Русская линия
Труд Валерий Коновалов07.12.2006 

Верят ли начальники в Бога?

Вот и красноярский губернатор Александр Хлопонин недавно стал православным. Таинство крещения совершил над ним в небольшой красноярской часовне здешний архиепископ Антоний. Факт, только с одной стороны, глубоко личный, а с другой — вполне публичный. Ведь руководитель региона обречен на открытость уже по своей должности.

Конечно, о душе губернаторы и мэры говорят редко. Все больше о политике и экономике. Однако духовное с их профессией переплетается нередко весьма тесно. Для кого-то из них вера — это конъюнктура и способ выгодно «засветиться», для кого — здоровый прагматизм, а для кого — вообще главный ориентир в жизни и во всех делах. Во всяком случае, мне приходилось узнавать от региональных начальников довольно много неожиданного и любопытного, когда у нас заходили разговоры о душе и по душам.

«ВЕРУЮЩИМ СЕБЯ НЕ СЧИТАЮ»

Эту удивительную формулу услышал я от подмосковного губернатора Бориса Громова:

— Я — крещеный, верю в Бога, но верующим себя не считаю.

Что это значит? Как я понял, верующим в полном смысле слова Борис Всеволодович называет полностью воцерковленного человека, а себя ощущает только на пути к Храму. Хотя, надо признать, путь этот у него уже довольно содержателен. Вообще человек, прошедший войну, как правило, знает нечто особенное о жизни, смерти и границе между ними.

Бывший коллега Громова и по войне, и по губернаторству Александр Руцкой, например, так вообще мне рассказывал, как ему, раненному в афганских горах, явилась Богородица.

У Громова тоже случались в жизни чудеса, но он их вслух не пересказывает. Просто говорит, что были.

К Православной Церкви относится необыкновенно серьезно и преданно. Много для нее делает. Давал даже телеграммы главам подмосковных районов с рекомендациями помогать местным храмам. Это, конечно, не директивы, но такие советы, от которых не принято уклоняться.

Однажды в Волоколамске я был свидетелем общения Громова с митрополитом Питиримом, незадолго до его кончины. Они говорили тихо и слышали только друг друга. Но было понятно, что разговор не о хозяйственных проблемах, не о чем-то еще суетном, да и, пожалуй, вообще не об этой жизни. Так говорят верующие люди, которые очень серьезно и самокритично относятся к себе и своей вере. Ведь даже святые праведники вполне искренне называли себя самыми грешными и недостойными из всех живущих. Возможно, и в формуле Громова есть что-то именно от такого отношения к вере.

ТАЙНА ДРЕВНЕЙ БИБЛИИ

Крестный отец дочери Громова — его коллега и сосед по региону московский мэр Юрий Лужков. Отношения их бывали и бывают разными. Но в отношении к вере разногласий никогда не было.

У Лужкова заслуг перед Русским Православием много. Возвращение храма Христа Спасителя наиболее известно. Менее известна мистическая подоплека. Однажды мы разговаривали об этом с Юрием Михайловичем.

— Все началось со старушки, которая вошла в мой кабинет в конце 92-го года, — сказал он. — Уже то, как она вообще попала ко мне в обход секретариата, загадка. Но главные тайны начались потом.

Старушка принесла мэру один из первых на Руси экземпляров Библии. Как она объяснила, такова была воля ее покойного мужа — историка. Причем воля эта оказалась довольно причудливой. Муж велел передать редкую книгу московскому мэру с условием, что он передаст ее Патриарху после восстановления храма Христа Спасителя. О таком проекте тогда и мыслей не было. Но старушка стояла на своем и сумела оставить Библию у градоначальника. Лужков положил ее в сейф.

А идея восстановления храма пришла совсем с другой стороны и не менее замысловатым путем, но это особая история.

И когда состоялось наконец в последний день 1999 года малое освящение возрожденного храма, Лужков пригласил на церемонию ту самую старушку и в ее присутствии передал Патриарху Алексию ту самую Библию, которая и сейчас хранится в алтарной части храма Христа Спасителя.

— Вообще вся история воссоздания разрушенного храма является чудом с начала до конца, — сказал Лужков. — Это если рассматривать ее с точки зрения логики и реальных возможностей. А с точки зрения верующего человека — все естественно.

«Я ВООБЩЕ ПО ДРУГОЙ ЧАСТИ»

— Мы теперь за Романа Аркадьевича будем молиться, — сообщил мне епископ Анадырский и Чукотский Диомид. — Ведь это благодаря ему, нашему губернатору, стало возможным строительство кафедрального храма в Анадыре. Он нас финансировал.

Когда я заговорил об этом с самим Абрамовичем, тот пожал плечами:

— Похоже на недоразумение, я вообще-то по другой части — храмы не строю, в церковь не хожу.

— А кто же решил проблему с финансированием?

— Ну, это зам мой взялся помогать, он верующий, спросил меня: не против ли я? Так я подумал и сказал, что не против. Все.

К этому моменту я уже достаточно пообщался с Романом Абрамовичем во время поездок по Чукотке, чтобы оценить, чего стоит его «не против» в такой ситуации. И попросил пояснить, зачем все-таки ему новый храм в Анадыре. Абрамович стал рассуждать вслух и сформулировал довольно жесткую логику. Для него едва ли не главной проблемой на Чукотке оказалось повальное пьянство местного населения и, как следствие, повсеместная безответственность. Это сводило на нет многие его губернаторские амбиции. Он предпринимал многое, чтобы как-то стимулировать трезвую, деятельную жизнь в регионе. Но быстро обнаружил, что только экономическими и организационными мерами не обойтись.

— Я понял, что в этом направлении наши с Церковью намерения совпадают, а ее возможности в этом смысле велики, — сказал он. — Так что мне, как губернатору, выгодно православие в регионе. Все просто.

ПАРТБИЛЕТ МОЛИТВЕ НЕ ПОМЕХА

— Я вам скажу, что и в советское время среди руководства, в том числе и партийного, было много искренне верующих, но тайно, — рассказывал мне воронежский губернатор Владимир Григорьевич Кулаков. — Крестили детей. Боялись, как бы не узнал кто-то в обкоме партии — а то башку оторвут за это дело! А тот, кто там сидел, своего ребенка также тайно крестил. Вот мой предшественник Иван Михайлович Шабанов. Он, будучи первым секретарем обкома, не ходил в церковь, не крестился, и сейчас, по-моему, не ходит. Но разболелся внук. Так серьезно, что, казалось, не выживет. Врачам уже не верили. Он привез владыку местного домой. Владыка, выручай! Тот всю ночь молился. Не могу сказать, что именно подействовало, но ребенок остался жив. Вырос парень. Так вот внутри Иван верил, что помощь может быть от Господа Бога, когда и врачи ничего не могут сделать. И так спас внука. Сейчас уже об этом рассказывает открыто. Но сегодня-то другие времена — таиться нечего. У нас, например, не так давно один из руководящих работников администрации, Заруцкий, вообще священником стал. Ходит в рясе, служит в храме, исповедует. А я бываю, конечно, в церкви на каких-то событиях. Только не молюсь, потому что не умею этого делать, но внутренне всегда, когда возникает какая-то сложная жизненная ситуация, обращаюсь к Богу.

— А в вашей прежней работе такие ситуации возникали? — спросил я Владимира Григорьевича.

— Да, сколько раз!

До губернаторства Кулаков был генералом ФСБ, работал и за границей, выполняя задания, за которые получал высокие награды, но о которых и сегодня рассказать не может.

ПУТЕМ ЗЕРНА

Может быть, самый образцовый православный прихожанин из губернаторов это белгородский руководитель Евгений Степанович Савченко. Он знает молитвы, держит посты, исповедуется, причащается.

И для него все это, на удивление, естественно. Больше того, личная духовная жизнь у Савченко так устроена, что включает в себя и его губернаторство, и все без исключения проблемы, которые приходится решать. Потому, убежден он, и решаются они успешнее, чем где бы то ни было. Успехов в регионе действительно хватает. Кто-то объясняет их удачными природными условиями, кто-то везением… У губернатора Савченко свои резоны, свои критерии. Для верующего человека все взаимосвязано и нет ничего случайного. «Кто верит в случай, тот не верит в Бога», — писал богослов Александр Ельчанинов.

И если вдуматься, совсем не странно, что свое любимое стихотворение губернатор Савченко считает одновременно религиозным, политико-экономическим и философским. Это стихотворение Владислава Ходасевича, которое заканчивается такими словами:

«Так и душа моя идет путем зерна: / Сойдя во мрак, умрет — и оживет она./ И ты, моя страна, и ты, ее народ, / Умрешь и оживешь, пройдя сквозь этот год, — / Затем, что мудрость нам единая дана: / Всему живущему идти путем зерна.

Ходасевич писал эти стихи, когда завершался 1917 год. Савченко читал мне их, когда завершались 90-е.

http://www.trud.ru/issue/article.php?id=200 612 072 270 401


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru