Русская линия
Нескучный сад Стелла Арутюнова05.06.2007 

Поповские гусли

«Куда девается музыка, когда перестают играть?» — спрашивал мальчик в одном из фильмов Феллини. А куда делась музыка, которую перестали играть очень давно? Можно ли услышать, как звучал средневековый русский город? Оказывается, да. Музыку из далекого прошлого слушали те, кто приехал в начале июня в Ростов Великий на ежегодный фестиваль «Живая старина».

Фольклорный фестиваль «Живая старина» проходит на территории музея-заповедника «Ростовский Кремль» и ежегодно собирает десятки музыкантов и широкую аудиторию слушателей. Он традиционно приурочен ко дню памяти ростово-ярославских святых. В рамках этого праздника проводятся концерты, практические конференции, выставки, ярмарки ремесел, а также мастер-классы и встречи по обмену опытом среди мастеров по изготовлению инструментов. В этом году было около 100 участников — хоров духовной музыки, гусляров, звонарей, сказителей

Люди мы нездешние, нет железа в стране нашей…

При упоминании русских народных инструментов первое, что приходит в голову, гармошка и балалайка. Но, например, гармонь попала к нам из Италии и Германии. Начиная с XVIII века привозные инструменты потихоньку вытеснили национальные, прежде всего гусли. Сейчас этот былинный инструмент не во всяком музее найдешь, а в старину им даже снаряжали послов с особо деликатной миссией. Вот как пересказывал Н. М. Карамзин сочинение греческого историка Феофилакта Симмокатта (VI век): «Во время войны с хазарским ханом в конце VI века греки взяли в плен трех чужеземцев, имевших вместо оружия кифары (т. е. гусли). Император спросил, кто они? „Мы славяне, — ответствовали чужеземцы, — живем на отдаленнейшем конце Западного океана (т. е. Балтийского моря). Хан аварский прислал дары к нашим старейшинам и требовал войска, чтобы действовать против греков. Старейшины взяли дары, но отправили нас к хану с извинением, что не могут за великою отдаленностью дать ему помощи. Мы с оружием обходиться не умеем и только играем на гуслях. Нет железа в стране нашей; не зная войны и любя музыку, ведем жизнь мирную и покойную“. Император подивился тихому нраву сих людей, великому росту и крепости их; угостил послов и доставил им способ возвратиться в отечество».

Изображения гусляров содержатся в псковских и новгородских рукописных служебных сборниках и Псалтири XIII—XIV вв.еков. А на стенах Димитриевской церкви во Владимире и в украшениях знаменитого собора в Юрьеве Польском и сейчас можно увидеть святого царя псалмопевца Давида, играющего на русских гуслях.

Славянское название «гусли», возможно, связано со звучанием тетивы лука. В древности она называлась «гусла». Приставив к струне полый сосуд можно представить, как звучал архаичный инструмент. Делали его из долбленой сухой доски ели или клена, потому и назывались гусли «яровчатыми» (от клена, «явора»). Об их устройстве мы имеем полное представление благодаря археологическим раскопкам Великого Новгорода. Большая часть этих инструментов, фрагменты которых были найдены в слоях XI—XIV вв.еков, имеет форму крыла. К более поздним разновидностям относятся гусли шлемовидные. Специалисты предполагают, что эта форма заимствована у западноевропейского варианта древней псалтири (другой вариации многострунного щипкового инструмента), широко распространенной в Средние века.

«В наше время произошла подмена понятия „русская народная музыка“. В массовом сознании народная культура — это эстрадные коллективы, подобные ансамблям „Русская песня“ и „Золотое кольцо“. Или созданная на экспорт сувенирная „Березка“, — говорит Светлана Ойнас, художественный руководитель фестиваля „Живая старина“, завсектором музыкальной культуры Государственного музея-заповедника „Ростовский Кремль“. Светлана Юрьевна — профессиональный музыкант, музыковед, собиратель старинных песен и былин и сама играет на гуслях. — На эстраду народная музыка пришла еще до революции, хор Пятницкого изначально представлял подлинную народную культуру Российской империи. Но в советское время репертуар обезличился, и хор стал исполнять в основном городские песни для непритязательной публики. Однако и сейчас есть специалисты, глубоко знающие подлинную культуру. Наш фестиваль — попытка вывести аутентичную русскую музыку в свет. Гусли возвращаются к нам и, возможно, станут для России таким же символом фольклорного возрождения, как арфа в Бретани или кото в Японии».

Есть мнение, что традиционная русская гусельная игра навсегда утеряна. Однако еще в 80-х годах прошлого века в Псковской и Новгородской областях фольклористы Ленинградской консерватории записали больше тысячи гусельных наигрышей. Тогда в глубокой провинции удалось отыскать около 150 гусляров, которые сохранили старинные мелодии.

А сейчас на волне растущего интереса к этнической музыке сложился круг специалистов, занимающийся проблемой возрождения древнерусских инструментов. Например, Алексей Мехнецов из Санкт-Петербурга — крупный исследователь, собиратель фольклора. Среди известных исполнителей коллектив «Русичи». Ансамбль существует более 25 лет, за эти годы изысканий, экспедиций и большой концертной практики им восстановлены традиции знаменитых хоров владимирских рожечников, псково-новгородских гудочников, донских казачьих рылеечников (это редчайшая культура игры на колесной лире).

Современное прочтение старинной музыки предлагает автор-исполнитель Татьяна Купреянова. Кроме того, она создает авторские гусли. Для основы использует необычные материалы: один из инструментов сделан из водостока храма XIV века — куска дерева, обнаруженного на чердаке суздальской церкви. Ее гусли неповторимы, и они носят имена: Алатырик, Одолень, Дельфин, Симаргла. Купреянова организовала в своем Суздале уникальный былинный театр «Плеяда», где было распето, как в древности, «Слово о полку Игореве».

Но всех этих знатоков слышат, как правило, только в узком кругу. На широкую публику они выходят раз в год — в Ростове.

Звуковая атмосфера древнего города

Ростов, уже пятый год собирающий мастеров на фольклорный фестиваль, известен своими колоколами и звонами — здесь один из четырех сохранившихся в России с дореволюционных времен уникальных колокольных наборов. Но даже на 1100-летний юбилей города, в 60-е годы, знаменитая звонница молчала. Только в последние 15−20 лет утраченные традиции стали возрождаться. Сейчас колокольные концерты, мастер-классы по звонарскому искусству — неотъемлемая часть «Живой старины».

Гости фестивального праздника окунаются в звуковую среду древнего города. Повседневная музыка Ростова Великого веками складывалась из колокольных звонов, церковной хоровой музыки, монастырского пения кантов и духовных стихов и из народной инструментальной музыки. Еще в конце XVIII века архиепископ Ростовский и Ярославский Самуил писал управителю архиерейского дома, эконому Иллариону. «Я получил известие, что моя вокальная музыка весьма неисправна, и нимало не старается регент, чтоб выучить новые концерты, от меня посланные, да и мальчиков, нужных к пению, поныне не собрано. Донель возвратится казначей, я вам препоручаю все то исправить и привесть в порядок… Гусли диакону Александру Архангельскому дать и велеть непременно учить мальчиков петь с гуслями». Речь здесь о гуслях щипковых, этот инструмент называли «поповскими гуслями», в среде духовенства они были очень популярны. В XX веке возрождению этой разновидности гуслей в нашей стране способствовало творчество народной артистки России, композитора, педагога, гуслярши Веры Николаевны Городовской, дочери церковного регента из Ростова.

На концертах «Живой старины» можно увидеть точные копии инструментов XI—XIV вв.еков, восстановленные по археологическим находкам, и услышать средневековую музыку, в том числе лиру, гудки, рожки. А еще малороссийские цимбалы, карело-финские кантеле, марийские и удмуртские гусли, армянские гусли канон.

Фестиваль приурочен ко дню памяти ростово-ярославских святых, среди основных организаторов — Ярославская епархия. «Это уникальный случай музейно-церковного фестивального сотрудничества. Мы убеждены, что такие праздники являются и своеобразной проповедью, ведь древнерусская музыка, которую исполняют участники, возвышенная, глубокая, наполненная молитвой наших предков. Даже бытовые, праздничные, обрядовые песни одухотворены, — считает Светлана Ойнас. — Гусли — парадоксальный инструмент. С одной стороны, власти преследовали скоморохов за сатиру, часто в форме гротеска, и духовенство порицало гусельников за крамольные стихи и прочие вольности. И с другой стороны, в XVIII веке был выпущен нотный сборник для „поповских“ щипковых гуслей, где в качестве нотных примеров приводится „Херувимская“, исполняемая на этом инструменте. На фестивале „Живая старина“ среди исполнителей духовных стихов — иеродиакон Феофил из Абхазии и иерей Андрей Воронин из села Михайловского Ивановской области».

В числе постоянных участников — Евгений Бунтов из Екатеринбурга, в прошлом солдат-афганец. Бунтов основал культурный центр «Солдаты России», куда входят творческие люди, воевавшие в горячих точках. Сначала Евгений исполнял свои песни под гитару, потом в поисках нового звучания пришел к гуслям, волынке, лире.

Уникальный репертуар у собирателей духовных стихов и былин Людмилы и Алексея Захаровых из Санкт-Петербурга. Алексей Николаевич — композитор, преподаватель и регент в храме. У Людмилы Николаевны редчайший дар сказительницы, причем рассказывает она сказки и на диалектах. Один из фестивальных концертов был в воинской части. Как известно, усталые солдаты ищут любой повод, чтобы заснуть. Когда Захаровы начали свое выступление, то подумали: вот и пусть солдатики поспят… А солдаты с большим вниманием слушали, очень тепло приняли выступление, как если бы слушали своих бабушек.

«В рамках фестиваля всегда бывают концерты в детских садах, в реабилитационном центре для детей-инвалидов и стариков, в дальних школах района. Но, к сожалению, когда на концерте я прошу детей спеть со мной под гусли народные песни, то разве что вспомнят „Во поле береза стояла“, а иногда даже и ее не знают! — говорит Светлана Ойнас. — Преподавание музыки в школе сейчас ведется по системе Кабалевского, созданной в 1962 году. А до революции русская песня была одной из составляющих образования. Репертуарные сборники народных песен выпускались в больших количествах и для разных возрастов. Были и гимназические песни. В школьной церкви пел ученический хор».

Ростовский фестиваль — это не просто встреча с воспоминаниями, а приглашение в мир национальной музыки, в яркий дружеский круг, на ярмарку новых идей. Недавно музыкант Сергей Стангрит основал в Петрозаводске школу игры на кантеле (это карело-финские гусли), где он занимается с больными детьми. Это настоящая арт-терапия: играя на кантеле, дети заметно развиваются, их стояние успешно корректируется. В мире уже давно развивается этнопедагогика, но для нас это пока новое явление. И выдумывать ничего не требуется — надо лишь внимательно вслушаться в музыку наших предков.

http://www.nsad.ru/index.php?issue=41§ion=14&article=644


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru