Русская линия
Фонд стратегической культуры Юрий Рубцов22.11.2006 

Суворовское чудо

Попроси у нас указать на историческую фигуру, в наибольшей степени выражающую национальный характер, — и многие наверняка назовут имя Суворова. Он, без преувеличения, один из тех наших соотечественников, чье имя навсегда укоренено в народной памяти как составляющее непреходящую гордость России.

Суворов парадоксален, он словно соткан из противоположностей. Хилый от рождения, он в 70 лет наравне с двадцатилетними совершил переход через Альпы. Тщедушен телом — и гигант духа. Один из образованнейших людей своего времени, военный гений — и нередко шут. А еще — религиозен, в речах афористичен, в бою смел, «аки лев», к поверженному врагу снисходителен, к бытовым удобствам равнодушен. Князь — и горячо любим солдатами. Воевал не за награды, но радовался им, как ребенок.

Крупный военный деятель и историк XIX в. генерал-фельдмаршал Д.А. Милютин писал, что «Суворов по природе был, можно сказать, типом русского человека: в нем выразились самыми яркими красками все отличительные свойства нашей национальности».

В правоте такой оценки убеждаешься еще раз, прочитав книгу А.А. Замостьянова, изданную к 275-летию со дня рождения великого русского полководца. *

Эта книга — не компиляция, не перепев суворовской историографии прошлых лет, а образец патриотической литературы новой волны. Появление такой книги — внятный ответ на социальный заказ нынешнего российского общества, уставшего от западнических схем с их «общечеловеческими ценностями», разрушающими национальную идентичность. Такие книги пишутся тогда, когда общество обращается к традициям предков как одной из важнейших духовных опор.

А. Замостьянов принадлежит к среднему поколению российских литераторов, которому нет резона ни слепо поклоняться «идеологическим идолам» коммунистического прошлого, ни столь же слепо отрешаться от российской, в том числе советской истории. Он с уважением и в то же время трезво относится к написанному его предшественниками за 200 с лишним лет. В книге дана оценка каждой, сколько-нибудь заметной публикации о Суворове, названы авторы, покорившие вершины сувороведения — Д.А. Милютин, А.Ф. Петрушевский, И.И. Ростунов, В.С. Лопатин. Но все равно, делает вывод автор, образ полководца шире любых книжных обобщений.

«Писать о Суворове в России — занятие и благодарное, и ответственное». Книга, несмотря на сравнительно небольшой объем, написана очень «плотно». А.В. Суворов предстает в разных ипостасях: и как военный гений, и как воспитатель русского воинства — знаменитых чудо-богатырей, и как богомолец. Автор с большим тщанием прослеживает суворовский след в культурной жизни нашего народа — поэзии, изобразительном искусстве, на экране, на сцене, приходя к выводу, что Суворов с его незабываемыми подвигами, крылатыми выражениями и чудачествами давно проник во все сферы российской жизни. Он и сегодня живет и работает на благо Отечества.

Основному тексту книги предпослан содержательный биографический очерк, из которого вырастает образ русского «архистратига Михаила». Суворов, каким он запечатлен в народной памяти и встает со страниц книги А. Замостьянова, сочетает военную доблесть и евангельское смирение, гордое сознание одержанных побед и постоянную готовность учиться, стойкость в служении Родине и неистребимую тягу к знанию. Гений военного дела был человеком православной этики, он не принимал отстраненности послепетровского дворянства от народных масс, был отцом и братом солдатам.

Секрет пленительной личности Суворова автор видит не столько в военной доблести, в умении разить многократно превосходящего врага, сколько в неустанном стремлении побеждать собственные пороки и слабости. «Потомство мое, — писал Александр Васильевич в автобиографии, — прошу брать мой пример: всяко дело начинать благословением Божьим; до издыхания быть верным Государю и Отечеству; убегать роскоши, праздности, корыстолюбия и искать славу через истину и добродетель».

А. Замостьянов, пожалуй, первым из современных историографов взялся за раскрытие темы чрезвычайно сложной, сокровенной, но неотделимой от суворовской сущности — религиозного чувства полководца. С исчерпывающей полнотой религиозность Суворова выразилась в «Науке побеждать». Эта наука пронизана верой в победу, если защита Отечества становится боговдохновенным творчеством: «Молись Богу! От Него победа! Чудо-богатыри! Бог нас водит, он нам генерал!».

Дорогого стоит и такой, к сожалению, малоизвестный пока факт: перу полководца принадлежит «Канон Спасителю и Господу нашему Иисусу Христу», составленный в феврале 1800 г. и в новом свете открывающий нам Суворова-богомольца, истинно церковного человека.

В книге немало свидетельств того, как христианская душа выражалась едва ли не в каждом деянии великого полководца. Культура Суворова — культура православная, в ней высоко ценятся искренность заповеданная нам любовь к ближнему: «Я тот же, дух не потерял. Обманет меня всякий в своем интересе, надобна кому моя последняя рубашка, ему ее отдам, останусь нагой. Чрез то я еще не мал».

Действительно, Александра Васильевича можно было обмануть, не раз он запутывался в хитросплетениях придворной политики. Но сломить, победить его не удавалось никому. Христианское начало его личности поднимало его к вершинам духа. Знал он и яд обид, но знал и силу очистительного покаяния.

Одна из наиболее интересных глав книги — «Рассуждение о суворовской мифологии». Хорошо известно, что параллельно реальной жизни полководца существовала его легендарная история. Несть числа анекдотам о Суворове. Лишнее доказательство живучести суворовской легенды — беспрецедентная, даже в условиях нынешней телемании, известность рекламного ролика банка «Империал» («А что это граф Суворов ничего не ест?», «Так ведь пост, матушка, до первой звезды нельзя», «Звезду графу Суворову Александру Васильевичу).

В многочисленных легендах и анекдотах полководец, пишет автор, представлен одновременно в трех ипостасях: Суворов-Цезарь, Суворов — русский богатырь и Суворов-шут. Не удивительно ли сочетание, казалось бы, взаимоисключающих образов? Нет, не только не удивительно, но в образе нашего великого соотечественника естественно.

Причины своего легендарного чудачества Суворов однажды убедительно объяснил сам: «Меня хвалили цари, любили воины, друзья мне удивлялись, ненавистники меня поносили, при дворе надо мною смеялись. Я бывал при дворе, но не придворным, а Эзопом, Лафонтеном: шутками и звериным языком говорил правду. Подобно шуту Балакиреву, который был при Петре Первом и благодетельствовал России, кривлялся я и корчился. Я пел петухом, пробуждал сонливых, утомлял буйных врагов Отечества». Такое поведение, действительно, позволяло Суворову во многом уходить от дворцовых интриг и козней своих высокопоставленных недругов и завистников, коих было изрядно.

Но его чудачества объяснялись не только практическим умыслом, были не только следствием характера и темперамента. Они были, пишет А. Замостьянов, идеологией национального героя. Александр Васильевич жил, действовал и мыслил именно так, как должен был, по представлению современников, действовать и мыслить народный герой.

Феномен Суворова в России стал воистину культурообразующим. Суворовская легенда не только впитала в себя народные представления об идеальном герое, но и открыла для наших соотечественников новый тип поведения, новый стиль серьезного отношения к своему труду, к Родине, к власти. Русский герой в лице Суворова (и его последователей) сотрудничает с властью, служит ей, но не присваивает себе ее функции, оставаясь в стороне от того нечистого, что любой власти присуще.

Напомним всего лишь два факта. Делом, не красившим великого воителя, советские ученые считали его участие в подавлении крестьянской войны под предводительством Е. Пугачева. Между тем, сам Суворов рассматривал борьбу со «злодеем-самозванцем Емелькой» (собственное выражение будущего генералиссимуса) как свой гражданский долг. Охранять целостность и спокойствие Отечества — неважно, от внешних или от внутренних опасностей — он полагал первейшей обязанностью.

Точно так же, обличая язвы правления Павла I, он оставался у царя в повиновении. Историки располагают сведениями, что, видя критичность, с какой Суворов относился к личности и нововведениям императора, его пытались подтолкнуть к участию в государственном перевороте. «Совесть мне воспрещает надеть военный пояс против герба России, которой я столько служил», — заявил на это генералиссимус.

И как в связи с этим не разделить уверенности А. Замостьянова в том, что Суворов «как легенда и как пример — еще способен принести своей Родине такое счастье, какого она достойна». Как не согласиться с тем, что недруги России хотят видеть ее слабой и озлобленной, вороватой и агрессивной, в вечной бездельной рефлексии, в пьяных слезах то умиления, то зависти. А вот боятся они спокойной уверенности России в себе, боятся русского благородства «всемирно отзывчивой души», боятся бескорыстия, боятся созидательной имперской идеи, объединяющей страны и народы. Словом всего того, что олицетворяет Суворов.

Деидеологизация и дегероизация жизни последних двух десятилетий сыграли с нами злую шутку. Борцы с «имперским мышлением» времен Советского Союза, метившие в коммунизм, а попавшие в Россию, чуть было не побороли в нас чувство самоуважения. А ведь для возрождения Отечества нужна добрая закваска — в образе мыслей и чувств, в нравственных идеалах и практических делах великих людей русской истории. И образ Суворова в этом для нас спасителен.



* Замостьянов А.А. Суворов был необъяснимым чудом… К 275-летию со дня рождения А.В. Суворова. М.: Лепта-Книга, Трейд сервис, 2006. — 400 с.

http://www.fondsk.ru/article.php?id=408

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru