг и безмолвного скитания, в ущельях земли (Евр. 11, 38) святых отшельников. Их свет учит и греет миллионы людей…

«От избытка сердца глаголют уста» (Мф. 12, 34). Что такое этот избыток сердца?… Влага ядовитая имеет ядовитое испарение. Благоухающая, — благоухает своим испарением. Духовное содержимое сердца не может утаиться, оно просвечивает сквозь человека, льется из глаз, сходит с языка, со всех движений и черт.

В сокровенной внутренней жизни человека накапливаются энергии, добрые или злые. Добрые, столь же не могут жить в одном сердце со злыми, как вода с огнем. Либо огонь уничтожает воду, либо вода заливает огонь. Их борьба есть мучение человеческого сердца. Мучение исчезает лишь при победе злого или доброго, и человек либо успокаивается во зле и самоволии, становится (по-сатанински) «выше добра и зла» (Ницше), либо находить покой Господень — благословенную «субботу» свободы от страстей и похотей. Первое «успокоение» есть выражение духовной смерти; второе — жизни во Христе.

Всякий человек имеет свое содержимое сердца. Над очищением сего содержимого надо непрестанно работать человеку, дабы увидеть Господа, дабы осязать Господа руками своими. Блаженство сего обещано чистым сердцем (Мф. 5, 8). Огонь Духа должен испарить из сердца все воды, капли и пену страстей (греховных самоволий). Вода Крещения должна угасить все «разженые стрелы лукавого» (Эфес. 6, 16), огонь похоти и греха.

Дабы единое высшее естество восцарствовало в сердце, оживотворяя его огнем святыни, и прохлаждая водами Высшей жизни.

Вода жизни подменивается, в злом сердце, мертвой водой, и огонь славы горней подменивается огнем геенны. Вода греха и смерти сжигается огнем любви евангельской, и огонь геенны угашается водами благодати.

Но пока не совершилось это воскресение человека (уже в сей жизни), идет борьба за вечную жизнь: радость и мучение человеческое.

«Избыток сердца» есть излучение данного (в сей миг) содержания сердца. Избыток надо хранить, не являть его. В этом закон первичной духовности человека. Надо управлять своим «избытком», уметь его удерживать. Злой надо удерживать, и испепелять. Добрый надо удерживать — хранить, как нечто драгоценное, сокровенное, нектарное, исчезающее — при неосторожном и неблагоговейном обращении.

Вода благодати дастся тому, кто умеет сохранить. Огонь духа небесного вручается тому, кто умеет не только его мудро открывать в Мире, но и загораживать его руками своими от больных глаз мира.

«Избыток» свой благодатный надо хранить, как зеницу ока сердечного, тысячекратно более тонкого, чем внешнее, глядящее на временные явления мира.

Непроизвольно показывают обычно люди зло свое. Хотят скрыть, и — не могут. Пусть и обнаружение добра всегда идет этим путем. И тогда будет являться истинный избыток. Если сами станем открывать добрые «избытки» свои — откроем сердце неутвержденное свое, и — поранимся (Мф. 7, 6). Если станем скрывать сердце, — откроем избыток, в той мере, в которой скрыли сердце… Ибо Господь уже будет являть Свой избыток любви чрез наше, умершее для своей правды сердце. Чуден и тонок этот закон; блаженно его применение. Видишь его на скромных, на совестливых, на не знающих своей правды, но сияющих своей правдой людях.

Явно учит лишь тот, кто умеет учить тайно. Тайно просвещать себя, тайно отражать свет Божий в мире.

«Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6, 3), «Помолись Отцу твоему втайне» (Мф. 6, 6)… Смотрите, не творите милостыни вашей пред человеками, да видимы будете ими (т.е. ради этого) (Мф. 6, 1)… «Подобно Царствие Божие горчичному семени, которое меньше всех семян (в мире земных явлений) (Мк. 6, 3031). Тайное отношение к окружающему миру, сокрытие в Господе. Поручение себя и дел своих Всевышнему.

Старцы оптинские по большей части обличали прикровенно (под видом какого-нибудь рассказа или события из их личной жизни). Таинственное вразумление — самое острое, «рассекающее» человека. Слово Божие только то рассекает нас, которое наиболее непосредственно, т. е. не принудительно и остро входить в нашу душу. Мы ищем убеждения, не насилующего нашей свободы, а всякое слово человеческое тащит нас; лишь одно Слово Божие (хотя бы и в слове человеческом) — зовет нас, являя свою любовь. Слово же человеческое уговаривает и принуждает.

Бог Живой есть величайшая свобода и милование. Этого милования исполнены мы должны быть, и тогда слово наше будет учить и освобождать.

Явное учительство есть свидетельство; или, иначе сказать, — мученичество. Мученик по-гречески означает «свидетель», и свидетель (истины Божией в мире) есть всегда мученик. Ибо преодолевать ему надо терние собственного сердца и шипы диавола, и всего мира. Свидетельство есть явное учительство в мире. Истина должна проникнуть до последней сферы мира, на самые дальние его волны, объять слух и голос, воздух, дыхание и язык. Когда мы свидетельствуем (явно говорим истину Божию в мире и о мире), мы говорим не только тому человеку, которому говорим в данную минуту, но и всему миру: ангелам и человекам, солнцу, воздуху, Земле и небу… Ибо истина, высказанная звуком голоса человеческого, проходит все небеса (Рим. 10, 18) и, увеселяя ангелов, ложится у Престола Божия, как некое семя, долженствующее воскреснуть в Последний день. Безмерно ценно это исповедание слова, свидетельство Истины, чрез грешного человека в мире грешном! Истинно, кто не постыдится Христа, Сына Божия (Его правды, Его чистоты), того и Сын Человеческий не постыдится, когда придет по славе Своей, — «со святыми ангелами» (Лк. 9. 26), добавляет Евангелие. Ибо ангелы — свидетели наших слов.

Истину можно говорить лишь «от избытка сердца». И нельзя слышать об Истине «без проповедующего» (Римл. 10, 14). Но, «как проповедовать, если не посланы?» (Римл. 10. 15)… Слышать мир должен истину Божию — от себя же, от своих уст, от уст людей грешных… «Твоими устами буду судить тебя, лукавый раб» (Лк. 19, 22). Оттого ангелы на земле молчат, а человеки посылаются. Их сердцу дается «избыток», и этот избыток дает им силу свидетельства. Свидетельствовать же можно лишь о том, что «видели очи», что «осязали руки» (1 Ин. 11). «О Слове Жизни». Сердце должно осязать, сердце должно видеть Христа. Только такое свидетельство принимается на судах Божьих и человеческих.

http://www.taday.ru/text/61 513.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru