Русская линия
ТрудАрхимандрит Алексий (Поликарпов)07.09.2006 

Таинственный монах

В Свято-Даниловой обители готовятся к празднику, открывают подземные секреты, меняются колоколами с Гарвардом, решают квартирные проблемы, исцеляют неизлечимых и спасают души. Был такой давний советский фильм «Таинственный монах» — ничего интересного, но вот название весьма точно отражало отношение общества к монашеству. Кто эти люди в черном, ушедшие по своей воле от мира? Как живут? Какие тайны скрывают их замкнутые, бесстрастные лица? Тогда их было мало, да и пребывали они, по существу, в опале, что усугубляло тайну.

Сейчас вроде бы картина поменялась кардинально. Открываются и возрождаются обители. Монахи все больше на виду, даже по телевизору выступают и колхозами руководят. Но, как ни странно, и сегодняшний монах остается весьма таинственной фигурой. Как, например, удается ему сочетать полную отрешенность от мира с социальной активностью? В московском Свято-Даниловом монастыре, мы разговариваем об этом с настоятелем обители архимандритом Алексием (Поликарповым).

УЙТИ ИЗ МИРА, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ЕМУ

— У вас в монастыре, отец Алексий, парадоксы буквально на каждом шагу. Вот прямо перед входом в здание, где мы беседуем, место захоронения Гоголя, но останков писателя там давно нет. Вход на монастырскую территорию для всех открыт, и народу здесь всегда много, но в монахи-то идут за уединенностью. Да и основатель обители князь Даниил Московский — один из самых загадочных русских святых: миролюбивый и крайне скромный человек сумел превратить провинциальную Москву в великое княжество, а затем принял схиму. Наконец, само расположение вашей обители — в центре столицы — как-то не вяжется с традиционными представлениями о монастырской жизни…

— Видите ли, монастырская жизнь может иметь разный образ. И у нас есть скит, который находится вдали от суеты. А здесь, конечно, людей к нам приходит много. Но такой уж образ нашего служения: чтобы, служа Богу, можно было послужить и ближнему своему.

А времена тоже откладывают свой отпечаток. Когда в XIII веке князь Даниил, память которого будем праздновать 12 сентября, основал наш монастырь, город был довольно далеко отсюда. Но потом обитель наша переходила даже в Кремль, снова возвращалась в свои стены. Были здесь французы, поляки… От большевиков больше всего обитель пострадала. В 1930 году монастырь закрыли, после чего и перенесли отсюда останки многих известных людей на другие кладбища. А в 1983 указом президента монастырь вновь был возвращен в жизнь церковную. Так вот: основное делание иноков остается при этом неизменным: молитва к Богу о всех, нуждающихся в Божественной помощи. Это наше основное предназначение. Братия помогает страждущим молитвою, словом, делом. У нас есть издательство, которое выпускает духовную литературу. Наши иноки говорят о Христе в тюрьмах, в больницах, в вузах, в домах престарелых. Много работаем с детьми в приютах, с наркоманами, с алкоголиками. Вот напротив монастыря, по благословению Святейшего Патриарха, строится Патриарший душепопечительский центр по духовному развитию детей и молодежи, такого еще нет нигде. И это будет хорошей базой для работы, которую ведем уже много лет. Можно сказать, что все, кто нуждается в Божием попечении, — это наши подопечные.

— Но ведь, постригаясь в монахи, человек уходит из мира, а вся эта работа как будто возвращает его обратно?

— Да, принимая постриг, мы отрицались от мира. Но мир это не просто то, что за стеной, это — грехи, недостатки, немощи. Монах должен стремиться исполнить заповеди Христовы прежде всего в своей жизни. И исполняя их, он становится примером для других. Мы, согласно евангельским словам, должны быть светом мира. Ведь сейчас такое время, когда Церковь может действительно являться маяком, светом для человека, который растерян, удручен, который ищет свои пути и ответы на многие недоуменные вопросы. И Церковь учит: как жить со Христом, как услужить ближнему своему. Потому что самые главные заповеди: возлюби Бога и ближнего своего. А когда человек живет со Христом, исполняет Евангелие, то Бог ему помогает, и становится ясно, каким путем нужно идти, как можно разрешить любые житейские проблемы. Так что: чем лучше мы будем выполнять обеты, данные при постриге, тем больше сможем помогать людям.

— Сколько сейчас монахов в монастыре?

— Здесь, в городе, более сорока. Но еще мы имеем подворья в Московской, Рязанской областях. Так что всего около семидесяти человек.

ТРУДНО БЫТЬ АНГЕЛОМ

— Кто же такой современный монах, в частности — Данилова монастыря? Каковы его возраст, образование, судьба? Есть расхожее представление, что идут в монахи от разочарования, жизненных неудач? Так ли это?

— Люди здесь очень разные. Кому-то чуть за 20, а кому — за 70. И судьбы самые своеобразные. Вот был у нас схимонах Михаил. Он пришел в обитель молодым мальчиком с Тамбовщины еще 1926 году, когда монастырь постепенно закрывался. Кельей его, как он говорил, была лавка в Покровском храме, потому что монахи уже высылались, достояние обительское отбиралось. И он разделил судьбу закрывающейся обители: вместе со старцами, с братией был изгнан, вместе с ними жил в разных местах, потом — в тюрьме. Был выпущен, как молодой еще человек, служил в армии. Потом — Колыма. И вот в преклонном возрасте возвратился оттуда в Москву. Монастырь уже был открыт. Он пришел сюда и жил в обители до своей кончины. Замечательный человек! Эти люди, которые много пережили и имели твердую веру, — подлинные монахи. Им присущ истинно христианский оптимизм. Они за все благодарили Бога, говорили, что все дается человеку во спасение, на пользу. И отец Михаил являлся примером для нас. Он постоянно бывал на богослужениях, понуждал себя ко всякому делу в монастырских буднях, несмотря на преклонный возраст. Ведь скончался он, когда ему уже было за 90.

Приходят к нам и семейные люди, которые, имея взрослых детей, по супружескому согласию, решили, что теперь могут посвятить себя монашеству. Иногда случается, что и жены принимают постриг, и мужья.

А профессии, образования, прошлое у наших монахов самые разные. Есть ученые, летчики, архитекторы. Некоторые имеют специальное духовное высшее образование, кто-то светское.

Нельзя сказать, что приходит в монастырь человек из-за какой-то разочарованности. Да, за плечами у него другая жизнь. И вот он решил, что теперь будет служить только Единому Богу. Он имеет какой-то житейский опыт, который нужен ему зачастую и здесь. Например, военная косточка всегда чувствуется: и дисциплина, и порядок.

Разные у нас люди. Но всех их объединяет мысль о том, что Богу надо служить, любить Бога и любить ближнего своего. Потому что святые отцы говорят, что светом для мирян являются иноки, а светом для иноков являются ангелы, так что иноки должны жить так, чтобы подражать ангельскому житию. Это трудно. Но мы призваны к этому.

КАК СТАНОВЯТСЯ МОНАХАМИ

— А у вас лично этот выбор был естественным или связан с каким-то потрясением?

— Для меня все было очень естественно. Еще подростком из самой обычной семьи пришел в церковь. В церкви работал, потом учился в Московских духовных школах, в Троице-Сергиевой лавре и вот — Данилов монастырь.

— Но почему именно монашество, а не просто священство?

— Видите ли, Московские духовные школы располагаются в Троице-Сергиевой лавре, а там можно видеть разные добрые примеры. Это и студенты, которые создают семью, их матушки потом с колясочками возят своих малышей, а они становятся священниками, служителями престола. Это и братия Троице-Сергиевой лавры, которые постоянно возносят молитвы к Богу и которые имеют своим небесным покровителем преподобного Сергия. Так что каждый выбирает то, что ему ближе, то, что свойственно ему. Вот, Божией милостью, я и выбрал монашество.

— А когда в ваш монастырь приходит новый человек, кто решает: принять его или нет?

— Первая встреча происходит со мной, с духовником. Далее есть у нас Духовный собор, который состоит из старшей братии, здесь оценивают человека. А окончательное решение принимает Священный архимандрит обители Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий. Ведь наш монастырь является ставропигиальным, то есть находится в непосредственном управлении Святейшего Патриарха. И когда речь идет о том, что вот этого человека уже можно зачислить в братию, постричь, рукоположить в священный сан, это решение принимает Святейший Патриарх.

— Не случается ли, что человек принимает по молодости лет постриг, а потом об этом жалеет?

— К нам чаще всего приходят люди, уже прошедшие воинскую службу, более или менее определившиеся в своих представлениях о жизни. К тому же монашескому постригу предшествует испытательный срок. Послушники в это время проверяют себя и свои намерения.

— А кому какие послушания предлагаются?

— Как правило, в соответствии с умениями, знаниями, опытом. А поначалу это посильное участие в богослужении, в таких монастырских делах, где каждый может проявить себя.

НА ЗЕМЛЕ, ПОД ЗЕМЛЕЙ И В НЕБЕ

— С некоторых пор послушанием у вас может быть и сельское хозяйство?

— Да, у нас уже несколько лет есть в Рязанской области свое хозяйство. Оно стало нашим, потому что не могло существовать само по себе. Люди сначала смотрели настороженно: зачем это монастырь пришел на наши земли, но теперь видят в нас соработников, почувствовали благие перемены, стали наконец получать зарплату. Наш инок Иннокентий — директор этого хозяйства. Монахи многое делают для местной жизни и жителей. Привозим, например, детей на праздники в Москву.

— Говорят, кроме сельского хозяйства вашему монастырю присуща теперь и археология?

— По благословению Святейшего Патриарха, мы ведем раскопки на территории монастыря. Нас интересует судьба останков архиепископа Никифора Феотокиса. Это удивительный человек. Грек по происхождению, уроженец острова Корфу, он служил на архиерейских кафедрах в России при императрице Екатерине Второй в Екатеринославе, в Астрахани, а потом 8 лет, уже находясь на покое, был настоятелем Данилова монастыря и скончался в 1800 году. Это человек возвышенной духовной жизни, он много писал, толковал Священное Писание. Проповедовал еще на Корфу — и там почитается за человека высокодуховного. А наши святые преподобный Макарий Оптинский, святитель Игнатий Брянчанинов очень высоко оценивают его и его писания. Он был погребен под храмом Святых отец, и вот сейчас археологи занимаются поиском. Раскопки, кстати, свидетельствуют, что на этом месте были поселения еще в X веке. Прошлое с настоящим вообще переплетается в монастырской жизни особенно тесно. Еще один тому пример — история с возвращением восемнадцати наших колоколов из Гарвардского университета. Они находились там более 70 лет, а теперь близки к возвращению в родную обитель.

— Как же они оказались в Америке?

— После того как монастырь закрыли, колокола хотели отправить в переплавку, но один американский промышленник выкупил их у советского правительства по цене бронзы и подарил Гарвардскому университету. А ведь этот уникальный колокольный ансамбль формировался более 200 лет — с XVII по начало XX веков. В Гарварде наши колокола уже прочно вписались в местные традиции, весьма своеобразные, — их звон знаменует университетские праздники и футбольные матчи. После долгих переговоров дело наконец сдвинулось. Недавно приезжала группа специалистов Гарвардского университета, которая побывала на нескольких колокольных предприятиях нашей страны. И осенью будет заключен договор с одним из этих предприятий об изготовлении точных копий даниловских колоколов. Когда они будут отлиты, их отправят в Гарвардский университет, а первозданные колокола снимут с башни университета в Лоуэлл-хаус и возвратят нам.

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

— Монашеской жизни чудеса вообще присущи?

— Чудеса у нас, конечно, совершаются. Мы ведь имеем в монастыре великие святыни и великих покровителей. Это, прежде всего, основатель нашей обители князь Даниил. К нему обращаются с молитвой в самых разных ситуациях, но, как говорят, особенно часто, когда есть проблема с квартирным вопросом. И князь Даниил помогает. Есть тому много свидетельств. Вот недавно, например, написала одна женщина, что у нее сын военный — по гарнизонам всю жизнь, а в Москву приехал — нет квартиры. Она живет сама в Минске, но знает, что надо молиться в такой ситуации князю Даниилу. Молилась. Сын получил квартиру, как она считает, по ее молитвам, которые были услышаны.

Другой женщине, тяжелобольной, приснился святой и говорит: приходи ко мне — я тебя исцелю. Она проснулась и забыла, кто приснился ей во сне. Но по какому-то наитию пришла в Данилов монастырь. Увидела икону князя Даниила и узнала его, приобрела эту икону, стала молиться и получила исцеление.

У нас во дворе стоит часовня, там водичка течет. Люди берут эту воду и тоже исцеляются. Муж с женой однажды увидели, что люди пьют эту воду, набирают в бутылочки, берут с собой. Они так же сделали. Пришли домой, поставили эту воду и забыли. Люди они не очень церковные. А тут у мужа обнаружили онкологическую болезнь. И снится ему какой-то человек, который говорит: у вас есть вода — пей ее. Он не понял. Но ему трижды каждую ночь снился этот сон. Спрашивает у жены: что за вода у нас? Она говорит: да вот стоит бутылочка. Он стал пить эту воду, потом к доктору. И обнаружили, что болезни никакой уже нет.

А у иконы Божией Матери «Троеручницы» в Троицком соборе вот что недавно произошло. Женщина была в Москве проездом и пришла к нам помолиться. У нее сохла правая рука. Вот она стояла на акафисте Божией Матери — это по пятницам у нас — и молилась. Потом на поезд — в дороге переночевала, а утром вспоминает: молилась-то правой рукой! Так и получила исцеление.

Многие собрано у нас таких свидетельств исцелений души и тела у наших святынь, у мощей наших святых.

— Скажите, батюшка, а что самое трудное в жизни монаха и что самое приятное?

— Самым приятным для нас должно быть общение с Богом, к этому надо стремиться, но это и очень непросто. Так что именно это, пожалуй, одновременно и самое трудное, и самое радостное.

Коновалов Валерий

http://www.trud.ru/trud.php?id=200 609 071 641 001


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru