Русская линия
Православие и современностьПротоиерей Александр Авдюгин13.09.2006 

Мы — одна Церковь
Мы уже неоднократно писали о жизни православных приходов за рубежом: знать о том, как живут в других странах люди одной с нами веры, очень интересно. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей статью о Православии на Украине

Казалось бы, чем отличается церковная жизнь россиян от жизни православных украинцев? Страны наши расположены рядом — еще недавно мы жили в одном государстве. Церковь у нас одна. Но все же мы очень мало знаем об этой уже давно самостоятельной стране. Ее сотрясают политические и экономические бури, не дают покоя засилье сект, «киевский патриархат» Филарета Денисенко, образованный в начале 90-х годов как политический орган, к вере отношения не имеющий… Все это, безусловно, отражается на состоянии Украинской Православной Церкви. Как? Об этом — статья протоиерея Александра Авдюгина, настоятеля двух украинских храмов — городского и сельского — во имя праведных Богоотец Иоакима и Анны в городе Ровеньки и Святодуховской церкви в селе Ребриково Луганской области.

* * *

Мой приход в сорока километрах от границы, по другую сторону от России — на Украине. И это уже действительно граница, вполне реальная, как в атрибутах таможенных, так и во всех иных компонентах: деньгах, государственном языке, образе правления и даже в часовом поясе.

С каждым годом размежевание все явственней. Не только правила дорожного движения отличаться стали, но и мои родные в недалеком Ростове-на-Дону живут уже по-другому. А власти предержащие вообще в разные стороны смотрят… Приоритеты разошлись, амбиций добавилось и даже мной употребленное выше словосочетание «на Украине» редактором русскоязычной украинской газеты было бы исправлено на «в Украине».

По сути, лишь Церковь наша «Украинская Православная» осталась единственно реально действующей связью с Россией. Понимаю, будут возражения: мол, общая история, духовные ценности, родственные отношения — все это так, но общую историю активно переписывают (не в пользу друг друга), духовные ценности не менее активно разделяют, а к родственникам с каждым годом попасть все труднее.

И даже если еду я с паломниками по монастырям российским или в отпуск в родные пенаты собрался, то бланк в епархии мне дадут с шапкой: «Украинская Православная Церковь Московского Патриархата». Если же пути-дороги мои по «нэзалэжной» определяются, то будет просто «Украинская Православная Церковь».

Вот эти искусственно возведенные лукавым границы и барьеры привели и к тому, что в российских православных СМИ (будь то печатные или же интернет-издания) если и говорят о Украине, то лишь в ракурсе церковной политики, расколов, нестроений и прочих проблем, отличающих нас от вас.

Попробуйте составить картину жизни украинских приходов канонической Церкви лишь по этой информации — не получится. Сплошная политика, «борьба» и противостояние. Но ведь в более чем 11 тысячах приходов, 160 монастырях и 16 духовных школах наблюдается не только противление экспансии раскольников и противостояние попыткам государства создать «единую и поместную». Мы, вообще-то, еще и детишек крестим, и молодых венчаем, и в последний путь благословляем, и, самое главное, литургию служим, пытаясь, в меру сил своих, вести на Небесные Пажити верных чад Церкви нашей.

С начала нового века Украинская Православная Церковь увеличилась более чем на две сотни новых приходов, и это не восстановление порушенных храмов, которых у нас практически не осталось, — строятся новые и востребованные народом церкви и соборы.

Источником нестроений на Украине являются все-таки в большей степени не «альтруисты-альтернативщики» украинского Православия, а раскольники пана Денисенко и в какой-то мере униатская церковь пана Гузара. Для них в любой ситуации, при любом раскладе политических сил мы — напоминание об их собственном предательстве. Для первого — о недавнем, для второго — об историческом. К сожалению, они и добились того, что за пределами Украины о нашей Церкви рассуждают только с точки зрения политики и так называемых «национальных интересов», которые не имеют к духовенству и верующим никакого отношения в деле их спасения.

Слава Богу, прекратились разглагольствования о нашей финансовой зависимости от Московской Патриархии или, напротив, подотчетности ей. «Денежные потоки» в Чистый переулок, о наличии которых несколько лет не уставали повторять филаретовцы и иже с ними, оказались всего лишь перечислением средств в родное Софрино, товарами которого с тем же успехом пользуются и в раскольничьих храмах. Но Софрино становится все дальше и не только из-за таможенных препонов. Церковную утварь (и неплохую) начали делать в мастерских при заводах и фабриках Украины. Да и монастырские изделия составляют уже заметную часть представленных в епархиальных складах, церковных лавках и специализированных магазинах церковных товаров.

У нас единая и самая главная связь с Россией: духовная, литургическая, и прервать ее ни при каких обстоятельствах невозможно. Тело одно.

Забот у нынешних украинских приходов много, но вот сетований на оскудение приходской жизни, которые часто попадаются на глаза в статьях украинских журналистов, я не поддерживаю. Нет его — оскудения.

Безусловно, мне трудно нарисовать общую картину церковной жизни на Украине. Слишком отличаются друг от друга ее восток и запад, да и Киев представляет собой особый мир. Но население той части Украины, где мне благословлено служить, — это, по существу, срез всего нашего общества в этническом, имущественном и прочих отношениях. Донбасс всех объединил. Когда в рождественские дни приглашают по домам «Христа славить», то в красных углах квартир, домов и хат не только рублевскую Троицу и каноническое изображения Христа с Богородицей можно увидеть, но встречаются и католические «Коронование Девы Марии», образы Спасителя с выделенным на груди сердцем. Так что, рассказывая о приходах донбасских, я вольно и невольно повествую о большинстве верующих, наполняющих храмы канонической Церкви.

В последнее время, во многом с подачи отца Андрея Кураева, часто говорится и пишется об оскудении приходов сельских и, напротив, наполненности городских храмов и активной церковной жизни мегаполисов. Даже выражение такое родилось: «Православие — элитарная религия», причем элита — это столичные приходы и прихожане областных городских храмов.

Да, если судить по тому, где оседает большая часть издающихся сегодня духовных книг, то здесь первенство принадлежит городам, но никто почему-то не сравнивает, где чаще среднестатистический православный прихожанин причащается — в селе или в городе. Тут картина иная.

Сельский приход на Украине — это четкое и постоянное число прихожан, для которых приход, или, по-нашему, «церква», естественная часть жизни. Она неотъемлема от будничных и праздничных забот и хлопот, входит в сельский календарный круг, без ее участия просто не мыслится ни день нынешний, ни день грядущий.

На селе никогда не услышишь (в отличие от города): «Когда подрастет, тогда сам выберет, креститься или нет», как и не зазвучат на сельских улицах миноры похоронного духового оркестра, да и язычество сельское сплошь славянского, то бишь доброго, человеческого происхождения.

В городах иначе. После священнического «Со святыми упокой» литавры частенько бряцают да трубы завывают. Молодожены в храм свечки поставить заезжают, а венчаться не желают, мол, мы попозже, вдруг разведемся… О городских же верованиях «во всё и вся», массовых походах на очередного «чудотворца и целителя», очередях за бесплатными Библиями и цветными буклетами протестантских «миссионеров», ажиотаже вокруг очередного кощунственного по существу и глупого по содержанию «Кода» говорить не приходится. Городская прерогатива, «элитная», так сказать.

Как и в России, нынче и здесь, на Украине, святыни по городам и весям возят. Иконы прославленные, мощи чудотворные путешествуют по епархиям и приходам. Слава Богу, что перестали дело это нужное и благодатное к политическим баталиям приурочивать и злободневные вопросы электората при помощи их решать, но раскол все же дает о себе знать.

Веками во Владимировском соборе Киева, который сейчас принадлежит филаретовцам, почивают мощи великомученицы Варвары. Святая эта многим известна, и к ее молитвенному заступлению и предстательству пред Богом прибегают часто, особенно в районах, где она является небесной покровительницей. Это шахтерские регионы, и прежде всего Донбасс. Пан Филарет Денисенко решил впервые мощи вынести из собора и провезти их по Украине. В западных епархиях (где храмы канонической Церкви находятся в меньшинстве) особых преткновений и недоразумений не возникало, да никто собственно и не запрещал прихожанам поклониться святым мощам, независимо от того, кто к какому приходу принадлежит. Но по мере продвижения святыни к центральным и восточным епархиям ситуация стала меняться. Ведь те, кто везет мощи по Украине, пытались разместить их в центральных соборах, а они по Днепру, на приморском юге, в Слобожанщине, в Донбассе, в Крыму и Таврии — сплошь Московского Патриархата.

Дилемма.

Великую святую в небольшую, практически не посещаемую церквушку киевского самозванца неловко и приглашать, а пустить в собор опасно. Раскольники тут же начинают требовать совершения молебнов и литургий пред честными мощами… Конфликт неизбежен, что и произошло недавно в Черниговской епархии.

Боль это наша — раскол, тем более что для неискушенного человека он во многом непонятен, а в политической, да и церковной среде постоянно находятся те, кто пытается именно путем растравления этой незаживающей раны решать свои далеко не христианские проблемы.

Начало девяностых годов ушедшего века было временем массового открытия храмов и регистрации новых приходов. Это радовало, но под своды возрожденных церквей должны были прийти и новые пастыри, надо было крестить, венчать, проповедовать, строить и возрождать, но самое главное, должна возноситься молитва Господня, совершаться Божественная литургия.

Рукополагали многих, в том числе и тех, кто просто верил в Бога и желал трудиться на ниве Господней, но не имел никакого систематического духовного образования, даже на уровне епархиальных училищ. Да и где было взять подготовленное священство, если с 1990 по 1994 год было открыто около четырех тысяч приходов, а все семинарии в год выпускали чуть больше ста человек? Именно эта неподготовленность священнослужителей стала одной из причин успехов сектантов из иностранных и доморощенных «миссий».

Сегодня многое меняется. Новые семинарии, две академии, множество духовных училищ и «жесткий» контроль правящих архиереев за образовательным уровнем своих священников — все это уже приносит плоды. Священник «востребован» практически в любой социальной программе или общественном мероприятии. Радует и то, что именно на Украине, в Киевских духовных школах, разработана четкая программа реформ духовного образования, причем это не тезисная акция, где между провозглашенным желанием и претворением его в жизнь «дистанция огромного размера», а вполне конкретная и уже реализуемая программа.

Граней православной жизни Украины — множество. Во многом они схожи с российскими. Иначе и быть не может, мы изначально — одна Церковь. И те различия, которые возникли и по нашей грешной воле, и по политическим устремлениям тех, кто поставил во главу угла только власть, могут и должны стать не сторонами раздела, а новым драгоценным откровением православной жизни. Только нужно эти грани очистить от грехов политических страстей, национализма и сребролюбия…

http://www.eparhia-saratov.ru/txts/journal/articles/01church/20 060 911.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru