Русская линия
Татьянин день Андрей Заякин16.08.2007 

Текст и контекст

В последнее время в нашем обществе накалились страсти по поводу, казалось бы, от общественной жизни далекому — отношения к эволюционной теории Дарвина. Весной нынешнего года шум вокруг дела Маши Шрайбер, вызвал к жизни старую дискуссию между креационистами и эволюционистами. Сейчас сюжет снова оживился в связи с «письмом 10 академиков».

Сократ: И каждому искусству дано от бога ведать каким-нибудь одним делом.
Ведь то, что мы узнаем, овладев искусством кормчего,
мы не можем узнать, освоив искусство врача.
Ион: Конечно, нет. (Платон, «Ион», 537Е).

Напомню, что креационистами себя называют те, кто считают, что живые организмы возникли на Земле в тех же формах, что существуют и поныне, а эволюционистами — те, кто признают факт изменения животных и растений за время существования животного мира. Среди креационистов выделяется группа сторонников так называемой «молодой Земли», то есть те, кто отвергают современную общепринятую в научном мире датировку возраста Земли и Вселенной, и настаивают на традиционной византийской хронологии, согласно которой мы сейчас живем в буквальном смысле слова в 7515 году от сотворения мира. Креационситы достаточно агрессивно отстаивают свое учение как единственно совместимую с христианской верой научную картину мира, в то время как эволюционисты считают вопросы веры, как правило, независимыми от вопросов науки, хотя и среди них попадаются иногда, наоборот, агрессивно настроенные безбожники.

Сравнение содержания двух противоборствующих доктрин — креационизма и эволюционизма — не является задачей этой заметки. Нет цели взвешивать «за» и «против» по вопросу, который находится в компетенции специалистов. В данном случае те специалисты, которые имеют право объективного суждения по данным вопросам — биологи и богословы. Их компетентная дискуссия в данной области не сегодня началась и не сегодня закончится. У автора сего материала, хотя и есть своя точка зрения по этому вопросу, но, не являясь ни специалистом-биологом, ни профессиональным богословом, он считает себя не вправе публично аргументировать в свою пользу.

Однако, ему и читателям, не являющимся специалистами в данной проблематике, доступно — сравнить способ функционирования упомянутых доктрин в мире идей. Т. е. разбор таких вопросов: Кто составляет сообщество креационистов и эволюционистов? В каких изданиях они публикуются? В какой форме ведется дискуссия? К какой области интеллектуальной деятельности следует отнести труды те и других?

Главное, уточнить тот контекст, в котором существуют сторонники и противники обеих доктрин, и лишь для полноты изложения привести свои воззрения, которые ни в малейшей мере не могут быть авторитетом по данному вопросу.

Стоит снова оговориться, что под «креационизмом» имеется в виду именно «научное» учение, отрицающее биологическую эволюцию. Отнюдь НЕ философское учение о сотворении Богом мира и живых существ.

Научность и научное. Можно ли определить науку как феномен?

В трудах философов науки XX века сформировалось понятие научного сообщества. Суть его состоит в том, что научными считаются только те высказывания, которые совершаются в рамках общепринятой в данном сообществе парадигмы, публикуются в реферируемых научных журналах и подвергаются научной критике. Т. Кун пишет по этому поводу, что «научное сообщество состоит из исследователей с определенной научной специальностью. В несравнимо большей степени, чем в большинстве других областей, они получили сходное образование и профессиональные навыки; в процессе обучения они усвоили одну и ту же учебную литературу и извлекли из нее одни и те же уроки."[Т. Кун. Логика и методология науки. Структура научных революций].

В этой концепции можно разрешить одну из старых дилемм философии науки: коль скоро наука не дает окончательного, точного знания, то каков статус утверждений, именуемых «научной истиной», и кто является их носителем? Ни одна теория не может быть признана полностью достоверной, но на данном этапе развития человеческой мысли некоторые теории вписываются в существующую парадигму, и поддерживаются (как более или менее вероятные) всем научным сообществом. Такие теории и составляют то, что мы имеем право называть научным знанием. Данное определение позволяет нам определить, что есть «научное» чисто феноменологически, а не метафизически: научное — это то, что существует в рамках научного сообщества, объединенного парадигмой.

Таким образом, понятие «знания» в применении в науке, расшифровывается как «теория, которую пока не опровергли». По-другому то выражается принципом фальсификационизма К. Поппера: «Мы можем вполне последовательно интерпретировать законы природы и теории как подлинные высказывания, которые частично разрешимы, то есть они — по логическим основаниям — не верифицируемы, но асимметричным образом только фальсифицируемы: это высказывания, проверяемые путем систематических попыток их фальсификации."[К.Поппер. Логика и рост научного знания.]

Поэтому любой спор индивидуума с научным сообществом может закончиться лишь поражением. В очень редких случаях открытия отдельных личностей приводят к научной революции, заключающейся в смене парадигмы. Например, триумф механики Ньютона над аристотелевской, переход от классической физики к квантовой, переход от теории тяготения Ньютона к общей теории относительности — примеры смены парадигм. Каждая смена парадигмы потребовала накопления некоторой массы фактов, которые фальсифицировали, выражаясь попперовским языком, предшествовавшие теории.

Опровержение ложной (или неполной) теории происходит не сразу и не вдруг. Как правило, небольшое количество «нестыковок» может быть исправлено с помощью ad hoc допущений или видоизменений в исходной теории. Пример ad hoc допущения — введение Коперником гелиоцентрической астрономии в рамках (по определению геоцентрической) физики Аристотеля. Однако критическая масса необъясненных фактов не оставляет от теории камня на камне.

В этом смысле наука, равно как и Церковь, может быть только одна. Группы людей, пишущих вне парадигмы (Фоменко как историк, Акимов и Шипов как физики, Лысенко как биолог), не принадлежат науке не только в силу содержания их «трудов», но просто потому, что их не воспринимает сообщество. Можно много говорить о диктате «официальной» науки, о принципе инквизиции, но жизнь такова, что феноменально, в смысле данных выше определений, нет другой науки кроме «официальной». В науке есть свои еретики. И как в Церкви еретиков определить можно уже по отторжению их от всего церковного сообщества, даже не вникая в их доводы, также «еретики» в науке — прежде всего, те, кто отторгают научное сообщество. И инквизиция в этом смысле — очень полезное установление.

Выводы из всего изложенного относительно креационизма читатель, наверное, уже сделал. Заявления их о том, что их не хотят даже выслушать, совершенно справедливы. Верно утверждение, что в университетской биологической среде нет профессоров-креационистов. Точно так же верно, что научные биологические журналы не публикуют креационистских статей. Так, профессиональный архив биологических препринтов (http://ru.arxiv.org/archive/q-bio) на 77 ссылок «evolution» не выдает ни одной со словом creation или creationism. Архив опубликованных статей www.elibrary.ru на 720 результатов со словом «эволюция» выдает лишь одну ссылку на слово «креационизм». Еще пример: в последних номерах российского журнала, специально посвященного эволюционной тематике — «Журнал Эволюционной биохимии и физиологии», и не найти ни одной креационистской публикации (просмотрено часть номеров за 2006−2007 год)

По тем же причинам равно как и научные физические журналы не публикуют статей о торсионных полях, а научные химические журналы — про теорию флогистона. То есть, каково бы ни было предметное содержание понятия «флогистон», мы можем с уверенностью утверждать: раз о нем не пишут в современных реферируемых журналах по химии, к современной химии теория флогистона не имеет отношения.

Сообщество непрофессионалов

Интересен такой вопрос: найдется ли среди креационистов хотя бы один представитель, который работал бы в рамках современного научного сообщества?

Вот примеры отдельных лиц, пишущих против эволюции. Некто Вертьянов (http://www.portal-slovo.ru/rus/about/authors/2617/). Почему человек, представляющийся как «Специалист по молекулярной и химической физике, кандидат физико-математических наук» берется писать «православные» статьи по биологии на сайте, позиционирующем себя как «православный образовательный портал»? Его «Учебник» по биологии, написанный с «православных позиций», содержит грубейшие ошибки, на которые было в свое время указано биологами-профессионалами. В частности, проф. А.С. Северцов, зав. кафедрой биологической эволюции биофака МГУ, считает, что «… с почерпнутым из данного „учебника“ багажом знаний выпускники православных школ не смогут сдать вступительный экзамен по биологии».

Деятельность г-на Вертьянова широко поддерживается православным центром «Шестоднев» и его руководителем прот. К. Буфеевым. Последний является по профессии геологом, а не биологом-эволюционистом или богословом. Впрочем, свящ. Буфеев, как кажется, едва ли не самый тщательный и добросовестный критик эволюционизма. В своей почти 500-страничной книге «Православное вероучение и теория эволюции» он последовательно пытается доказать следующее утверждение: невозможно быть православным и разделять эволюционистские взгляды. Его книга, в самом деле, кажется написанной добротно. Впрочем, некоторые места не могут не умилять своей наивностью, скажем, зачисление в эволюционисты всех без исключения осужденных Церковью еретиков, начиная с Ария, и богословов-«миссионеров» вроде о. Андрея Кураева. При этом слово «миссионер» обязательно бывает закавычено.

Мы сейчас не будем разбирать его возражений по существу, а лишь скажем, что повторяется та же история: не-биолог Вертьянов пишет книжки по биологии, а не-богослов прот. К. Буфеев пишет книжки по богословию, в которых не признает право быть в Церкви за теми, кто не согласен с его «научными» взглядами. Это- типичный пример того, как люди поставляют себя вне контекста, вне сообщества.

Неподписанные статьи на сайте http://www.evolutionism.narod.ru/index.htm — пример нарушения научной (и общечеловеческой) этики: любое исследование имеет автора. Если статья не подписана, с кем ее обсуждать? Жанр анонимок подходит заборным надписям и политическим доносам.

А вот — русские переводы иностранных авторов на сайте украинских евангелистов (конфессиональную принадлежность точно определить не удалось) http://www.biblicaldiscovery.info. Пример статьи с этого сайта http://www.biblicaldiscovery.info/index.php?option=com_content&task=view&id=156&Itemid=1, в которой ботаник Уильямс и миссионер Виланд с типично протестантской навязчивостью будут «доказывать», что теория Большого Взрыва «подрывает евангельскую истину».

Всех упомянутых авторов объединяет то, что они не являются профессиональными биологами по образованию. Впрочем, и среди креационистов имеются попытки создать свое сообщество. Свидетельство об этом — сайт http://www.mtu-net.ru/creation/. Забавно, что пролистывая их журнал, можно наткнуться на статью из знакомой автору физической области… где подтверждался стандартный взгляд на красное смещение спектральных линий удаленных от нас объектов, которое обычно приводится в качестве очевидного свидетельства того, что Вселенная расширяется. В этом можно увидеть логику: как только креационисты приближают свою деятельность по стилю к «нормальной науке», она и получается в результате, даже при нежелательности такого результата.

Может ли православный быть эволюционистом?

Следует разделить два типа утверждений: научные (лженаучные) мнения и богословские мнения. Утверждение «Земле 7500 лет» есть утверждение научное (лженаучное с точки зрения любого современного ученого). Утверждение «Православная догматика несовместима с высказыванием „Земля имеет форму шара“» есть утверждение богословское (и скорее всего, еретическое).

Будет методологической ошибкой привлекать методы одной области человеческого знания (богословия) для решения вопросов и другой области (науки). Эта мысль банальна, но почему-то она является до сих пор откровением для многих.

Соответственно, изучая разные мнения — и наших современников, и классиков богословия, следует различать суждения научные от суждений собственно религиозных.

Самочинное анафематствование

Другой сложный вопрос — в какой форме и среди кого функционирует идея совместимости эволюционизма в той или иной форме с православным мировоззрением. И здесь мы обнаружим среди эволюционистов (с теми или иными оговорками) множество серьезных православных богословов прошлого и настоящего: еп. В. Родзянко, прот. Н. Иванов, прот. В. Зеньковский, прот. М. Чельцов, прот. С. Ляшевский, прот. Глеб Каледа, д. А. Кураев, проф. А. Осипов. Получается странный парадокс: те, о ком говорилось в предыдущем разделе — поборники креационизма — не являющиеся, профессиональными богословами, профессиональными биологами, а иногда и православными христианами, проповедуют совокупность идей, которые можно свести к двум: «Христианство вообще, и Православие в частности, несовместимы с эволюционными воззрениями», и «Имеются серьезные научные аргументы против общепринятых эволюционных концепций».

В то же время, существуют богословы-профессионалы, которые утверждают, что можно быть православным и эволюционистом, а профессионалы-биологи не рассматривают серьезно предложений «креационной науки». Вопрос отношения научного сообщества к самозваным ученым от креационизма мы уже рассмотрели выше. Но как может Церковь относиться к тем лицам, которые, не обладая ни епископской властью, ни церковно-учительным авторитетом публично объявляют известных (и малоизвестных) людей к Церкви не принадлежащими исключительно из-за их научных взглядов? По сути дела, такие заявления — некий вариант завуалированной анафемы, произносимой лицами, на то права не имеющих.

Фактически мы сталкиваемся здесь с ситуацией, когда уже в церковной среде складывается некоторое «сообщество непрофессионалов». Только сейчас это непрофессионалы в церковной сфере, без богословского образования, роль которых в Церкви столь же маргинальна, как роль упомянутого выше д-ра Виланда в биологии.

Конфликт интерпретаций

В трудах креационистов, помимо так называемых «научных аргументов», часто встречается следующее рассуждение:

а. Мы понимаем кн. Бытия буквально.

б. Все, кто, не понимает кн. Бытия как мы — не христиане.

в. Следовательно, все, кто не понимают кн. Бытия буквально — не христиане.

Невозможно спорить с пунктом (а). Напомним по этому поводу замечательные слова бл. Августина «Спрашивается теперь, принимать ли в повествовании о прошедшем все в смысле только иносказательном, или же оно должно быть утверждаемо и защищаемо в то же время и как действительно совершившееся."(О кн. Бытия буквально, I, 1) Удивительна постановка вопроса бл. Августином: для него первична, вообще говоря, иносказательная трактовка Писания, и лишь потом он «дозволяет» и буквальную.

Итак, буквалистская трактовка может чисто теоретически иметь место. Но при этом, насколько обязательно для каждого православного признавать ту трактовку Писания, которую предлагает, например, данное сообщество православных журналистов? Приведу известное высказывание церковного историка В. Болотова «Никто не властен воспретить мне в качестве моего частного богословского мнения держаться теологумена, высказанного хотя бы одним из отцов Церкви, если только не доказано, что компетентный церковный суд уже признал это воззрение погрешительным.» Поэтому, сколь бы не хотелось креационистам выдать свою позицию за общецерковную, это лишь их интерпретация данного текста кн. Бытия, и как к частной интерпретации к ней и надо относиться.

Думать строго запрещается!

Напоследок хотелось немного поделиться своими собственными рассуждениями, уже предметно касаясь темы. Автор этой заметки признает себя православным сторонником эволюционной теории развития жизни на земле (не имея в виду происхождение человека). Не навязывая свое воззрение никому, но как частное лицо все же автор придерживается таких взглядов, и придерживается их небеспочвенно. С точки зрения науки такая позиция подкреплена хором специалистов. С точки зрения религии — какие аргументы можно было бы привести в защиту этой позиции от натиска православных и протестантских «буквалистов»?

Склонен думать, что богословие всегда развивается как ответ на некие интеллектуальные вызовы, которые бросает Церкви та или иная эпоха. Сообразно этим вызовам мы можем найти в писаниях Отцов ответы на животрепещущие вопросы того времени, и на их основе понять, каков голос Церкви в ответ на данное вопрошание. Вопрос о 15-миллиардолетнем возрасте Вселенной, вопрос о развитии животного мира просто не ставился в эпоху святооотеческого богословия исключительно в силу того, что тогдашняя естественная наука не имела достаточного познавательного аппарата для его постановки и, тем более, решения. Рискну предположить, что если бы Отцы (бывшие, кстати, лучшими знатоками естественных наук своего времени), были бы современниками величайших физических открытий, проливших свет на возраст Земли и Вселенной, они не стали бы с порога анафематствовать всех несогласных с ними по данному научному вопросу. Скорее, кажется, они изучили бы их, и приняли бы их как еще одно свидетельство величию Божия.

Сообразно этому, мне представляется не совсем правильным искать в трудах Отцов ответ на вопрос, которым они не задавались. В связи с этим, при всем уважении к труду о. К. Буфеева, хочется заметить, что изучение мнений Отцов по данному предмету для решения современной проблемы не вполне разумно. Безусловно, православное богословие должно основываться на Св. Писании и Св. Предании, и частное мнение св. Василия Великого, св. Августина, св. Иоанна Златоуста, св. Иоанна Кронштадтского для православного христианина чрезвычайно важно в решении богословски вопросов, если по ним не было соборного высказывания всей Церкви. Но в данном случае все цитаты, подбираемые и сторонниками, и противниками эволюционизма, берутся из произведений, в которых вопрос об отношении к теории Дарвина или к теории Большого Взрыва просто не ставился — ни на Соборах, ни отдельными Отцами. То есть, по сути это ремарки, сделанные при обсуждении других вопросов. Затем «выдранные» из контекста и использованные для предвзятой аргументации по совершенно иному поводу. Поэтому и христиане-эволюционисты, и креационисты одинаково совершают методологическую ошибку, пытаясь приписать Отцам разбор того, что они не разбирали.

Здесь уместно поставить вопрос, который гораздо шире обсуждаемой темы. Что есть предание Церкви? Сводится ли оно к механическому копированию того, что было написано после Св. Писания, но прежде вчерашнего выпуска «Татьяниного Дня»? Не лучше ли мыслить предание как способность к живому мышлению в направлении, заданном Отцами? Не созвучно ли этому пониманию предания звучат слова св. Василия: «…история не коснулась сего, чтобы приучить ум наш к самодеятельности, и дать ему случай по немногим данным делать заключения и о прочем.» (Шестоднев, 2). Ответы на вызовы современной мысли, а не машинальное воспроизведение (вне контекста) чужих мыслей мне кажется более правильным церковным пониманием Предания.

Принцип «профессионального сообщества», как кажется, в некотором смысле применим и к Церкви. Миссия Церкви — не экономика и не политика, не искусство и не наука. Церковь основана Богом для спасения людей, для достижения же иных целей люди самостоятельно основали множество сообществ, цели которых напрямую со спасением не связаны, но вовсе не обязательно ему противоречат. Соответственно, нигде кроме Церкви, вы не найдете людей, говоря предельно секуляризованным языком, более сведущих в вопросах веры и религии. Здесь, и больше нигде вы не найдете, простите за стилистический нонсенс, «лучших специалистов по спасению души». Тезис свт. Киприана Карфагенского «Без Церкви нет спасения» в такой формулировке становится столь же понятен, как тезис первого пункта этой статьи — «Нет науки вне научного сообщества».

В богословии мы встречаем идею постепенного развертывания Божественного откровения. Мы понимаем, что возвещенное в Ветхом Завете не содержало еще всей полноты истины, необходимой для спасения человека. В истории Церкви мы видим период интенсивного догматического развития, по мере прохождения которого полнее раскрывалось учение Христово. Аналогичное свойство присуще науке: она также развивалась и развивается. И не должно быть, как кажется, ничего удивительного в том, что иные богословские вопросы получили свое решение в IV веке (например, вопрос: «Единосущен ли сын Отцу?»), а иные вопросы — лишь в XXI веке (например, вопрос: «Возможна ли в рамках Православия эволюционистская трактовка кн. Бытия»). В этом есть и определенная закономерность: очевидно, что вопросы христологические и тринитарные получили разрешение, как наиболее актуальные для нашего спасения, в самом начале бытия Церкви, вопросы же абсолютно второстепенные, которые для нашего спасения не важны (отношение Церкви к дарвинизму есть, на мой взгляд, ничуть не более важный для спасения вопрос, чем отношение Церкви к теории прибавленной стоимости).

Андрей Заякин, физфак МГУ, Свободный Университет Берлина

http://www.taday.ru/text/61 324.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru