Русская линия
НГ-Религии Марк Смирнов,
Андрей Журавлев,
Адалет Джабиев,
Тарас Черниенко
22.09.2006 

Ислам без процентов
Есть ли в России перспективы для экономики «по шариату»

Имеет ли религия какое-либо влияние на экономические процессы? Исламский мир подает тому пример. В Коране запрещены сделки с использованием ростовщического процента. Однако экономика большинства мусульманских стран далека от идеалов ислама.

Тем не менее по всему миру, в том числе и в России, создаются банки, работающие согласно нормам шариата, а уже существующие финансовые институты исламизируются. Позволяет ли это говорить об особой «исламской экономике»? Каковы ее перспективы? Нужна ли она российским мусульманам?

В редакции «НГР» состоялся круглый стол, посвященный этим проблемам. В нем приняли участие Андрей Журавлев, кандидат экономических наук, независимый эксперт в области исламской экономики; Адалет Джабиев, председатель правления Московского кредитного банка «Бадр-Форте», использующего в своей работе механизмы и инструменты исламского банкинга; Тарас Черниенко, председатель Шиитского координационно-аналитического центра; Ренат Беккин, преподаватель МГИМО, кандидат юридических наук, а также Марк Смирнов, ответственный редактор «НГ-религий».

Смирнов. Тема нашего круглого стола — исламская экономика. Поскольку сам я не экономист, сомодератором нашей дискуссии будет Ренат Беккин.

Беккин. Первый вопрос, который хотелось бы задать участникам круглого стола, — что такое исламская экономика?

Журавлев. Под исламской экономикой можно понимать такой народно-хозяйственный комплекс, который отвечает требованиям шариата. Но говорить о том, что экономические системы, которые сложились в странах традиционного распространения ислама, являются в полном смысле «исламскими», было бы неправильно. На сегодняшний день лишь три страны создают экономическую систему, соответствующую шариату, — Иран, Судан и Пакистан. Однако нигде мусульманские взгляды на экономику не были реализованы в полной мере.

Термин «исламская экономика» можно понимать и как теоретическую конструкцию. Распространенное представление о том, что современные исламские экономические взгляды — продукт мысли выдающихся ученых «золотого века» ислама (VII-X вв.), не совсем правильно. Исламская экономическая теория в том виде, в котором она сегодня известна в мире, зародилась в середине прошлого века в Пакистане. Однако, строго говоря, сложившийся за прошедшие годы богатый корпус литературы все же не вполне отвечает общепринятому пониманию того, что есть научная теория. Я имею в виду прежде всего то, что имеющаяся теория исламской экономики преимущественно занята описанием того, как должна была бы быть организована хозяйственная жизнь общества, но пока не готова предложить оригинальный всеобъемлющий анализ реально происходящих в этой сфере процессов. Исключение, пожалуй, составляет вопрос о роли денег.

Черниенко. Все существующие течения внутри ислама (мазхабы) единодушны в том мнении, что экономика должна строиться на основании принципа исключения взимания ростовщического процента. Этот процент имеет особое наименование в мусульманской традиции — «риба». В Коране в императивной форме существует повеление именно так, а не иначе выстраивать экономические отношения.

Исламская экономика основана на Откровении, которое лежит в основе мусульманской традиции. Но этот термин вовсе не монополизирует подобную экономическую модель. В мусульманском мире она называется «исламской экономикой», однако отказ от ростовщического процента присущ и традиционной католической экономической модели. Например, Орден францисканцев ведет экономическую деятельность на основании золотого эквивалента: деньги обмениваются на реальные ценности, выраженные в драгоценных металлах. Суть подобных хозяйственных систем, в том числе и исламской экономики, в том, что деньги в них не являются предметом отсроченной сделки.

Смирнов. Насколько вообще возможно создание финансовых институтов, которые руководствовались бы религиозными принципами?

Журавлев. Дело здесь необязательно в религиозной принадлежности, а в соблюдении тех норм, которые проходят красной нитью через все мировые религии, или, напротив, в отступлении от них. Это отступление является результатом социального развития, включающего в себя секуляризацию или даже атеизацию общества. К примеру, в мусульманском мире число банков, которые объявили себя исламскими, совершенно незначительно по сравнению с массой банков, использующих ростовщический процент.

Существующие формы исламских банковских контрактов в своем большинстве вышли из доисламской торговой практики Аравийского полуострова. Они были зафиксированы в фикхе (мусульманском праве) и описаны там в деталях. В дальнейшем они не подвергались какой-либо существенной модификации. Однако на деле они нередко повторяют те формы банковских продуктов и услуг, которые существуют в неисламском банковском мире.

Джабиев. Термин «исламская экономика» еще не устоялся. Если под ней подразумевать такую экономику, которая функционирует по принципам шариата, то это будет нечто утопичное, полное благих намерений и мечтаний о социальной справедливости и обществе благоденствия.

Я часто ловлю себя на том, что употребляю термин «экономическая доктрина», а не «экономическая теория» по отношению к исламской экономике. Современная экономическая мысль выработала ряд критериев, наличие которых позволяет говорить о существовании экономической теории. Доктрина — более общий термин, позволяющий некоторые фундаментальные допущения и ограничения.

Если вы хотите построить исламскую экономику, для вас существует два пути. Либо вы исламизируете экономические термины и продукты, принятые в неисламском мире, либо абстрагируетесь от них вообще.

Первая парадигма граничит с лицемерием. Это очень скользкий путь, который ведет исламское банковское дело в никуда. В его основе — некий продукт, который всего лишь исламизирован на манер шариатских требований. То есть мировая банковская мысль будет изощряться в изобретении новых продуктов, а исламским банкирам останется только придумывать, как бы их исламизировать, чтобы привлечь своего клиента. Ведь им хотелось бы, чтобы мусульманские банки при соблюдении норм шариата были не менее успешными, чем неисламские.

Ко второму пути мы только подступаемся. Как абстрагироваться от существующих финансовых инструментов и при этом всегда быть уверенным в том, что данный продукт разработан исходя из фундаментальных положений шариата? Подобно тому, как Циолковский вывел закон Ома, не зная, что он уже открыт, вы в данном случае берете некую хозяйственную практику и начинаете ее моделировать. Сейчас такой подход всерьез обсуждается в кругах шариатских ученых и банкиров.

Смирнов. Каковы в таком случае механизмы исламской экономики? К примеру, как может банк, основывающий свою деятельность на нормах шариата, существовать среди других неисламских банков и при этом быть конкурентоспособным? В частности, как вам — руководителю первого в России исламского банка — это удается?

Джабиев. Этот вопрос гораздо шире, чем практика нашего банка. Как правило, при создании подобной финансовой структуры находят некий компромиссный механизм. Например, в условиях отсутствия соответствующего законодательства и международной системы финансовой отчетности, соответствующей шариатской форме отчетности, у банков есть возможность создать отдельный филиал, который работает по своим особым принципам. Такой филиал называется «окном».

Наличие специальной законодательной базы — залог того, что опыт исламских банков и исламских филиалов-«окон» не останется абсолютно маргинальным. В России такой базы не существует. Но примером законодательства, если не разрешающего создание исламских банков, то хотя бы не запрещающего это, может служить Великобритания.

Журавлев. Законодательство — это первое, с чем сталкивается исламский банк, пожелавший работать в России. В нем, скажем, говорится, что кредитной организации запрещается заниматься производственной, торговой и страховой деятельностью. Кстати, точно такая же норма действует в Кувейте, где буквально несколько лет назад в закон были внесены 15 новых статей специально для того, чтобы создать правовую основу для учреждения исламских банков. Таким образом, в России невозможно выдавать беспроцентный кредит, потому что в этом случае его получатель подвергается дополнительному налогообложению.

Парадоксально, но факт: в нашей стране при многочисленном номинальном мусульманском населении нет социального заказа на экономические услуги исламского типа. Коль скоро нет такого заказа, не может сформироваться и общественное мнение, которое влияло бы на органы финансового регулирования.

Смирнов. Почему мусульмане России не заинтересованы во вхождении в мировую систему исламской экономики, если она существует?

Черниенко. Я вижу причину этого в глобальной секуляризации, которая затрагивает сегодня все страны мира. Сегодня налицо пропаганда «общества потребления», в котором человек стремится потреблять больше, чем он зарабатывает.

В массах воспитывается психология, подразумевающая, что религиозные обязанности — это только посещение церкви по воскресеньям или пятикратное совершение намаза в день, а все остальное — обеспечение материальных благ, карьера — с религией якобы не связано. Точно так же, как люди соглашаются с социальной несправедливостью, они готовы согласиться с тем, что деньги обесцениваются, становятся предметом отсроченной сделки. Чисто психологически такой подход не может не влиять на мусульман, в том числе и в России.

Смирнов. Россия имеет статус наблюдателя в Организации Исламская Конференция (ОИК). Сказывается ли это на деятельности исламских банков в нашей стране?

Журавлев. Если Россия и намеревается придать новым отношениям с ОИК экономическое измерение, исламский банкинг, надо полагать, им охвачен не будет. Во всяком случае ждать от нее каких-либо инициатив в данной области не стоит. Позволю себе предположить, что и для ОИК этот вопрос в повестке дня не стоит.

Смирнов. Пытается ли мусульманское духовенство в России как-то регулировать или контролировать деятельность исламских банков?

Беккин. Кстати, такие банки, как «Бадр-Форте», проводят разъяснительные семинары для имамов, которые могли бы рассказать верующим, что можно, а что нельзя делать в экономической сфере.

Черниенко. Следует отметить различие между той терминологией, которую используют мусульманские правоведы, и той, которой оперируют современные экономисты, в том числе и желающие работать в сфере исламского банковского дела. Отвлечемся от России. В конце 2002 года египетский законовед шейх Мухаммад ат-Тантави издал фетву, в котором взимание процента («риба») обозначается понятием «норма ожидаемой прибыли». Фактически такой подход оправдывает современную процентную экономику.

Журавлев. В ту эпоху, когда Аравия жила натуральным бартерным обменом, а валюта (динар) была золотой, под «риба» подразумевалось попадание в долговое рабство. С тех пор значение этого термина значительно трансформировалось и расширилось. Сегодня принятые в разных мусульманских странах нормы могут существенно различаться. Например, в Малайзии законодательством дозволяется открывать ломбарды, а в странах Персидского залива — нет.

Беккин. При этом Малайзия считается страной, достаточно успешно следующей по пути исламской экономической модели, по крайней мере по сравнению с Ираном и Пакистаном.

Журавлев. Такие страны, как Пакистан, просто объявили о том, что они начинают строить исламскую экономику, образно говоря, «с 6 часов утра завтрашнего дня». Как следствие, в Иране, например, запрещено заключать контракты, в которых употребляется термин «индексный процент», но банки делают все то же самое, используя другую терминологию!

Что касается Малайзии, то интересы исламских банков там сильно пострадали бы, если бы там не было сильной китайской диаспоры. Как ни парадоксально, большая часть клиентов исламских банков в Малайзии — именно китайцы, а вовсе не мусульмане…

Беккин. Каковы перспективы исламской экономики в мировом масштабе?

Журавлев. Есть два варианта развития. Первый путь — это примирение с традиционными западными финансовыми инструментами под видом мусульманских, то есть просто использование исламской риторики и фразеологии как маркетингового инструмента. Второй путь — это сдвиг к экономическому фундаментализму в лучшем смысле этого слова.

Джабиев. Я считаю, что развитие исламской экономики в мире пойдет по второму пути. Относительно России у меня пессимистический прогноз. С существующими здесь законодательными регуляторами экономической деятельности я особых перспектив не вижу. Все попытки создать в России подобие исламской экономики носят маргинальный характер. При этом нужно учитывать определенную настороженность по отношению к исламу в российском обществе, которая имеет место и среди государственных чиновников.

Черниенко. Что касается предубеждения к исламу, то я полагаю, что это явление со временем будет сглаживаться. Справедливые методы выстраивания финансовых отношений, основанные на морально-этических нормах, нашли отражение не только в исламе, но и в христианстве и других традиционных для России религиях. Вопрос о предубеждении к слову «исламский» в словосочетании «исламская экономика» таким образом снимается.

Другой вопрос — когда сознательность общества дорастет до такой степени, что стремление жить в справедливом обществе будет превалировать над удовлетворением личных потребностей, тогда сам религиозный аспект исчезнет, уступив место общеэтическим финансовым механизмам.

Журавлев. Проблема в том, что в такой экономике мотив прибыли уже не будет играть первостепенную роль. А это — вещь если не невозможная, то чрезвычайно от нас отдаленная.

http://religion.ng.ru/problems/2006−09−20/6_islam.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru