Русская линия
Вечерний Минск Раиса Одынец07.09.2006 

Дивеевский странник

Лет десять назад, впервые приехав в Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь, столкнулась с дивом, которое оставило в душе неизгладимый след. Произошло это в день памяти Преподобного Серафима Саровского. Вот-вот должен был начаться Крестный ход с мощами Великого Старца. Был ясный августовский день, в ожидании чуда Соборная площадь гудела. Вдруг небо разразилось проливным дождем. Естественно, все кинулись в укрытия. Заметив над одной из дверей Троицкого храма изящный козырек, я тоже спряталась. Стою, скучаю, вдруг вижу, идут по паперти две необычно одетые женщины и мужчина. И дождь им нипочем! Когда троица поравнялась со мной, одна из женщин отделилась. Подойдя ко мне и став рядом, незнакомка сказала: «Чего сюда приехала, уезжай! Здесь мощей Святого Серафима нет». Опешив от услышанного, я поинтересовалась: «А вы зачем приехали?» В ответ услышала: «Здесь земля святая». И в одночасье женщина как будто испарилась…

С тех пор утекло много воды, но, приезжая в Дивеево, я всегда чего-то жду. На сей раз, помимо всего прочего, меня поразил дивеевский странник. Перед отъездом в Минск, решив окунуться в чудотворных источниках, направилась к ближайшему, названному в честь первой игумении Серафимо-Дивеевского монастыря матушки Александры. Заняв очередь в купальню, присела на бревнышко. Дивеевский странник, как про себя я его назвала, оказался рядом.

— Отрадно, — произнес он, — что сейчас в монастыри стекается народ для очищения и получения добрых советов. Монашество — сокровенная, благодатная молитвенная жизнь. Но и человеческий труд здесь тоже необходим…

— Вы работаете? — полюбопытствовала я.

Моложавый по виду сосед внимательно посмотрел на меня. Увидев открытый, добрый взгляд, по-детски доверчивые, ясные глаза, я утонула в этой чистоте.

— Пошел одиннадцатый год, как я подвизаюсь в Дивеево, — ответил он.

Разговорившись узнала, что зовут дивеевского странника Николай Кузин. Родился он в Нижегородской области. С четырех лет бабушка Дарья и мама Александра, которая, по словам сына, из жалости не могла даже муху убить, вели его по дороге добра.

— Я с десяти лет стал сочинять духовные стихи, — пояснил новый знакомый. — Теперь их у меня много. Хотите, почитаю?

Люди едут с верою сюда,

Здесь дух Святого Серафима,

И тут он будет вечно, навсегда!

— А что вы делаете? — интересуюсь.

— Все, что необходимо монастырю, — отвечает Николай.

— А живете где?

— На улице Бекмешова у одинокой бабушки Нины. Помогаю ей по хозяйству. В свободное время пишу стихи, такие, как это:

Дивеево! От слова диво,
А сколько смысла в нем заключено:
И те просторные, широкие поля,
И многоцветье трав,
И небо, что встречается с лугами.
Источники здесь бьют серебряной струей,
И Матерь Божия ступает здесь ногой.

Достав ручку и клочок бумаги, я стала записывать исповедь Николая. Понаблюдав за мной, он неожиданно сказал: «Вы — журналистка». И заручившись, что я вышлю ему публикацию, открыл, что до этого был трудником во многих российских монастырях. Даже на Карповке, в Санкт Петербурге…

— Не поверите, — улыбнулся Николай, — но, занимаясь ремонтом иконной мастерской, за слоем старой штукатурки мы с товарищами нашли три мозаичные иконы. Одна из них была Георгия Победоносца, две — Божией Матери. Американцы сулили за них 359 тысяч долларов, но мы передали реликвии монастырю. По всему было видно, что в трудные времена насельники обители спрятали их в нишах и заштукатурили. По промыслу Божьему открыли святыни именно мы.

С интересом слушала я рассказ Николая, а когда он сообщил, что встречался со многими знаменитыми старцами, в том числе Иеронимом Санаксарским, весьма пожалела о том, что не взяла с собой на источник диктофон.

— Каким был при жизни старец Иероним? — поинтересовалась я.

— Мудрым и простым, — ответил мой собеседник. — Как-то, дня за три до Пасхи, пошел я в Санаксарском мужском монастыре на источник, а старец Иероним с келейником Амвросием уже там. Увидел он меня, подозвал и говорит: «Николай, зачерпни водички и полей мне на ноги». Я с радостью выполнил это. «Не ленись, — сказал мне прозорливец, — трудом спасешься…» Вскоре старца не стало. Под впечатлением я написал стихотворение «О, дивный старец Иероним, зачем ушел так рано ты…» Хотите, почитаю?

Выслушав еще одно лирическое откровение, окунувшись трижды в благодатном источнике, я вынуждена была удалиться. Но в душе моей еще долго звучал голос дивеевского странника. Человека с чистой, открытой душой.

http://newsvm.com/articles/2006/09/06/zvonnica.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru